Джули Кагава 
Железная королева

Железные фейри – 3

Джули Кагава
Железная королева

Эрике и Гейл, 
верным поклонницам Ясеня. 
И Нику, который всегда меня вдохновляет. 

Часть I

1. Долгий путь домой

Одиннадцать лет назад, в мой шестой день рождения, папа исчез.
Год назад, в ту же самую дату, у меня украли и брата. Но в тот раз я отправилась за ним в Волшебную страну.
Удивительно, как сильно можно измениться в путешествии, сколько всего узнать. Я узнала, что тот, кого я считала своим отцом, вовсе мне не отец. Что мой биологический отец даже не человек. Что я – дочь легендарного эльфийского короля, что во мне течет его кровь. Я обнаружила, что обладаю властью, властью, которой сама до сих пор побаиваюсь. Властью, которой страшатся и эльфы; силой, способной их уничтожить… а я даже не уверена, что могу ее контролировать.
Я поняла, что любовь преодолевает и время, и биологические различия, что она бывает прекрасной, идеальной и стоящей того, чтоб за нее бороться, но вместе с тем – и хрупкой, и скорбной, а иногда приходится ею жертвовать. Что порой ты – в одиночку против целого мира, и нет простых решений. Что необходимо различать, когда держаться изо всех сил, а когда отступить. И что даже если любовь возвращается, порой тот, кто целую жизнь был рядом с тобой, показывает себя совсем с другой стороны.
Я думала, что все закончилось. Я думала, что путешествие в Волшебную страну, тяжелые решения, которые мне приходилось принимать, жертвы ради тех, кого я люблю, остались в прошлом. Но тучи сгустились; грядущая буря покажет, правильно ли я все решила. И на этот раз пути назад не будет.

Меня зовут Меган Чейз.
Меньше чем через двадцать четыре часа мне исполнится семнадцать.
Дежавю, правда? Поразительно, как быстро летит время, будто сами мы застыли и не движемся. Неужели с того дня прошел целый год? С того дня, когда я оказалась в Небывалом. С того дня, который изменил мою жизнь навсегда.
Строго говоря, мне вообще‑то еще не семнадцать. Я слишком долго прожила в Волшебной стране. В Небывалом не взрослеешь, или взрослеешь чрезвычайно медленно. Поэтому, хотя в реальном мире прошел целый год, сама я, наверное, всего лишь на несколько дней старше, чем в тот день, когда его покинула.
В реальном мире я так сильно изменилась, что сама себя не узнаю.
Везущий нас оборотень‑таттеркольт выбивал негромкий ритм копытцами по асфальту, в такт биению моего сердца. Здесь, в Луизиане, на пустынном шоссе, обсаженном высокими дубами и замшелыми кипарисами, машин почти не было, а те, что изредка попадались, стремительно проносились мимо нас, вздымая палые листья. Никто не замечал лохматую черную лошадь с глазами, как жаркие угли, бредущую по дороге без удил, поводьев и седла. Никто не видел едущих на лошади пассажиров: светловолосую девушку и мрачного, красивого принца позади нее, обнимающего свою спутницу за талию. Смертные не видят мира фейри, мира, частью которого стала теперь и я… вольно или невольно.
– Чего ты боишься?
От глухого шепота из‑за спины меня пробрало холодком. Даже во влажных болотах Луизианы Зимний принц источал холод, и его дыхание приятно леденило мне кожу.
Я покосилась через плечо:
– В каком смысле?
Ясень, принц Неблагого двора, смотрел прямо на меня, и его серебристые зрачки мерцали в сумерках. Формально он уже не был принцем. Королева Маб изгнала сына из Волшебной страны за то, что он не пожелал отречься от своей любви к наполовину земной дочери Оберона, Летнего владыки. Моего отца. Лету и Зиме положено враждовать. Нам нельзя сотрудничать, нельзя совместно идти в походы и, самое главное, нельзя друг друга любить.
Но мы влюбились, и теперь Ясень здесь, со мной. Мы – изгнанники, и «тропы» – пути в Небывалое – закрылись для нас навсегда. Впрочем, мне все равно. Я не намерена возвращаться.
– Нервничаешь? – Ясень погладил меня по голове, убрал прядь волос в сторону. Я поежилась. – Ты вся мерцаешь беспокойством. В чем дело?
Могла бы и догадаться. Чувств от Ясеня не утаить… да и вообще от эльфов, если уж на то пошло. Их волшебство, их чары появляются из сновидений и эмоций смертных. Так что Ясень неизбежно ощущал все, что я чувствовала.
– Прости, – сказала я ему. – Да, пожалуй, нервничаю.
– Почему?
– Почему? Я отсутствовала целый год! Мама, когда меня увидит… – У меня засосало под ложечкой при мысли о встрече с родными: слезы, сердитое облегчение, неизбежные расспросы. – Они ведь ничего не знали обо мне, пока я была в Небывалом.
Я со вздохом посмотрела вдаль – асфальтовая дорога таяла в темноте.
– Что я им скажу? Как смогу объяснить?
Таттеркольт фыркнул и прянул ушами – какая‑то машина пронеслась слишком близко от нас. Уж не старенький потрепанный «Форд» Люка прогрохотал по шоссе и скрылся за поворотом? Если это и впрямь мой отчим, он бы нас все равно не заметил; даже когда мы с ним жили в одном доме, он с трудом вспоминал, как меня зовут.
– Расскажешь правду, – вдруг заявил Ясень. Я подпрыгнула от неожиданности. – С самого начала. Они либо примут тебя, либо нет. Ты не сможешь скрыть свою сущность, особенно от родственников. Лучше поскорее с этим покончить… а с последствиями разберемся позже.
Его прямота меня удивляла. Я еще не привыкла к этому новому Ясеню, разговорчивому и улыбчивому эльфу, больше не прячущемуся за ледяной стеной равнодушия. С тех пор как нас изгнали из Волшебной страны, он держался уже не так сумрачно и хмуро, как будто скинул с плеч тяжелый груз. Конечно, по обычным меркам он все еще был задумчивый и серьезный, но впервые в жизни начал проявлять свою истинную сущность, в которую я верила с самого начала.
– А если они не смогут ? – Все утро я мучилась этим вопросом. – А если они меня испугаются? Если… знать меня не захотят?
Мой голос задрожал, как у разобидевшейся пятилетки. Однако Ясень только крепче обнял меня за плечи и притянул к себе.
– Тогда ты тоже станешь сиротой, – ответил он. – И мы придумаем, как дальше жить. – Его губы коснулись моего уха. – Вместе.
У меня перехватило дыхание, я повернулась, хотела его поцеловать, погладить по шелковым темным волосам…
Таттеркольт фыркнул и внезапно взбрыкнул так, что я подскочила на его спине, – хорошо еще, не слетела на землю. Я судорожно схватилась за конскую гриву, а Ясень поймал меня за запястье и помог удержаться на лошади. Гулко заколотилось сердце; я метнула сердитый взгляд на затылок оборотня и с трудом удержалась от желания пнуть его под ребра, а то бы он вообще меня беззастенчиво сбросил. Животина мотнула головой и посмотрела на нас: глаза вспыхнули алым, на конской морде явственно читалось отвращение.
Я скорчила гримасу и ехидно поинтересовалась:
– О, прошу прощения, мы тебе не мешаем? – Тварь фыркнула. – Ладно. Будем вести себя прилично.
Ясень только хмыкнул. Я со вздохом уставилась на дорогу, поверх мерно покачивающейся головы таттеркольта высматривая знакомые приметы. Сердце дрогнуло при виде ржавого фургона на обочине, через рассыпающуюся крышу которого пророс куст. Эта развалюха здесь валялась, сколько я себя помню, я каждый день из школы проезжала мимо на автобусе. Выходит, мы почти на месте.
Теперь мне казалось, что все это было очень давно, в прошлой жизни! Мы с моим другом Робби ездили в школу на автобусе, и у меня не было других забот, кроме оценок, домашних заданий и предстоящего экзамена по вождению. Столько всего поменялось; как странно будет возвращаться в школу, к прежней, скучной жизни, будто ничего не случилось.
– Мне, наверное, придется остаться на второй год, – вздохнула я и спиной почувствовала озадаченный взгляд Ясеня. Конечно, ему‑то, бессмертному эльфу, ни к чему переживать за школу и водительские права.
Реальность вдруг обрушилась на меня всей своей тяжестью. Жизнь в Небывалом прошла как сон, смутный и неосязаемый, теперь же мы вернулись в настоящий мир. Мир, в котором мне придется думать об оценках, о домашних заданиях, о колледже. Когда‑то ведь хотелось устроиться на работу на время каникул, накопить на машину. Хотелось после школы поступать в Технологический, может быть, потом уехать в Батон‑Руж или Новый Орлеан. А теперь как? После всего, что случилось? И как вписать в эти планы темного принца‑изгнанника?
– Что такое? – Ледяное дыхание Ясеня щекотало мне ухо.
Я набрала побольше воздуха.
– Что нам делать, Ясень? Что с нами будет через год, через два? Я не смогу остаться тут навечно… рано или поздно мне придется жить дальше. Учиться, работать, когда‑нибудь в колледж уехать… – Я умолкла и уставилась в землю. – Мне придется что‑то делать, только без тебя не хочется.
– Я об этом думал, – отозвался Ясень. Я подняла голову к нему и с удивлением обнаружила, что принц слегка улыбается. – У тебя вся жизнь впереди. Конечно, ты должна планировать будущее. Как я понимаю, Плут шестнадцать лет изображал из себя смертного. Не вижу причин, почему бы и мне этого не сделать.
Я заморгала.
– Правда?
Он осторожно погладил меня по щеке, пристально взглянул прямо в глаза.
– Наверное, тебе придется кое‑что мне объяснить о мире смертных, но я готов учиться. – Губы его снова тронула лукавая улыбка. – Я уверен, что смогу «быть человеком», если нужно. Скажешь, буду ходить на занятия в школу. Решишь переехать в большой город, за мечтой – поедем вместе. А если когда‑нибудь в дальнейшем ты захочешь выйти замуж в белом платье и оформить все официально, по‑человечески, я готов и на это. – Он склонился ко мне так близко, что я разглядела собственное отражение в серебристых зрачках. – Так или иначе, боюсь, ты теперь еще долго от меня не отделаешься.
Я даже не знала, что сказать. Хотела поблагодарить его, но слова для эльфов значили совсем иное. Хотела прильнуть к нему и поцеловать, но тогда таттеркольт, пожалуй, сбросил бы меня в придорожную канаву.
– Ясень… – начала я, однако договорить не успела, таттеркольт внезапно остановился у гравийной дорожки, ведущей к небольшому холму. Там, впереди, виднелся криво приколоченный знакомый почтовый ящик: хотя зеленая краска поблекла от времени, даже в темноте я ясно различила надпись.
«Чейз. 14202» 
Сердце замерло. Дома.
Я неловко слезла со спины таттеркольта; ноги едва держали после долгой поездки верхом. Ясень грациозно спешился и что‑то прошептал на ухо вредной животине; та фыркнула, вскинула голову и прянула в темноту. Секунда, и зверь скрылся из виду.
Сердце гулко билось. Дом, семья – за тем пригорком: старый фермерский домик с облупившейся зеленой краской, за домом – сарайчик со свиньями, грузовик Люка и мамин пикап на подъездной дорожке.
Ясень бесшумно оказался рядом со мной.
– Готова?
Нет, я была не готова. И, оттягивая время, отвернулась в другую сторону, туда, где в темноте исчез оборотень‑таттеркольт.
– Куда он делся? – спросила я, пытаясь не думать о предстоящей мне встрече. – Что ты ему шепнул?
– Что долг оплачен, мы на равных. – Принц чуть улыбнулся, глядя вслед скрывшейся твари; его это как будто позабавило. – Оказывается, я больше не могу ими командовать, как прежде. Отныне придется просить об одолжении.
– Это плохо?
Улыбка сменилась ухмылкой.
– Мне много кто должен.
Я все еще медлила. Тогда он кивнул в сторону дома.
– Иди. Тебя ждет семья.
– А ты?
– Пожалуй, лучше, если сначала ты сама. – В глазах принца мелькнуло сожаление, он вымученно улыбнулся. – Вряд ли твой брат мне обрадуется.
– Но…
– Я буду рядом. – Ясень пригладил мне выбившуюся прядь волос. – Обещаю.
Я со вздохом снова обернулась к дому и буркнула, смирившись с неизбежным:
– Ладно. Была не была.
Сделала три шага вперед по хрустящей гравием дорожке и обернулась через плечо. Никого, лишь насмешливый ветер гонял листву на том месте, где только что стоял Ясень. Так по‑эльфийски!  Покачав головой, я продолжила путь в одиночку.
С пригорка открылся вид на дом, в котором я прожила десять лет. В кухонном окне горел свет, двигались силуэты родных. Вот мамина гибкая тень склонилась над раковиной; вот Люк в линялом комбинезоне собирает стопкой тарелки. А если прищуриться, над кухонным столом можно было разглядеть кудрявую макушку Итана.
В глазах защипало от слез. После годовой разлуки, после драк с волшебными созданиями, после новостей о том, кто я такая, после бесчисленных партий в прятки со смертью я наконец‑то вернулась домой.
– Какая прелесть! – прошипели рядом.
Я подпрыгнула, озираясь по сторонам.
– Вверху, принцесса!
Я только и успела разглядеть вверху мерцающие нити, как на меня упала тонкая сеть. Я закричала, забилась в опутавших меня сплетениях, пытаясь выпростаться из еле различимой паутины. Пальцы обожгло резкой болью, выступила кровь. Я присмотрелась к нитям. Сеть была сделана из тончайшей гибкой проволоки, о которую я только что изрезала все пальцы.
Донесся резкий смех; я изогнулась, силясь разглядеть своих обидчиков. На электропроводах, протянутых до крыши дома, пристроились три создания с луковицеобразными туловищами и паучьими лапками, поблескивающими в лунном свете. Вдруг твари растопырили свои веретенообразные конечности и, спрыгнув с проводов, с металлическим позвякиванием посыпались на гравий. Я не на шутку перепугалась; неизвестные чудовища вскочили на ноги и бросились ко мне.
Я отпрянула, еще сильней запутываясь в проволочной сетке. Теперь, вблизи, создания напоминали мне гигантских пауков, даже более жутких, чем обычные насекомые. Паучьи лапки были как гигантские иголки, острые и блестящие. Однако сверху эти создания выглядели как сухопарые и тощие тетки, бледные, с черными глазами навыкате. Руки у них были словно из проволоки, длинные игольчатые пальцы сжимались клещами, ноги клацали по гравию.
– Попалась! – прошипела первая. Паучихи скалились и окружали сеть. – Все, как сказал король.
– Слишком просто! – взвизгнула вторая, выкатывая на меня черные глазищи. – Какая жалость! Я так рассчитывала на хорошую охоту, а это просто тощая букашка в паутине. Чего король боится?
– Король, – повторила я, и все трое ошарашенно замигали – не ожидали, что я буду говорить, а не пищать от ужаса? – Вы имеете в виду фальшивого короля, не так ли? Он все еще гоняется за мной?
Паучихи зашипели, скаля острые зубы.
– Не богохульствуй, девка! – взвизгнула одна из них, хватая меня сквозь отверстия в сетке. – Король не фальшивый!  Он – Железный король, подлинный повелитель Железных эльфов!
– А я слышала другое, – возразила я, не опуская головы под черными жгучими взглядами. – Я встречала Железного короля, настоящего Железного короля, Машину. Или вы его уже забыли?
– Ничего мы не забыли! – прошипела паучиха. – Мы никогда не забудем Машину. Он хотел сделать тебя своей королевой, королевой Железных эльфов, а ты его в благодарность за такое прикончила!
– Он похитил моего брата и хотел уничтожить Небывалое! – огрызнулась я. – Но дело не в этом. Король, которому вы служите, тот, кто воссел на трон, – узурпатор. Он никакой не наследник. Вы поддерживаете самозванца.
– Ложь! – зашипели паучихи, обступая меня со всех сторон и до крови царапая игольчатыми пальцами. – Кто тебе сказал? Кто смеет поносить имя нового короля?
– Железный конь! – Я поморщилась, когда кто‑то из них схватил меня за волосы и принялся дергать в разные стороны. – Мне рассказал Железный конь, полководец Машины.
– Предатель! Он и его повстанцы будут уничтожены, как только король разберется с тобой!
Паучихи визжали, изрыгая угрозы и проклятия, наносили удары сквозь ячейки сетки. Та, что держала меня за волосы, приподняла меня над землей. Я задохнулась от боли, глаза заволокло слезами, а мерзкое создание свистело мне прямо в лицо.
Вдруг между нами вспыхнуло холодным голубым. Железная тварь взвизгнула и… распалась на тысячи осколков, тут же осыпавшихся на землю. Как водится у их породы, паучиха исчезла, лишь поблескивала кучка булавок и острых иголок, отражая лунный свет. Две оставшиеся твари взвыли и отпрянули, а мой спаситель разорвал опутывавшую меня сеть и загородил собой от нападавших.
– Цела? – рявкнул Ясень, не спуская глаз с паучих.
Я с трудом встала на ноги. Затылок болел, пальцы кровоточили, руки были исцарапаны паучьими лезвиями.
– Все нормально, – откликнулась я.
Внутри нарастала холодная ярость. Чары взметнулись в торнадо эмоций и энергии. Когда я впервые попала к Маб, Зимняя королева запечатала мои магические способности, испугавшись неведомой силы, но теперь печать была разбита, и я опять почувствовала волшебную пульсацию. Чары были повсюду вокруг меня, дикие и свирепые, магия Оберона и Летних фейри.
– Ты убил нашу сестру! – взвизгнули паучихи и принялись рвать на себе волосы. – Порежем на куски!
Они с шипением ринулись к нам, замахиваясь коготками. Я ощутила волну чар от Ясеня, холоднее, чем буйное Летнее волшебство. Принц Зимы вскинул руку.
Вспышка голубого света, и одна из паучих оказалась под градом ледяных кинжалов – острые грани впивались в ее туловище шрапнелью. Тварь взвыла и распалась на части, рассыпалась сверкающими в траве осколками. Ясень выхватил меч и рванул к оставшейся паучихе.
Та яростно взвизгнула и взмахнула руками. Из пальцев‑игл выросли мерцающие провода. Она набросилась на Ясеня, тот поднырнул; провода впились в попавшееся им на пути молодое деревце и изрезали его на кусочки. Пока принц вытанцовывал вокруг железной твари, я опустилась на колени и зарыла руки в землю, призывая собственные чары. Почувствовала пульс жизни в почве, потянулась мыслями в самую глубь, призывая помощь против металлического чудища на поверхности.
Паучиха так увлеченно пыталась располосовать Ясеня на ленточки, что совершенно растерялась, когда земля под ней разверзлась. Травы и корневища, плети и ветви обернулись вокруг ее веретенообразных конечностей, обвили туловище. Тварь взвизгнула, раскинула смертоносную проволоку, кроша растительность направо и налево, но я прибавила напор чар, и растения откликнулись на мой призыв, стали разрастаться, словно на ускоренной перемотке. Испуганная паучиха норовила ускользнуть от тянувших ее вниз ветвей.
Стремительная тень метнулась в воздухе, и сверху на паучиху обрушился Ясень. Его меч вонзился в туловище твари и на краткую секунду пригвоздил ее к земле, а потом паучиха рассыпалась беспорядочной грудой иголок.
Я облегченно вздохнула, но все вокруг меня вдруг закачалось. Деревья зашатались, руки‑ноги у меня онемели, и земля как будто бросилась мне в лицо.
Я очнулась, лежа на спине, слабая и запыхавшаяся, точно после марафона. Надо мной встревоженно склонился Ясень.
– Меган, что случилось?
Тошнота прошла. Я сделала несколько глубоких вдохов, убедилась, что желудок больше не рвется наружу, и села прямо.
– Я… не знаю. Я воспользовалась чарами и просто… отключилась.
Черт, земля все еще дрожала. Ясень поддержал меня так бережно, как будто опасался поломать.
– Это нормально? – прошептала я, прижимаясь к его груди.
– Я о подобном не слышал. – В голосе принца прорывалась с трудом скрываемая тревога. – Может, побочный эффект от того, что твои способности были долго заперты?
Что ж, еще раз спасибо Маб.
Ясень встал и осторожно поднял меня на ноги. Руки у меня саднило, пальцы, изрезанные проволокой, были перепачканы кровью. Ясень оторвал несколько полос ткани от своей рубашки и перебинтовал мне пальцы, молча и умело, но вместе с тем нежно.
– Они меня ждали, – прошептала я, не сводя взгляда с тысяч рассыпанных по двору, металлически поблескивающих в лунном свете иголок.
Очередные неприятности, накликанные эльфами на мою семью. Мама с Люком, наверное, с ума сойдут! Только бы Итан случайно не напоролся на одну из иголок, пока они не исчезли!
– Им известно, где я живу. Фальшивый король знал, что я вернусь домой, и подослал этих…
Я перевела взгляд на дом: в окнах двигались силуэты моих родных, не подозревающих об ужасе снаружи.
Мне стало холодно. И дурно.
– Мне нельзя домой, – шепнула я, чувствуя на себе взгляд Ясеня. – Только не сейчас. Я не могу втянуть семью в безумие. – Последний взгляд на дом; потом я зажмурилась. – Фальшивый король на этом не успокоится. Он будет подсылать за мной все новых тварей, и вместе со мной пострадают мои родные. Я… я должна уйти. Немедленно.
– Куда ты пойдешь? – Уверенный голос Ясеня пробился сквозь мое отчаяние. – В Небывалое нам не вернуться, а в мире смертных Железные фейри повсюду.
– Не знаю.
Я спрятала лицо в ладонях. С семьей мне нельзя, домой – нельзя, обычной жизнью жить – нельзя. Нельзя, пока фальшивый король не прекратит меня искать или чудесным образом не свернет себе шею и сдохнет.
Или пока я сама не сверну себе шею и сдохну.
– Какая разница? – Я застонала, не отрывая ладоней от лица. – Куда бы я ни пошла, они не отступятся.
Сильные пальцы взяли меня за запястья и ласково потянули руки вниз. Я вздрогнула и уставилась в сверкающие серебристые глаза.
– Я буду за тебя сражаться, – произнес Ясень спокойно и глухо. – Делай что должно. Я буду рядом, что бы ты ни решила. И буду тебя беречь – хоть год, хоть тысячу лет.
Сердце заколотилось. Ясень отпустил мои запястья, скользнул руками по плечам и притянул к себе. Я прильнула к нему, спрятала лицо у него на груди, укрылась за ним, как за щитом, от всех разочарований и горестей, от осознания того, что впереди скитания. Я знала, какое решение мне предстоит принять. Если я хочу, чтобы бесконечное бегство и бесконечные битвы закончились, мне придется разобраться с Железным королем. Опять.
Я открыла глаза и уставилась на то место, где рассыпались железные твари, на поблескивающий в траве металлический хлам. От одной только мысли о чудовищах, крадущихся к Итану или маме, во мне закипала холодная ярость. «Хорошо же, – подумала я, цепляясь за рубашку Ясеня, – фальшивый король хочет драки? Я ему устрою!» 
Однако пока я была не готова. Следовало набраться сил. Научиться контролировать свои магические способности, чары Лета и Железа, если в принципе возможно научиться и тем и другим. Для этого мне требовалось время. И место, куда бы не смогли явиться Железные эльфы. Я знала только одно такое безопасное место, где приспешники фальшивого короля ни за что меня не найдут.
Ясень, видимо, почувствовал перемену в моем настроении.
– Куда теперь? – шепнул он, уткнувшись мне в волосы.
Я сделала глубокий вдох и подняла голову.
– К Лэнанши.
По его лицу скользнула тень тревоги.
– К Королеве изгнанников? Ты уверена, что она нам поможет?
Нет, вовсе не уверена. Королева изгнанников, капризная и непредсказуемая, честно говоря, меня пугала. Но она уже помогала мне прежде, а ее дом в Междумирье – завесе, разделяющей земли смертных и мир фейри, – был единственным потенциально безопасным для нас убежищем.
Кроме того, у меня к Лэнанши имелись старые счеты, да и вопросов без ответов накопилось больше одного.
Ясень не сводил с меня взгляда.
– Не знаю, – честно ответила я. – Но она – единственная, кто, по‑моему, способна помочь и страстно ненавидит Железных эльфов. К тому же она и впрямь Королева изгнанников. А кто мы, если не изгнанники?
Ясень скрестил руки на груди и прислонился к дереву.
– Я не имел удовольствия с ней познакомиться. Хотя слышал многое. Страшное, кстати сказать. – На лбу у него прорезалась тонкая морщинка; принц вздохнул. – Это будет очень опасно, да?
– Наверное.
Его губы искривились в грустной улыбке.
– Куда сначала?
В душе все сжалось от холодной решимости. Я обернулась на дом, на своих родных, таких близких, и сглотнула комок в горле. «Не сейчас, – пообещала я сама себе, – но скоро. Скоро я опять вас всех увижу». 
– В Новый Орлеан! – Я обернулась к терпеливо ждущему моих решений Ясеню, который так и не сводил с меня глаз. – В «Музей истории вуду». Надо кое‑что оттуда забрать.

2. О символах и кладбищенских демонах

Любой новоорлеанский экскурсовод, который не даром ест свой хлеб, отсоветует вам шататься по городу среди ночи. В сердце Французского квартала, прочно освоенного уличными фонарями и туристами, относительно безопасно, однако чуть в стороне в темных переулках прячутся шайки бандитов, головорезы и прочие ночные хищники.
Хищников из мира смертных я не опасалась. Они нас не видели, лишь какой‑то бездомный бродяга с седыми космами при нашем появлении отпрянул к стене и забормотал:
– Прочь, прочь!
Зато в темноте скрывались и другие: вот в переулке на той стороне улицы дико осклабился в нашу сторону леший с козлиной мордой; там банда красных колпаков увязалась за нами по пятам и преследовала несколько кварталов, пока им не наскучило, и злобные гномы ретировались в поисках более легкой добычи. Новый Орлеан как будто специально создан для эльфов; тайны, легенды и старые традиции здесь повсюду и влекли сюда толпы изгнанников.
Ясень шагал рядом со мной молчаливой внимательной тенью; одна рука его как будто невзначай легла на рукоять меча. Все в нем – и взгляд, и источаемый в воздух холод, и грозное выражение лица – было предостережением: не связывайтесь. Изгнанник, отныне больше не принц Неблагого двора, он по‑прежнему оставался могущественным воином, сыном Королевы Маб, и немногие осмелились бы его задирать.
По крайней мере, я себе так говорила. Мы все дальше углублялись в закоулки Французского квартала, планомерно двигаясь к цели. Вдруг проход сквозь узкий переулок перегородила банда красных колпаков, которые, как мне казалось, давно от нас отстали. Коренастые и приземистые, злобные карлики носили кроваво‑красные шапочки, их глаза и заостренные клыки блестели в темноте.
Ясень остановился, одним движением отодвинул меня назад и тут же выхватил меч. Переулок озарился неровным синим светом. Я стиснула кулаки, впитывая чары из воздуха, чувствуя страх, и опаску, и привкус насилия. Подступила тошнота, с которой я пыталась справиться.
Секунду никто не двигался.
Затем Ясень мрачно хмыкнул и шагнул вперед.
– Можем так всю ночь играть в гляделки, – заявил он, не сводя взгляда с самого крупного карлика, одноглазого гнома в запятнанной красным бандане. – Или вы хотите бойни?
Одноглазый оскалился.
– Не суйся, принц! – выплюнул он, как пролаял. – К тебе вопросов нет. – Он принюхался и потер свой горбатый нос. – Мы всего лишь прослышали, будто вы в городе, и хотели перекинуться словечком с дамой.
Я насторожилась. Красные колпаки мне не нравились; те, с которыми я сталкивалась, постоянно пытались меня похитить, замучить или сожрать. Эти создания подвизались наемниками и головорезами при Неблагом дворе, а изгнанники – наверняка еще хуже. Мне не хотелось иметь с ними ничего общего.
Ясень не сводил глаз с карликов и не опускал меча, однако свободной рукой потянулся ко мне и нащупал мою ладонь.
– Хорошо. Говорите, зачем пожаловали, и убирайтесь.
Одноглазый обернулся ко мне.
– Хотели тебе сказать, принцесса … – он сделал ударение на титуле и сально ухмыльнулся, – что тебя разыскивает банда Железяк. Вынюхивают, сулят награду за сведения. Так что я на твоем месте был бы поосторожней. – Одноглазый стащил с головы бандану и насмешливо поклонился. – Подумал, что тебе это будет интересно.
Я постаралась не выказывать своего изумления. Не от того, что меня разыскивают Железные эльфы – ничего нового, – а от того, что меня вздумал предостерегать красный колпак.
– Почему вы это мне рассказываете?
– И чем докажете, что сами не побежите к ним докладывать? – холодно спросил Ясень.
Вожак красных колпаков с опаской и отвращением покосился на принца.
– Думаете, мне эти Железяки тут нужны? Думаете, я стану с ними торговаться ? Да пусть они все сдохнут! Или хоть свалят подальше от нас. Уж я‑то точно к ним в подручные не побегу. А если я могу хоть чем‑то спутать планы этим тварям, я такого шанса не упущу, даже если придется вас  от них  предостеречь. Умудритесь их всех прикончить – отлично!
В его глазах светилась такая надежда, что мне стало не по себе.
– Обещать ничего не буду, – заявила я. – И хватит меня запугивать.
– Да кто тебя запугивает? – Одноглазый вскинул руки и опять метнул быстрый взгляд на Ясеня. – Просто дружеский совет. Я тут прикинул: а чего, она уже Железных убивала. Может, опять захочет развлечься.
– Кто тебе об этом рассказал?
– Ой, да ладно! Весь город болтает. Мы про тебя знаем… про тебя и твоего приятеля из Неблагих. – Он подмигнул Ясеню. – Мы слышали про скипетр и как вы прикончили Железяку, который его похитил. Мы знаем, что вы вернули скипетр Маб, желая остановить войну между Летом и Зимой, и что они вас вместо благодарности изгнали. – Одноглазый чуть ли не с сочувствием покачал головой. – Новости разносятся скоренько, принцесса, особенно когда повсюду бешеными курицами носятся Железяки, предлагая награду за «дочку Летнего короля». Так что я бы на твоем месте поостерегся.
Он набрал слюны и сплюнул на ботинок своего подручного. Тот прорычал какое‑то ругательство, но Одноглазый и внимания не обратил.
– Ладно. В общем, так: насколько мне известно, Железяки шныряли на Бурбон‑стрит. Если отправишься их убивать, принцесса, передавай привет от Одноглазого Джека. Пошли, ребята.
– Слышь, начальник? – Колпак с оплеванным ботинком облизнулся. – А нельзя ли нам принцессу пожевать чуть‑чуть?
Одноглазый Джек, не глядя, треснул умника по голове.
– Придурок! Я не собираюсь отдирать с асфальта твои вымороженные кишки. Валим, тупицы! Пока у меня терпение не кончилось!
Вожак подмигнул мне, еще раз ухмыльнулся Ясеню и посторонился, освобождая проход. Остальные, огрызаясь друг на друга, последовали за ним, и вскоре вся банда скрылась в темном переулке.
Я посмотрела на Ясеня.
– Знаешь, а ведь мне когда‑то хотелось популярности…
Принц спрятал меч.
– Остановимся на ночь?
– Нет. – Я задумалась, потирая руки в попытке стряхнуть с себя чары и связанное с ними головокружение. – Не могу же я убегать и прятаться только потому, что меня ищут Железные эльфы? Так я никуда не успею. Идем?
Ясень кивнул.
– Почти пришли.
До места назначения мы добрались без дальнейших происшествий. Новоорлеанский «Музей истории вуду» выглядел совершенно так же, каким он мне запомнился: облезлые черные двери, утопленные в стене, со скрипом качающаяся на цепях деревянная вывеска…
– Ясень? – окликнула я своего спутника, тихонько приближаясь к входу в музей. – Я все думала…
Моя решимость лишь окрепла после столкновения с игольчатыми паучихами и перепалкой с красными колпаками, и теперь я была готова озвучить свои намерения вслух.
– Я бы хотела, чтобы ты кое‑что для меня сделал, если можно…
– Все, что потребуется.
Мы подошли к музею, Ясень заглянул в окно. Внутри было темно. Принц окинул взглядом окрестности и взялся за ручку двери.
– Я слушаю тебя, Меган, – негромко произнес он. – Чего ты хочешь?
Я набрала в грудь воздуха.
– Научи меня драться!
Он обернулся ко мне, удивленно выгнув брови. Я воспользовалась секундным молчанием и затараторила, пока он не успел возразить:
– Правда! Я устала стоять в стороне, наблюдая, как ты сражаешься за меня. Я хочу освоить самозащиту! Ты меня научишь?
Он нахмурился, открыл было рот, но я его перебила:
– Только не надо нести всякую чушь про защиту моей чести, что девчонка не справится с оружием, что драки для меня слишком опасны! Как же я буду побеждать фальшивого короля, если я даже меч держать не умею?
– Вообще‑то я хотел сказать, – продолжил Ясень серьезным тоном, но губы его чуть дрогнули в насмешливой улыбке, – что мысль отличная. На самом деле я даже собирался предложить тебе выбрать оружие, когда здесь все закончим.
– А… – растерянно пробормотала я.
Ясень вздохнул:
– У нас много врагов. И, как ни отвратительна такая мысль, может случиться, что меня не будет рядом, когда тебе потребуется помощь. Сейчас очень важно научить тебя сражаться и использовать чары. Я все думал, как бы предложить… – Он смущенно улыбнулся и покачал головой. – Что ж, следовало раньше догадаться.
– А‑а, – повторила я еще тише. – Ну, хорошо… что мы друг друга поняли.
По счастью, в темноте было не видно, как я вспыхнула. Впрочем, зная Ясеня, вполне возможно, что он все равно все понял.
Принц, по‑прежнему улыбаясь, вновь повернулся к рассохшейся двери, взялся за ручку и вполголоса произнес какое‑то слово. Дверь скрипнула и медленно отворилась.
В музее было пыльно и душно. У самого входа я угодила в ту же самую дырку в ковре, которая была здесь год назад, споткнулась и налетела на Ясеня. Он хмыкнул и поддержал меня, как год назад. Только сейчас он взял меня за руку, притянул к себе и прошептал на ухо:
– Первый урок. – Даже в темноте я различила, как его все это забавляет. – Всегда смотри под ноги.
– Спасибо, – сухо откликнулась я. – Учту.
Он отвернулся и одним щелчком создал шар из эльфийского огня. Пылающая бело‑синим сфера повисла у нас над головами, заливая светом мрачное собрание аксессуаров для занятий магией вуду. Скелет в цилиндре и манекен с головой аллигатора по‑прежнему ухмылялись нам со стен. Однако теперь к их дуэту прибавилась древняя мумия в виде морщинистой женщины с пустыми глазницами и сухонькими руками‑веточками.
Я чуть не завопила от ужаса, когда сморщенная мумия вдруг повернулась прямо ко мне.
– Здравствуй, Меган Чейз, – прошептала прорицательница, отделяясь от стены и двух своих кошмарных телохранителей. – Я знала, что ты возвратишься.
Ясень не выхватил меч, но я почувствовала, как напряглись у него мышцы. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить бьющееся сердце, и шагнула вперед.
– Тогда вы знаете, зачем я здесь.
Безглазое лицо прорицательницы уставилось на меня.
– Ты хочешь забрать то, что отдала год назад. То, что казалось тебе не особенно важным тогда, сейчас стало очень дорого. Обычное дело. Вы, смертные, не цените того, что у вас есть, пока не потеряете.
– Воспоминания о моем отце. – Я отлепилась от Ясеня и сделала еще шаг к прорицательнице. Чем ближе я подходила, тем сильнее запах пыльных газет забивал мне нос и горло. – Я хочу их вернуть. Они мне понадобятся, если… если я опять увижу его в доме Лэнанши. Мне нужно знать, что он для меня значит. Пожалуйста!
Я до сих пор испытывала боль от совершенной ошибки. Когда я в первый раз искала брата, мы обращались к этой прорицательнице за помощью. Она согласилась помочь, но взамен попросила у меня воспоминание; и тогда цена показалась мне незначительной. Я охотно заплатила, не сознавая, какое именно воспоминание она забрала.
А потом мы попали к Лэнанши, которая держала у себя дома в Междумирье несколько смертных. Все жившие у нее люди были художниками или артистами: яркими, талантливыми и слегка помешанными из‑за долгого существования между мирами. Один из них, великолепный пианист, испытывал ко мне сильный интерес, хотя я и не представляла, кто он такой. Поняла лишь после того, как мы покинули тот странный дом и возвращаться было поздно.
Мой отец. Мой человеческий отец или, по крайней мере, человек, воспитывавший меня первые шесть лет жизни, до самого своего исчезновения. Вот какую часть памяти забрала у меня прорицательница: воспоминания о моем смертном отце. А теперь я хотела их вернуть. Раз уж я собиралась к Лэнанши, надо помнить папу, чтобы понять, зачем она его украла.
– Твой отец – Оберон, Летний владыка, – прошептала прорицательница, растягивая тонкие губы в улыбке. – Человек, которого ты хочешь вспомнить, не имеет кровного родства с тобой. Он обычный, самый заурядный смертный. Какая тебе разница?
– Не знаю, – печально ответила я. – Не знаю, есть  ли мне разница, но должна это знать! Кем он был? Почему он нас покинул? Зачем он теперь у Лэнанши?
Я умолкла, разглядывая прорицательницу в упор и спиной чувствуя молчаливую поддержку Ясеня.
– Мне нужно знать, – шепнула я. – Отдай воспоминания.
Прорицательница пошевелила пальцами в раздумье и выдохнула:
– Сделка была честной. Мы обменялись по взаимному согласию. Я не могу так запросто отдать тебе то, что ты хочешь. – Ведьма негодующе фыркнула. – Мне нужно что‑нибудь взамен!
Я задумалась. Волшебные существа ничего не делают бесплатно. Стараясь подавить раздражение, покосилась на Ясеня – принц кивнул. Тоже думал, что так и надо. Я вздохнула и опять посмотрела на прорицательницу.
– Что вам нужно?
Она поскребла подбородок (из‑под когтей посыпались то ли чешуйки омертвевшей кожи, то ли пыль. Я сморщила нос и попятилась).
– Хм‑мм, посмотрим… Что захочет мне отдать девчонка? Может, будущего первен…
– Нет! – хором заявили мы с Ясенем.
Ведьма хихикнула.
– Ну, попытаться стоило! Ладно…
Старуха подалась вперед, рассматривая меня пустыми глазницами. Я ощутила чужое касание к разуму и, ежась, постаралась вытолкнуть ее из головы.
Прорицательница зашипела, в воздухе пахнуло тленом.
– Как интересно, – промурлыкала она. Я ждала продолжения, но ведьма молчала и вскоре выпрямилась со странной улыбкой на морщинистом лице. – Очень хорошо, Меган Чейз, вот что я попрошу. Не хочешь расстаться с чем‑то тебе дорогим? Тогда принеси мне то, что дорого не тебе, а кому‑то еще.
Я моргнула.
– То есть?
– Я хочу, чтобы ты принесла мне Символ. Не слишком сложная просьба.
– Э… – Я беспомощно обернулась к Ясеню. – Что еще за символ?
Ведьма вздохнула.
– Какая ты все‑таки наивная. – Она почти с материнским сочувствием посмотрела на Ясеня. – Надеюсь, ты многому ее научишь, юный принц. А теперь послушай меня, Меган Чейз, и я расскажу тебе об эльфийских обычаях.
Костлявыми пальцами старуха схватила с ближайшего стола голый череп и продолжила:
– Большинство предметов ничего собой не представляют. Скучные, обычные, незамысловатые. Однако… – Она брякнула череп на место и осторожно взяла со стола небольшой кожаный мешочек, перевязанный кожаным же шнурком. Внутри постукивали камешки, а может, кости. – Некоторые вещи так любили или так ценили смертные создания, что эти вещи сделались знаками, символами вызванных ими эмоций: хоть любви, хоть ненависти, хоть страха или гордости. Иногда такая вещь становится настолько важной, что обретает собственную жизнь. Как будто в ней сохраняется частичка человеческой души, живет в некогда обыденном предмете. Мы, эльфы, называем подобные вещи Символами, и они имеют огромную ценность, поскольку источают особенные, непреходящие чары.
Прорицательница отступила к стене и словно растворилась среди развешанных на ней аксессуаров.
– Найди мне Символ, Меган Чейз. И я верну тебе воспоминание.
С этими словами она пропала.
Ясень в задумчивости смотрел вслед исчезнувшей прорицательнице.
– Отлично, – буркнула я. – Значит, нам надо найти эту штуку, Символ. Вряд ли они просто так под ногами валяются, да? Мысли есть?
Он очнулся и взглянул на меня сверху вниз.
– Может, я и знаю, где его найти. – Принц вдруг снова посерьезнел. – Но людям такие места не нравятся, особенно по ночам.
Я рассмеялась:
– Думаешь, я испугаюсь?
Принц прищурился, а я хмуро продолжила:
– Ясень, я бывала в Аркадии, Тир‑на‑Ног, в Зарослях, в Междумирье, в Железном царстве, в башне Машины и на Полях жатвы Небывалого. Вряд ли в мире остались места, способные меня напугать.
В его глазах плескался смех – как молчаливый вызов.
– Хорошо же, – заявил Ясень и направился к выходу. – За мной.

Перед нами распростерся Город мертвых, черный и недвижимый под раздувшейся желтой луной, курящийся испарениями во влажном воздухе. Целые ряды гробниц, крипт, мавзолеев образовывали узкие проходы наподобие улиц; иные могилы были любовно убраны цветами, свечками и памятными фотографиями, другие же лежали в полном запустении. Некоторые выглядели как миниатюрные дома и даже храмы, их шпили и каменные кресты чернели на фоне неба. На крышах застыли статуи ангелов и плакальщиц, суровых, горюющих. Глаза без зрачков как будто следили за мной из проулков между гробниц.
«Научиться бы вовремя прикусывать язык!» – думала я, пробираясь вслед за Ясенем по тесным проходам и вздрагивая от каждого шороха и подозрительного шевеления в тенях. Теплый ветер шуршал по аллеям, вздымая пыль и гоняя мертвые листья. Не в меру разыгравшееся воображение рисовало спотыкающихся о гробницы зомби, тянущих к нам костлявые руки из неплотно запертых склепов. Я ежилась и старалась держаться поближе к Ясеню, а тот (черт побери!) как ни в чем не бывало шагал по ночному новоорлеанскому кладбищу. Я чувствовала, что принц втихаря забавляется моими страхами, и была готова треснуть его по лбу, если бы он посмел сказать: «Я тебя предупреждал!» 
«Нет здесь никаких привидений, – уговаривала я себя, озираясь среди могильных рядов. – Ни призраков, ни зомби, ни скелетов, ни маньяков, что поджидают глупых подростков, забредших на кладбище посреди ночи. Нечего боя…» 
За криптой что‑то шевельнулось, вскинулась призрачная белая тень – над землей поплыла женская фигура в монашеском одеянии под окровавленным плащом. Сердце у меня едва не оборвалось, я пискнула и схватила Ясеня за рукав. Принц обернулся, а я бросилась к нему в объятия. К черту гордость, потом пристукну его за то, что притащил меня сюда!
– Меган? – Он с беспокойством прижал меня крепче. – Что случилось?
– Привидение… – шепнула я, тыча в ту сторону, где мне померещился призрак. – Я видела привидение! Там!
Принц повернул голову.
– Банши, – выдавил он, явно сдерживая смех. – Эка невидаль, их здесь немало. Болтаются на кладбищах после похорон.
Я осторожно покосилась на банши, уплывающую в темноту. Значит, не привидение. Я сердито запыхтела и слегка расслабилась, но совсем отлепляться от Ясеня не спешила.
– Разве банши не полагается выть и плакать? – буркнула я, хмуро провожая взглядом призрачное видение. – Чего она тут болтается?
– На старых кладбищах очень много чар. Ты ведь и сама их чувствуешь?
Действительно, теперь я почувствовала. Горе, страх, отчаяние окутали все вокруг тонкой серой дымкой, впитались в камни, сочились из‑под земли. Я принюхалась: чары проникли мне в горло и нос. Привкус у них был как у соленых слез: кровоточащее, сырое горе мешалось с черным страхом смерти и боязнью неизвестного.
– Ужасно… – выдавила я.
Ясень кивнул:
– Мне‑то, в общем, все равно, но кое‑кто из наших всему прочему предпочитает страх и горе. Кладбища их этим и привлекают, по ночам особенно.
– Таких, как банши?
– Банши – предвестники смерти и порой не спешат покидать очередную могилу. – Ясень так и обнимал меня за плечи. Кажется, ему это нравилось, а мне нравилось прижиматься к нему. – Но есть и другие, вроде пугал‑домовых и привидений, которые только тем и занимаются, что пугают смертных. Может, и мы сегодня парочку увидим… Они тебя не тронут, если не бояться.
– Слишком поздно, – буркнула я, и принц как будто хмыкнул.
Я сердито уставилась на него, однако получила в ответ совершенно невинный взгляд.
– Просто чтобы ты знал… – Я скрипнула зубами и ткнула его в грудь. – Я тебя потом все равно  убью за то, что притащил меня сюда!
– Жду с нетерпением.
– Жди‑жди. Еще пожалеешь, когда на меня кто‑нибудь набросится и я заору так, что мертвые проснутся.
– Сначала им придется справиться со мной, – пообещал принц, в глазах сверкнул металл. – К тому же нападают тут обычно детские страшилки – неприятные, но безвредные. Только напугать хотят.
Он посерьезнел и, прищурившись, осмотрелся.
– По‑настоящему опасен Грим, коли он тут есть.
– Что еще за Грим? – Я немедленно вспомнила про Грималкина, умнейшего говорящего кота, появляющегося в самый неожиданный момент и требующего ответных услуг за свою помощь. Интересно, где он сейчас? Вернулся ли в Дикий лес после нашего последнего приключения?.. Разумеется, кладбищенский «Грим» вполне может оказаться ухмыляющимся скелетом в черной рясе, парящим над могилами с косой в руках. Я поежилась, проклиная свое чрезмерно бурное воображение. Если мне такое  примерещится, я весь город воплями перебужу.
В ночи раздался жуткий вой. Ясень замер, его мускулы под тканью рубашки взбугрились, лицо приобрело выражение смертоносного спокойствия. На кладбище все затихло, словно даже привидения и детские страшилки боялись пошевелиться.
– Дай‑ка, угадаю. Это Грим?
Ясень обернулся и негромко произнес:
– Идем.
Мы прошли еще вдоль нескольких рядов каменных мавзолеев. Я настороженно озиралась, высматривая «пугал‑домовых и привидений» или кто там еще собирался прыгнуть на нас из темноты. Я страшилась неведомого Грима; воспаленный мозг рисовал вервольфов, собак‑зомби и скелетов с косами, крадущихся вслед за нами.
Наконец мы остановились возле небольшого каменного мавзолея, увенчанного старинным крестом. В склеп вела простая деревянная дверь, ничего особенного или вычурного. Полустертую от времени надпись над входом было не разобрать.
– Чья это могила? – поинтересовалась я, стараясь держаться подальше от двери из опасения, что та со скрипом распахнется, являя мрачное содержимое.
Ясень поднялся по выщербленным гранитным ступеням и взялся за ручку деревянной дверцы.
– Просто старик со старухой, обычная семейная пара, – ответил он, ощупывая рассохшееся дерево, как будто чувствовал сквозь дверь, что там, внутри. Потом нахмурился и окликнул меня: – Меган, поднимайся быстро.
Меня передернуло.
– Что, внутрь? 
– Как только я открою дверь, Грим узнает, где мы. Он охраняет кладбище и погребенные здесь останки и не обрадуется, что мы тревожим мертвых. Поверь, ты не захочешь оказаться тут одна, снаружи, когда он появится.
С гулко бьющимся сердцем я взбежала по ступеням и прижалась к Ясеню, встревоженно озираясь через плечо.
– А что он вообще такое? Разве ты не можешь победить его? Или просто сделать нас невидимками?
– Это не так‑то просто, – терпеливо объяснил мне Ясень. – Кладбищенские демоны неподвластны волшебству и чарам – видят насквозь. И даже если их убить, они не умирают. Чтобы уничтожить Грима, нужно выкопать и сжечь его настоящее тело, а у нас нет времени.
Он снова повернулся к входу, прошептал какое‑то слово и толкнул дверь.
Из крипты вырвался порыв горячего воздуха, дохнуло затхлой пылью, плесенью и тленом. Мы ввалились внутрь, захлопнув за собою дверь. В крошечном помещении было жарко, как в печке; я почти немедленно вспотела и уткнулась носом в рукав. Дышала через ткань, еле сдерживая тошноту от увиденного.
В центре комнаты, на каменном постаменте бок о бок лежали два скелета. Камень занимал почти все тесное пространство склепа, тела были совсем близко к нам. Слишком близко, на мой взгляд. Кости пожелтели от времени и были совершенно голые – ни лохмотьев кожи, ни волос, ни плоти… видимо, лежали здесь давно.
Я заметила, что скелеты держатся за руки: длинные костлявые пальцы сплелись меж собой в кошмарной потуге на нежность. На узловатом пальце одного из мертвецов тускло мерцало в полумраке кольцо.
Ясень с мрачным видом рассматривал двух покойников. Любопытство победило во мне отвращение, и я, не отрывая рукава от носа, прошептала:
– Кто они?
Ясень, колеблясь, перевел дух.
– Рассказывают, – торжественно начал он, – что как‑то раз на карнавале Марди‑Гра один талантливый саксофонист привлек внимание эльфийской королевы. Королева поманила его к себе, ведь был он молод и хорош собой, а музыка его разжигала в душах огонь. Но саксофонист не пошел, потому что был женат и его любовь к жене была сильней, чем красота эльфийской королевы. Тогда, разозлившись на отказ, королева забрала молодого человека силой и держала в Волшебной стране много долгих дней, вынуждая развлекать себя музыкой. Но, несмотря на все, что юноша повидал в Небывалом, и несмотря на старания королевы, даже когда он забыл собственное имя, он все равно не мог забыть свою жену из мира смертных.
Я покосилась на Ясеня, встретила сумрачный взгляд принца и догадалась, что историю эту он не просто услышал от кого‑то, а видел собственными глазами. Он знал о Символе и где его искать, потому что запомнил саксофониста при королевском дворе – очередного смертного, павшего жертвой эльфийской жестокости.
– Шло время, – продолжал рассказывать Ясень. – Наконец королева его отпустила, просто ради забавы. И вот, когда юный смертный, полный воспоминаний подлинных и воображаемых, возвратился к своей любимой жене, оказалось, что прошло шестьдесят лет, а он не постарел ни на день с тех пор, как покинул мир смертных. Она по‑прежнему носила на руке его кольцо и не выбрала себе ни нового мужа, ни любовника, потому что неизменно верила, что он вернется.
Ясень умолк; я свободной рукой смахнула слезу. Скелеты, неподвижные на каменной плите, больше не казались мне жуткими. По крайней мере, я могла смотреть на них без тошноты.
– А что было дальше? – шепнула я, с надеждой глядя на Ясеня.
Хоть бы у этой сказки про эльфов оказался счастливый конец! Или хотя бы не очень ужасный!.. Напрасные надежды, мне бы следовало догадаться. Ясень со вздохом покачал головой.
– Соседи обнаружили их много дней спустя, в постели. Молодой мужчина и морщинистая старуха лежали, неразрывно сплетя пальцы, обернувшись лицами друг к другу. На простынях уже засохла кровь из вскрытых вен.
К горлу подступил комок; я сглотнула и опять взглянула на скелеты, держащиеся за руки и в смерти, как держались в жизни. Как бы мне хотелось, чтоб хотя бы раз волшебная сказка – настоящая , а не диснеевская сказка про Волшебную страну – закончилась хорошо!
«Интересно, как закончится моя сказка?»  Мысль явилась из ниоткуда; я нахмурилась и перевела взгляд на Ясеня, который стоял по ту сторону плиты. Серебристые глаза смотрели прямо на меня; мое сердце зашлось от предчувствий. Я ведь и сама попала в сказку к эльфам. Я играла роль обычной смертной девушки, влюбившейся в эльфийского принца. Такие сказки редко хорошо заканчивались. Даже если я покончу с фальшивым королем, даже если вернусь к своей семье и буду жить обычной жизнью, как во все это впишется Ясень? Я – человек, а он – бессмертный и бездушный фейри. Какое у нас может быть совместное будущее? Я когда‑нибудь состарюсь и умру; Ясень будет жить вечно или до тех пор, пока мир ему не наскучит и принц попросту не прекратит свое существование.
Я зажмурилась, сердце кольнуло от горькой правды. Он чужой здесь, в мире смертных. Его место – в Небывалом, среди других легенд, кошмаров и фантазий. Ясень – лишь прекрасная и невозможная мечта; сказка. А я, несмотря на кровь моего отца, по‑прежнему человек.
– Меган? – ласково окликнул он. – Ты что?
Я вдруг разозлилась и решительно отбросила мрачные раздумья. Нет, не сдамся! Эта сказка – моя собственная, наша ! Я придумаю способ, как нам обоим жить долго и счастливо!
Что‑то с гулким стуком упало снаружи на крышу склепа, с потолка посыпалась пыль. Я закашлялась, замахала руками, пытаясь разглядеть, в чем дело.
– Что это?
Ясень хмуро посмотрел на потолок.
– Знак, что нам пора. Держи.
Он что‑то подтолкнул ко мне. Я подхватила сверкнувшую на каменной плите вещицу – тусклое золотое кольцо с костлявого пальца скелета.
– Вот твой Символ, – буркнул Ясень, затем быстро и почти незаметно сунул что‑то в собственный карман и отступил от плиты. – Уходим.
Он распахнул дверь и кивком велел выходить. Я нырнула в проход, а сверху мне за шиворот капнуло что‑то теплое, влажное и склизкое… Я провела пальцем по шее – пенные слюни!
Я зашлась от ужаса и обернулась.
Над мавзолеем нависло нечто кошмарное – на фоне лунного неба явственно рисовался мускулистый и поджарый силуэт неведомого чудовища.
Вся дрожа, я заглянула в пылающие алым зрачки огромного черного пса, ростом с целую корову; клыки в разинутой пасти напоминали ножи.
– Ясень! – пискнула я, отшатнувшись. Чудовищный пес не спускал с меня пылающих огнем глаз, уставился прямо на мой кулак, в котором я стискивала кольцо. – Это?..
Ясень выхватил меч.
– Это Грим.
Грим перевел взгляд на него и зарычал, так что земля под нами задрожала, затем опять уставился жуткими глазищами на меня. Под гладкой шкурой бугрились мускулы, клыки сочились блестящей слюной. Ясень взмахнул мечом и заговорил со мной, не сводя глаз с Грима:
– Меган, когда я скажу «беги», беги прямо на него , а не назад. Понятно?
Все это казалось мне настоящим самоубийством, хоть я и доверяла Ясеню.
– Да, – шепнула я, крепче сжимая кольцо, так, что металлический ободок врезался мне в ладонь. – Я готова.
Грим пронзительно взвыл; у меня едва не лопнула голова, захотелось зажмуриться и зажать уши ладонями. И прыгнул. Я бы замерла от ужаса, если бы не Ясень, – он крикнул мне:
– Беги!
И я нырнула прямо под взвившуюся в воздух собаку. Грим шумно рухнул прямо на то место, где я только что стояла.
– Беги! – заорал мне Ясень. – Прочь с кладбища, скорее!
Грим позади нас яростно взревел и атаковал.

3. Воспоминания

Ясень выбросил в сторону Грима град сверкающих осколков, которые обрушились на чудище ледяными кинжалами и колючими сосульками, разбиваясь или отскакивая от мускулистого тела, даже не поранив тварь, зато подарив нам несколько секунд, чтобы оторваться от погони. Мы помчались по рядам могил, ныряя за склепы и укрываясь за статуями ангелов и святых, а Грим уже жарко дышал нам в спины. На открытом пространстве чудовищный пес настиг и загрыз бы меня в три секунды, однако тесные и узкие проходы вынудили его сбавить темп. Мы бежали по кладбищу зигзагами, опережая Грима всего лишь на шаг. Наконец впереди забелела бетонная кладбищенская ограда.
Ясень первым подскочил к стене и опустился возле нее своеобразной приставной ступенькой. В любую секунду ожидая, что набросится пес, я ступила принцу на колено и рванула вверх, работая руками и ногами. Ясень, словно по канату, вспрыгнул вслед за мной.
Пес оглушительно взвыл, и я по глупости обернулась. Прямо передо мной клацнула жаркая и зловонная пасть, капли слюны брызнули мне в лицо. Ясень оттащил меня от края. Мы рухнули на землю по ту сторону ограды.
Пытаясь отдышаться, я взглянула вверх. Грим изготовился к прыжку и скалил сверкающие в лунном свете клыки. Я уже не сомневалась, что чудовище вот‑вот спрыгнет и порвет нас обоих на кусочки. Но пес лишь рыкнул напоследок и соскочил по ту сторону ограды, не желая покидать вверенное под его охрану кладбище.
Ясень перевел дух и уронил голову в траву.
– Вот что я скажу… – выдохнул он, закрывая глаза. – С тобой не соскучишься.
Я разжала кулак и стала разглядывать кольцо из склепа; пальцы все еще дрожали. Кольцо светилось собственным внутренним светом, волшебной аурой, переливающейся эмоциями: темно‑синей грустью, изумрудной надеждой, алой любовью. Я испытала приступ раскаяния, вины; этот символ любви пережил много десятков лет, а мы беспечно украли его из могилы.
Сглотнув ком в горле, я спрятала кольцо в карман джинсов. Потом с отвращением вытерла с лица остатки собачьей слюны и посмотрела на Ясеня.
Тот открыл глаза; мы были близко‑близко… я буквально лежала на нем, чуть ли не в обнимку, голова к голове. Сердце у меня на миг замерло, потом забилось быстрее, чем прежде. С тех самых пор, как нас изгнали из Небывалого, как я отправилась домой, мы так и не были вдвоем, по‑настоящему не оставались наедине. Я так сильно беспокоилась о том, как рассказать родным, так торопилась оказаться дома, что больше ни о чем не думала. А Ясень ни разу не зашел дальше мимолетных, хоть и ласковых прикосновений и, кажется, не хотел меня торопить. Вот только я не знала, чего он ожидает от меня.
А собственно, что между нами было?
– Ты снова беспокоишься. – Ясень прищурился – так близко от меня, что я старалась не дышать. – По‑моему, ты постоянно нервничаешь, а я не знаю, как помочь.
Я поджала губы.
– Ты не мог бы хотя бы на время не читать мои чувства? – Я сделала вид, будто рассердилась, хотя на самом деле сердце у меня колотилось так сильно, что он просто не мог этого не почувствовать. – Попробуй думать о чем‑то другом.
– Не могу. – Тон у него был противно‑высокомерный, принц развалился на спине и выглядел совершенно безмятежным. – Чем сильней мы связаны с избранником или избранницей, тем легче ощущаем их эмоции. Совершенно непроизвольно, как дыхание.
– Что, не можешь задержать дыхание?
Он усмехнулся.
– Мог бы, пожалуй, поставить заслон, если бы захотел.
– Угу. Но и пробовать не станешь, так?
– Нет. – Он снова посерьезнел и погладил меня по голове. Я даже дышать забыла. – Мне хочется знать, когда ты нервничаешь, когда злишься, радуешься или грустишь. Ты, наверное, могла бы и сама меня почувствовать, хотя я несколько успешней прячу собственные эмоции. Дело практики.
Его лицо на секунду исказилось тенью прошлой боли, затем разгладилось.
– К несчастью, чем дольше мы вместе, тем сложнее скрывать чувства друг от друга. – Он покачал головой и лукаво улыбнулся. – Влюбленный эльф опасен.
Я его поцеловала. Он обхватил меня руками и прижал к себе, и мы лежали так довольно долго: я перебирала его волосы и прижималась губами к прохладным губам.
Снова нахлынули прежние страхи, мысли, которые терзали меня в гробнице, но я постаралась прогнать их в самый темный уголок сознания. Не откажусь от него! Я придумаю, как сделать так, чтоб у нашей сказки был счастливый конец.
На несколько секунду мир для меня исчез, осталось лишь сердце Ясеня, бьющееся под моими пальцами, и его дыхание, мешающееся с моим… Но тут принц хмыкнул и легонько отстранился, на его лице появилось веселое удивление.
– У нас гости, – шепнул он, и я испуганно подпрыгнула, озираясь по сторонам. Все было тихо и спокойно, лишь на кладбищенской стене сидел, обернувшись собственным хвостом, огромный серый кот и насмешливо смотрел на нас золотыми глазищами.
Я вскочила на ноги с пылающим лицом.
– Грималкин!.. Какого черта, Грим? Ты что, нарочно? Давно подсматриваешь?
– Я тоже рад тебя видеть, девочка. – Грималкин подмигнул.
Невозмутимость кота начинала меня бесить!
Потом «гость» перевел взгляд на Ясеня (принц уже бесшумно поднялся с земли) и дернул ухом.
– И рад тому, что слухи полностью правдивы.
Ясень как ни в чем не бывало отряхивался от листьев, запутавшихся у него в волосах, зато у меня лицо вспыхнуло еще жарче.
– Зачем явился, Грим? – решительно воскликнула я. – Я тебе больше ничего не должна. Или просто от скуки развлекаешься?
Кот зевнул и принялся вылизывать переднюю лапу.
– Не льсти себе, девочка. Как ни забавно наблюдать твои барахтанья, явился я не для развлечений. – Грим провел лапой по мордочке, потом тщательно вылизал каждый коготок, один за другим, и снова обратил внимание на меня. – Когда Лэнанши прослышала, что вас изгнали из Небывалого, она не поверила своим ушам. Я ей рассказывал, что люди – существа неразумные и нерациональные, когда дело доходит до чувств; да еще и Зимний принц в изгнании… она решила, это просто глупый слух. Мол, сын Маб никогда бы не отрекся от Двора и собственной королевы, рискуя изгнанием в мир смертных ради полукровной дочери Оберона. – Грималкин весело мурлыкнул. – Мы заключили пари. Она ужасно разозлится из‑за проигрыша.
Я покосилась на Ясеня, но тот и бровью не повел. Грималкин чихнул, что в кошачьем исполнении должно было означать смех, и продолжил:
– Итак, когда вы исчезли из Небывалого, Лэнанши попросила меня вас найти. Она желает говорить с тобой, девочка. Немедленно.
Мне сделалось не по себе. Грималкин грациозно спрыгнул со стены и без единого звука приземлился в траву по нашу сторону ограды.
– За мной. – Золотые глазищи сверкнули маяками в темноте. – Я проведу тебя отсюда в Междумирье. И не медли, девочка, – похоже, за тобой охотятся Железные эльфы.
Я сглотнула и ответила ему:
– Нет.
Глазищи в удивлении мигнули.
– Я еще здесь не закончила. Лэнанши хочет со мной поговорить? Хорошо, мне тоже есть о чем с ней побеседовать. Но я не собираюсь к ней домой, туда, где живет мой отец, пока ничего о нем не помню! Я хочу вернуть свои воспоминания. Пусть подождет.
Ясень молча, но с одобрением коснулся моей руки, а Грималкин уставился так, словно у меня три головы вдруг выросло.
– Перечишь Лэнанши? Не думал, что будет так забавно, – промурлыкал он, прищурившись. – Очень хорошо, человек. Я пойду с тобой – хотя бы для того, чтобы полюбоваться на лицо Королевы изгнанников, когда ты сообщишь ей о причине задержки.
Прозвучало это зловеще, однако мне было все равно. Лэнанши должна за многое ответить, и я добьюсь  ее ответов, но сначала нужно разобраться, что конкретно спрашивать.

Музейные двери были по‑прежнему не заперты. Я осторожно проскользнула внутрь, за мною – Ясень и мурлычущий Грималкин, впрочем, кот мгновенно испарился. Он не прыгнул в сторону и не скрылся в тенях; попросту исчез. Я ничуть не удивилась, уже привыкла.
В дальнем конце комнаты, возле стеклянной витрины нас поджидала сморщенная фигура, с черепом в руках. При моем приближении старуха оскалила острые зубы в ухмылке и впилась когтями в скуластый череп.
– Принесла, – шепнула она, не сводя с меня пустых глазниц. – Чую запах. Покажи мне, человек! Что у тебя для старушки Анны?
Я достала из кармана кольцо, и оно светлячком сверкнуло в пыльной темноте. Прорицательница ухмыльнулась шире.
– Ах да! Несчастные любовники, разлученные временем и живущие надеждой… Хоть и бесплодной, как выяснилось. – Она хрипло засмеялась, в воздух взметнулся клок пыли. – Ты была на кладбище? Какая наглость. Теперь понятно, почему я видела собаку в твоем будущем. А парное кольцо там случайно не захватила, нет?
– А… нет.
– Ну, что ж. – Ведьма протянула сморщенную руку, растопырив пальцы словно птичьи когти. – Видимо, придется удовлетвориться одним. Меган Чейз, отдай мне Символ.
– Вы обещали, – напомнила я ей, делая шаг вперед. – Символ в обмен на мои воспоминания.
– Конечно, девочка! – Старуха будто разозлилась. – Я уступлю тебе память о твоем отце – память, от которой ты, хочу добавить, добровольно отказалась, – в обмен на Символ. Согласно договору, так и будет. – Она нетерпеливо щелкнула пальцами. – Пожалуйста. Отдай.
Я помедлила, но опустила ей в ладонь кольцо.
Пальцы ведьмы так стремительно сжались в кулак, что я даже отпрянула. Прорицательница вздохнула и прижала добычу к впалой груди.
– Сколько страсти, – пробормотала она, как во сне. – Сколько чувств! Я помню… До того, как отдала их… Помню, как я чувствовала …
Ведьма фыркнула, очнулась от транса и поплыла в глубь помещения, за стойку; голос ее стал хриплым и горьким.
– Не понимаю, как вы, смертные, справляетесь со всеми этими эмоциями. В итоге чувства вас погубят. Да, принц?
Я вздрогнула, но Ясень был невозмутим.
– Оно того стоит, – тихо произнес он.
– Уверен? Или пытаешься себя убедить? – Прорицательница надела кольцо на свой когтистый палец и стала с восхищением рассматривать. – Посмотрим, каково тебе будет лет через тридцать‑сорок, когда девчонка постареет, заболеет и с каждым прожитым вами днем будет уходить все дальше от тебя – бессмертного, как время. А может быть… – теперь она обращалась ко мне, – твой любимый принц почувствует, что смертный мир невыносим для жизни, для его бытия , и просто растворится в пустоте. Однажды ты проснешься, а его не будет, останется лишь воспоминание, но ты не сможешь снова полюбить, ведь никто из смертных не способен тягаться с эльфийским народом.
Ведьма зашипела и оскалилась.
– Тогда ты пожелаешь пустоты. Как и я.
Ясень невозмутимо молчал, а у меня внутри все сжалось.
– Вы это… провидите? – прошептала я скрепя сердце. – Наше будущее?
– Отголоски, – отмахнулась прорицательница. – Отдаленное будущее постоянно меняется, как волна, постоянно в движении. Судьбы меняются с каждым вздохом. Каждое принятое нами решение открывает новые пути. Однако… – Она прищурилась. – В твоем будущем, девочка, неизменно одно: боль. Боль и пустота, утрата близких, тех, кто тебе дороже всего, но кого нигде нет.
Меня опять кольнуло. Ведьма улыбнулась с мимолетной горечью и отвела глаза.
– Впрочем, может быть, ты все изменишь, – задумчиво добавила она, покосившись куда‑то за стойку. – Может, ты и придумаешь этой сказке счастливую концовку, которую я не вижу. Ибо… – Она воздела длинный палец с ярко вспыхивающим в сумраке кольцом, – что бы с нами было без надежды?
Ведьма рассмеялась квакающим смехом и протянула руку.
Откуда‑то из‑за стойки воспарил небольшой хрустальный шар и опустился ей в ладонь. Старуха впилась в него когтями и поманила меня ближе.
– Вот что ты хотела, – выдохнула она, уронив хрустальный шар мне в руки. Я с удивлением сморгнула. Шар казался легким, невесомым, точно мыльный пузырь; мне было страшно, что он лопнет от малейшего нажатия. – Когда будешь готова, разбей этот шар, и память высвободится.
– Ты получила все, что нужно, Меган Чейз, – продолжила она, отступая в темноту. – Что бы ты ни выбрала теперь, когда мы в следующий раз свидимся, ты будешь совсем другой.
– Что вы имеете в виду?
Прорицательница улыбнулась. По комнате пронесся ветерок, и ведьма растворилась облаком пыли, взметнувшимся мне в лицо и запорошившим нос. Я закашлялась, зажмурилась, а когда опять смогла открыть глаза – ее уже не было.
Я опасливо взглянула на хрустальный шар, оставшийся в моих руках. В неверном эльфийском свете внутри шара виднелись какие‑то тени, силуэты, скользящие под отражающей поверхностью… Отражения небывалого.
– Итак? – раздался голос Грималкина. Сам кот возник на другом столе, посреди склянок с дохлыми змеями, заспиртованными в янтарной жидкости. – Разобьешь?
– Ты уверен, что память вернется? – спросила я, всматриваясь в скользнувшее внутри шара мужское лицо, в маленькую девочку на велосипеде. Образы мелькали миражами, искаженными до неузнаваемости. – Прорицательница сказала «высвободится», а не «вернется». Если шар разбить, воспоминания не испарятся в воздухе, а? Их не проглотит какое‑нибудь таинственное чудовище, питающееся воспоминаниями?
Грималкин фыркнул, Ясень тоже негромко хмыкнул в углу и пробормотал:
– Ты слишком к нам привыкла… – Голос у него был почему‑то грустный. То ли он имел в виду, что я чрезмерно подозрительна, что выискиваю лазейки в эльфийском договоре, то ли – что именно так мне и следовало себя вести.
Грималкин презрительно зашипел.
– Не все из фейри мечтают тебя обмануть, человек. Насколько я могу судить, прорицательница обещала искренне. – Он принюхался и забил хвостом по столу. – Если бы она тебя хотела подловить, то накрутила бы целый клубок загадок, да такой, что тебе ни за что не распутать.
Ясень кивнул.
– Ну, хорошо. – Я сделала глубокий вдох и подняла хрустальный шар высоко над головой. – Была не была!
И со всей силы швырнула шар на пол.
Хрупкое стекло рассыпалось по ковру почти с музыкальным перезвоном, осколки по спирали взмыли вверх, превращаясь в хлопья света и кружась по комнате. Они сливались в тысячи образов, порхали в воздухе обезумевшими голубями. Я, затаив дыхание, следила, как они кружат и опускаются ко мне стаей птиц из фильма ужасов. На меня обрушился бесконечный поток картинок и эмоций, одновременно пытающихся проникнуть в мой разум.
Я закрывала лицо руками, пыталась отгородиться… Ничего не помогало. Образы множились и пульсировали у меня в голове проблесковыми маячками. Воспоминания о человеке с каштановыми кудрями, длинными ласковыми пальцами и неизменно улыбчивыми глазами. Во всех образах – он. Качает меня на качелях в парке. Учит держать равновесие на велосипеде. Сидит за нашим старым пианино, длинные пальцы порхают по клавишам, а я – на диванчике рядом, сижу, наблюдаю…
Входит в небольшое озерцо, зеленая вода смыкается над головой, а я кричу, кричу, пока не прибегают полицейские…
Когда все закончилось, я рухнула на колени, а Ясень обхватил меня за плечи и привлек к себе. Я дрожала, цеплялась за его рубашку и всем существом ощущала его мускулистое тело. Мозг переполнился и готов был взорваться, лопнуть по швам.
Но я все вспомнила. Все‑все. Вспомнила человека, который растил меня целых шесть лет. Который воспитывал и считал родной дочерью, не подозревая о моем подлинном происхождении. Оберон назвал его посторонним, но какого черта? Пол был мне настоящим отцом, по всему, если даже не по крови. Допустим, Оберон – родной мне биологически, однако его никогда не было рядом. Это он – посторонний, не интересовавшийся моей жизнью, называвший меня дочерью , но совершенно не знающий меня. А тот, кто напевно рассказывал мне сказки перед сном, заклеивал мне ссадины пластырем с картинками и сажал к себе на колени, когда играл на пианино, – вот он  мне настоящий папа! Я от него не откажусь.
– Как ты? – Прохладное дыхание Ясеня коснулось моей щеки.
Я с усилием выпрямилась. Голова еще болела, впереди – долгие часы воспоминаний, попыток разложить по полочкам потоки образов и чувств. Зато я наконец‑то знала, как мне поступить.
– Ладно, Грим. Я получила, что хотела. Теперь можно и к Лэнанши.
Но в ответ – тишина. Грималкин исчез.

4. Глюк и сопротивление

– Грималкин? – снова окликнула я, поворачиваясь. – Ты где?
Никого. Плохой знак. Грималкин часто исчезал, почуяв неладное, без объяснений и предупреждений. Хотя порой он исчезал и попросту из прихоти…
– Меган. – Ясень нахмурился и подозвал меня к окну. – Посмотри‑ка.
Снаружи у дверей музея кто‑то стоял. Явно не человек. Хотя незнакомец был одет в обыкновенные драные джинсы и потертую кожаную куртку, заостренные черты лица и остроконечные уши выдавали его происхождение. К тому же в черных патлах, по‑панковски взъерошенных во все стороны, сверкали настоящие молнии, напоминающие мне об электрических «хрустальных шарах», которые иногда можно встретить в магазинах электротоваров. Незнакомец явно поджидал нас.
– Железный фейри, – буркнул Ясень, хватаясь за меч. – Убить?
– Нет. – Я удержала его руку. – Он знает, что мы здесь. Мог бы уже давно напасть, если бы хотел. Давай сначала выясним, что ему нужно.
– Я бы не советовал. – Ясень ощутимо напрягся. – Не забывай, что узурпатор все еще охотится за тобой. Железу доверять нельзя, особенно сейчас. Зачем тебе с ним разговаривать? Железное королевство и все, что оттуда исходит, – враг.
– Железный конь не был врагом.
Ясень со вздохом разжал пальцы на рукояти меча.
– Как угодно, – буркнул он. – Мне это не по нраву, но давай посмотрим, что понадобилось Железному фейри. Пусть только попробует что‑нибудь выкинуть, зарублю без разговоров!
Мы выскользнули на улицу, во влажную ночь, и перешли через дорогу к поджидавшему нас Железному эльфу.
– О, хорошо! – При нашем приближении тот улыбнулся нахально и самоуверенно, напомнив мне одного рыжеволосого типа. – Вы не стали убегать. Я опасался, как бы не пришлось гоняться за вами по всему городу, чтобы поговорить.
Я хмуро разглядывала незнакомца. Вблизи он казался совсем молодым, почти моим ровесником, хотя я понимала, как обманчива внешность. Волшебный народ не стареет. На самом деле этому эльфу могло быть уже несколько сотен лет.
Я скрестила руки на груди.
– Ну, вот она я. Кто ты такой и что тебе нужно?
– Кратко и по делу. Молодец! – Фейри ухмыльнулся, а когда я не ответила на его улыбку, закатил глаза (кстати, мерцающие фиолетовым). – Ладно, позвольте представиться. Меня зовут Глюк.
– Глюк. – Я изогнула бровь и покосилась на Ясеня. – Что‑то знакомое. Где я это слышала?
– Конечно, слышала, Меган Чейз. – Ухмылка Глюка сделалась еще шире. – Я был первым полководцем Короля Машины.
Ясень моментально выхватил меч; сверкнуло синим, потянуло холодом. Глюк не шелохнулся, даже когда кончик меча уперся ему в грудь.
– Вы бы могли меня выслушать, прежде чем делать поспешные выводы, – заявил он нам.
– Ясень, – мягко попросила я, и принц отступил на шаг. Меч он не убрал, но и в сердце Глюка больше им не тыкал.
– Что ты хочешь? – спросила я, не сводя взгляда с незнакомца. – Ты теперь прислуживаешь узурпатору? Или просто решил познакомиться?
– Я здесь, – отозвался Глюк, – потому что желаю остановить лжекороля не меньше вас. Если ты не в курсе, принцесса, война против Железа продвигается неважно. Оберон объединился с Маб, чтобы остановить узурпатора, но их армии медленно гибнут. От Чащи остается все меньше с каждым днем, Железное королевство поглощает новые пространства, владения узурпатора ширятся. Не хватает самой малости, а потом его ничто не остановит.
– Меня, – прошептала я.
Глюк кивнул.
– Ему нужна сила Машины, и тогда его притязания на трон будут неоспоримы. Сумей он тебя убить и забрать силу себе, все будет кончено.
– С чего он взял, что у меня есть эта сила? Я даже сама наверняка не знаю!
– Ты убила Машину. – Глюк смотрел серьезно, без всякой дерзости. – Сила Железного короля переходит к тому, кто его победит. Во всяком случае, насколько я понимаю. Вот почему притязания лже‑короля на трон не считаются. Вот почему он так отчаянно нуждается в тебе. – Тут Глюк оскалился, зловеще и опасно. – К счастью, мы ему устраиваем порядком неприятностей, что в войне, что теперь вот с тобой.
– Кто это «мы»?
Эльф посерьезнел.
– Железный конь был мне другом, – произнес он, и меня кольнуло при упоминании благородного фейри. – Он первый отрекся от лжекороля, и другие последовали его примеру. Нас не так уж много, мы устраиваем партизанские вылазки против армий узурпатора, но делаем все, что можем.
– Вы – то сопротивление, о котором говорили ведьмы‑паучихи?
– «Ведьмы‑паучихи»? – не понял Глюк. – А, ты о королевских убийцах? Ага, сопротивление – это мы. Хотя, как я сказал, нас слишком мало, чтобы нанести чувствительный удар. Зато мы способны сделать самое важное, такое, что навсегда закроет узурпатору путь к трону.
– И что же это?
Глюк покосился на меня с виноватой улыбкой и щелкнул пальцами.
Вокруг нас все зашевелилось, из теней высыпали десятки железных созданий. Нас окружили металлическим кольцом, и я почувствовала пульсацию Железных чар, серых, бесцветных, безжизненных. Я заметила карликов с механическими руками‑манипуляторами и гоблинов с черными глазищами навыкате, в которых сверкающими зелеными муравьями мелькали бесконечные цифры. Разглядела собак с телами, собранными из часовых механизмов, зеленокожих фейри с компьютерными проводами вместо волос и многих других. Все они были вооружены: железными клинками, металлическими битами, цепями, стальными когтями или клыками, смертельными для обычных эльфов. Ясень подался ближе ко мне, нахмурился, поднял меч… Я сердито подскочила к Глюку.
– Так вот что ты задумал? – рявкнула я, размахивая руками. – Хочешь меня похитить? Вот как ты собрался помешать лжекоролю?
– Принцесса, ты должна понять. – Глюк пожал плечами, чуть попятившись под прикрытие своих Железяк. – Это ради твоей же безопасности. Нельзя допустить, чтобы ты попала в лапы узурпатора, иначе он победит. Тебя необходимо спрятать в безопасном месте. Все остальное не имеет значения. Пожалуйста, пойдем с нами. Ты же видишь, нас слишком много, чтобы сопротивляться. Даже Зимний принц не сможет одолеть всех нас.
– Неужели? – прозвучал новый голос откуда‑то сзади или сверху. – Что ж, в таком случае, следует уравнять шансы!
Я стремительно обернулась, взглянула наверх… и сердце бухнуло в груди. На фоне луны нарисовался силуэт со скрещенными руками, рыжие кудри трепал ветер, знакомая физиономия ухмылялась нам с соседней крыши.
– Принцесса, – объявил Пак, глядя прямо мне в глаза, – тебя невероятно трудно выследить. Хорошо, что Грималкин меня отыскал. Как обычно, мне приходится спасать тебя и снежного мальчика. Опять. Как бы не возникла привычка.
Ясень закатил глаза, однако тут же снова обратил внимание на окружающих нас эльфов.
– Хватит болтать, Плут, спускайся уже!
– Плут? – Глюк встревоженно покосился на Пака. – Плутишка  Робин?
– Ой, вы только посмотрите, он обо мне слышал! Слава моя растет! – Пак хмыкнул и спрыгнул с крыши. Еще не коснувшись земли, он обернулся огромным черным вороном и с хриплым карканьем устремился на нас, но в последний момент взорвался ворохом перьев и приземлился на землю уже снова в облике Пака. – Та‑даааааааааа!
Повстанцы отпрянули, однако Глюк не отступил.
– Вас по‑прежнему лишь трое, – твердо сказал он. – Этого мало, чтобы справиться с нами. Принцесса, пожалуйста, мы только хотим защитить тебя. Драться незачем.
– Я не нуждаюсь в вашей защите, – огрызнулась я. – Как видите, защитников у меня более чем достаточно.
– К тому же, – встрял Пак, угрожающе оскалившись, – кто говорит, что я один?
– Ты сам сказал! – откликнулся еще один Пак с крыши, с которой он только что спрыгнул. Глюк вытаращил глаза, а Пак‑двойник осклабился.
– Да нет, не говорил, – возразил третий Пак с крыши напротив.
– Ну, они сами разберутся, – небрежно бросил еще один Пак, устроившийся на фонаре. – В любом случае, мы тут как тут!
– Это фокус, – буркнул Глюк. Повстанцы испуганно косились на трех развеселых Паков. – Они не настоящие. Вы просто кажетесь нам в мыслях.
Пак хихикнул.
– Если так, можешь что‑нибудь попробовать.
– Для вас это в любом случае плохо кончится, – вмешался Ясень. – От вашей мелкой банды камня на камне не останется. Даже не сомневайтесь.
– Уходи отсюда, Глюк, – тихо попросила я. – Мы никуда не пойдем ни с тобой, ни с твоими друзьями. Я не намерена прятаться от фальшивого короля.
Глюк нахмурился:
– Именно этого я и боюсь.
Однако он повернулся и жестом распустил своих подручных восвояси. Железные фейри снова растворились в тенях.
– Мы будем за тобой следить, принцесса, – предупредил он, а затем тоже исчез в темноте.
С гулко бьющимся сердцем я бросилась к Паку. Выглядел он, как всегда, – долговязый, шальной, напрашивающийся на неприятности, никогда не лезущий в карман за саркастическим замечанием или очередной колкостью. Но в его глазах я заметила тень боли, плохо скрываемой ярости, от которой делалось не по себе.
– Привет, принцесса.
– Привет, – шепнула я.
Ясень обнял меня сзади за талию. Я затылком чувствовала его взгляд, направленный на Пака, – собственнический, молчаливый, однако говорящий громче всяких слов. «Моя. Прочь».  Пак не обращал на него внимания, смотрел только на меня. Под этим взглядом мне вспомнилась наша последняя встреча и то злосчастное решение, которое привело нас сюда.

– Меган Чейз!
Голос Лесного владыки прозвенел, как удар хлыста, и землю сотряс гром. Король говорил тихо, но грозно. Сквозь снежную дымку его глаза светились точно янтарь.
– Законы нашего мира непреложны, – предупредил Оберон. – У Зимы и Лета много общего, однако любви между ними быть не может. Если ты уйдешь, дочь, тропы для тебя больше не откроются.
– Меган! – Пак шагнул вперед, умоляя. – Не надо. На этот раз прийти к тебе я не смогу. Останься тут. Со мной. 
– Нет, – прошептала я. – Прости. Я люблю тебя, но я должна это сделать. 
Лицо Пака исказила боль, и он отвернулся. Меня кольнуло чувство вины. Правда, выбор был очевиден с самого начала. 
– Простите, – прошептала я снова и вошла вслед за Ясенем в портал, навсегда оставив позади Небывалое.

Воспоминание обожгло меня, словно ядом, я даже зажмурилась: неужели нет выхода? Ведь я любила Пака как брата, как лучшего друга! И все же, в ту темную пору моей жизни, когда мне было плохо и одиноко, когда я запуталась, чувства, которые я к нему испытывала, спровоцировали меня на что‑то очень глупое, такое, чего не следовало делать! Ведь я знала о его любви ко мне – и оттого, что воспользовалась этим чувством, ненавидела сама себя. Если бы только придумать, как теперь все исправить… но, судя по плохо скрываемой боли во взгляде Пака, никакие слова тут не спасут.
Наконец я сумела заговорить.
– Что ты тут делаешь? – шепнула я, испытывая неожиданную благодарность к Ясеню за то, что обнял, что отгородил своим объятием меня от Пака.
Плут лишь пожал плечами.
– Все очевидно, разве нет? – довольно резко отозвался он. – С тех пор как вы со снежным мальчиком устроили себе ссылку, я волновался, что Железки все равно тебя разыскивают. Вот и явился разузнать, что да как. И, кстати, не зря. Так кого из Железяк ты взбесила в этот раз? Глюка, кажется? Первый из полководцев Машины… умеешь ты выбрать, принцесса.
– Позже. – Из тени выскользнул Грималкин, распушив по ветру хвост. – Человек, из‑за попытки тебя похитить среди новоорлеанских фейри вспыхнул бунт, – объявил кот, впившись в меня взглядом золотистых глаз. – Нужно уходить, пока еще чего‑нибудь не случилось. Я больше не намерен устраивать спасательных операций. Наговоритесь, когда попадем к Лэнанши. За мной.
Он потрусил по улице, высоко задрав хвост, и лишь раз обернулся – глаза сверкнули в темноте и погасли.
Я высвободилась из объятий Ясеня и шагнула навстречу Паку, надеясь наконец поговорить. Я так соскучилась! Он ведь был мне лучшим другом, я хотела, чтобы все опять стало как прежде, чтобы мы втроем – против целого мира… Но едва я двинулась к нему, Пак отстранился, как будто не мог стерпеть моей близости. Он в три решительных шага преодолел расстояние до угла, за которым скрылся Грималкин, и с ухмылкой обернулся к нам, лишь кудри вспыхнули огнем в свете уличных фонарей.
– Ну, голубки? Идете или как? Не могу дождаться, так хочу увидеть физиономию Лэн, когда вы объявитесь под ручку. – Он хищно осклабился и сверкнул глазами. – Знаете, я слышал, она делает жуткие вещи с теми, кто ее раздражает. Будем надеяться, она не вытянет из тебя жилы, чтобы натянуть на арфу, принц.
Пак неприятно подмигнул нам и скрылся в темноте вслед за котом.
– Он меня ненавидит, – вздохнула я.
Ясень хмыкнул:
– Нет, думаю, это чувство предназначено исключительно для меня.
Я промолчала. Тогда он жестом предложил поспешить, и мы рука об руку пересекли улицу.
– Плут тебя не ненавидит, – продолжил принц на ходу. Тени в неровном свете уличных фонарей угрожающе вздрагивали. – Он злится, но скорее на себя. В конце концов, у него было целых шестнадцать лет, чтобы что‑то предпринять. Сам виноват в том, что я его обошел.
– Так это что, соревнование, что ли?
– Если тебе угодно.
Я дернулась было вслед за Паком и Грималкиным в проход, но принц удержал меня за руку и привлек к себе, поглаживая по спине, по лицу.
– Я уже лишился из‑за него девушки, – тихо проговорил Ясень, накручивая мои локоны на палец. Его голос был спокоен, однако по лицу скользнула мимолетная тень застарелой боли. – Больше такого не будет.
Он легко прижался лбом ко мне, впился в меня ярким взглядом серебристых глаз.
– Пока я жив, я не отдам тебя никому. Никому – включая Пака, лжекороля, никому, кто попытается тебя отнять. – Он смотрел так пристально, что мне было трудно дышать. – Наверное, следовало тебя предупредить, что у меня есть некоторая склонность к собственничеству.
– Не заметила, – прошептала я, пытаясь, чтобы слова прозвучали беспечно, однако получилось с трудом. – Все в порядке… я тоже от тебя не откажусь.
Взгляд у него смягчился, принц склонил голову, коснулся своими губами моих… Я обхватила его за шею, закрыла глаза, вдыхая его запах, забывая все вокруг… хотя бы на мгновение.
– Эй, голубки! – Окрик Пака разбил тишину, звонким эхом отразившись в темноте. Ясень с сожалением отстранился от меня. – Снимите себе, что ли, комнату в отеле? Думаете, нам интересно наблюдать, как вы тут лижетесь?
– В самом деле, – раздраженно поддакнул Грималкин. Я поморщилась: неужели даже кот теперь на стороне Пака? – Поторопитесь, или мы вас тут бросим.

Грималкин провел нас по городу, по неожиданно длинной извилистой улице, теряющейся где‑то в чернильной ночи, а потом мы вдруг очутились в знакомом подвале, больше смахивающем на подземелье, с факелами по стенам и ухмыляющимися горгульями, обвивающимися вокруг каменных колонн.
Грималкин торопливо пробежал несколько помещений насквозь, не обращая внимания на неверное мерцание факелов и не глядя на мечущиеся во тьме и взрыкивающие тени. Мне вспомнилось, как я была здесь в первый раз, как впервые попала к Лэнанши. Нас тогда было много: я, Пак, Грим, Железный конь и три полукровки – Кими, Нельсон и Уоррен.
Теперь ряды наши поредели. Железный конь погиб, Кими с Нельсоном тоже пали жертвами Вирус, жестокого полководца Машины. Уоррен оказался предателем, приспешником лжекороля. Кого еще мне предстоит лишиться, прежде чем война закончится? Неужели всем, кто меня окружает, суждено умереть? Я вспомнила мрачное предсказание прорицательницы о том, что я останусь совсем одна, но постаралась справиться с испугом.
Ясень сплел свои пальцы с моими и легонько сжал. Я вцепилась в его руку, как в спасательный круг, словно боялась, что он в любой момент исчезнет.
Вслед за Грималкиным мы поднялись по длинному лестничному пролету и вышли в парадный вестибюль Лэнанши; величественная парадная лестница уходила под потолок, стены украшали знаменитые картины и предметы искусства. Мои глаза сами собой уставились на рояль в углу зала. Тот, за которым я впервые встретила… но не узнала сгорбившегося над клавишами папу.
Сейчас за роялем никто не сидел. Зато кое‑кто устроился на мягком черном диване у потрескивающего камина. Откинулась на подушки, в изящной руке – бокал с игристым вином… Лэнанши, Королева изгнанников.
– Дорогушечки! – Бледная, высокая и прекрасная, Лэнанши улыбнулась нам кроваво‑красными губами; роскошные медные волосы невесомо колыхались в воздухе. Она встала с тягучей грацией, лишь колыхнулся в воздухе подол чернильно‑черного платья, и рассеянно протянула бокал официанту‑сатиру, который почтительно подал хозяйке сигарету в мундштуке. Выдыхая сапфирово‑синий дымок, Лэнанши приблизилась к нам, скалясь, как голодный тигр.
– Меган, деточка, как мило, что ты заглянула! Когда ты не вернулась в прошлый раз, я думала, случилось страшное, дорогушечка! Но, вижу, все в конце концов устроилось. – Холодные синие глаза обратились к Ясеню, изящная бровь изогнулась. – А следом – Зимний принц! Какой… – она прищелкнула пальцами, сжала губы, – упорный.
От нахмуренных бровей в воздухе завибрировало волной могущества, огни задрожали. Лэнанши повернулась к Ясеню.
– В прошлый раз, ваше высочество, вы грозились уничтожить всю семью девчонки. Предупреждаю, дорогой, мне не важно, что ты любимый сыночка Маб. Только попробуй угрожать кому‑либо в этом  доме, я тебе кишки через нос выпущу и натяну на арфу.
– А я бы с удовольствием на это посмотрел, – гадко ухмыльнулся Пак. Я злобно сверкнула глазами, но этот клоун только высунул язык.
Ясень поклонился.
– Я расторг все связи с Зимним двором, – спокойно произнес он, не опуская глаз под взглядом Королевы изгнанников. – Я более не «ваше высочество», а такой же изгнанник, как Меган. И ты сама. Я не хочу причинять вреда никому в твоем доме.
Лэнанши натянуто улыбнулась.
– Просто не забывай, кто здесь королева, дорогой мой.
Она кивком предложила нам всем присесть на диваны и добавила тоном, в котором ощутимо слышалась небрежно скрытая угроза:
– Присаживайтесь, дорогушечки, присаживайтесь. Боюсь, нам многое нужно обсудить.
Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а потом опустилась на бархатные подушки дивана такого просторного, что, казалось, он поглотит меня с головой. Ясень предпочел остаться стоять рядом со мной, а Пак и Грим пристроились на подлокотники. Лэнанши грациозно присела в кресло напротив, скрестила длинные ноги и принялась разглядывать меня поверх сигареты. Я подумала о папе и ощутила жаркую вспышку гнева. О стольком нужно у нее спросить! Столько вопросов задать! Даже непонятно, с чего начинать… Ясень успокаивающе сжал мое плечо. Не стоит злить Королеву изгнанников, особенно учитывая ее кошмарную привычку превращать живых людей в арфы, виолончели и скрипки, стоит им чуть‑чуть оступиться. Нужно действовать аккуратно.
– Итак, дорогушечка. – Лэнанши затянулась сигаретой и выпустила облачко дыма прямо на меня. – Я слышала, что тебя самым театральным образом вышвырнули из Небывалого. Как ты хочешь поступить теперь?
– А вам какая разница? – огрызнулась я, силясь взять эмоции под контроль. – Мы вернули скипетр и остановили войну Дворов. Какое вам дело, что дальше?
Глаза Лэнанши вспыхнули, сигарета недовольно дернулась.
– Видишь ли, дорогушечка, поползли нехорошие слухи… В мире смертных странно непогодит. Лето и Зима поддаются под натиском Железного королевства, а недавно объявилась новая формация Железных фейри, и все хотят найти тебя. К тому же… – Лэнанши прищурилась и подалась вперед, – поговаривают о некой принцессе‑полукровке, управляющей и Летним волшебством, и чарами Железа. Рассказывают, будто бы она способна править обоими Дворами и набирает собственную армию – армию изгнанников и Железных фейри, – чтобы совершить переворот.
– Что?! 
– Это только слухи, дорогушечка. – Лэнанши опять откинулась назад и выдохнула облако бабочек. Бабочки вспорхнули в воздухе, источая запах дыма и гвоздики, и растворились бесследно. – Но ты же понимаешь, деточка, что я тревожусь. Мне хотелось выяснить правду.
– Но… это…
Мне не хватало слов, я затылком чувствовала на себе пристальный взгляд Ясеня и любопытство Пака. Лишь Грималкин невозмутимо бил хвостом по подлокотнику дивана.
– Разумеется, не собираю я никакой армии! – наконец выпалила я. – Это просто смешно! Не хочу я переворотов устраивать!
Лэнанши загадочно смотрела на меня.
– А остальные слухи, дорогушечка? Разговоры о том, что принцессе будто бы подвластны чары и Лета, и Железа? Это тоже пустое?
Я прикусила язык.
– Нет. Это правда.
Королева медленно кивнула.
– Нравится тебе это или нет, мой зайчик, ты теперь – одна из основных фигур в войне. Ты на грани – на грани всего на свете, ты между эльфами и смертными, Летом и Железом, древними обычаями и поступью прогресса. На чью сторону ты склонишься? Чью сторону выберешь? Мне простительно тревожиться о твоих делах и настроении, моя милочка. Что именно ты намерена предпринять в дальнейшем?
– Не знаю. – Я спрятала лицо в ладонях. Мне просто хотелось обычной жизни! Хотелось домой! Хотелось… Я снова выпрямилась и взглянула ей прямо в глаза. – Я хочу вернуть отца. Хочу знать, зачем вы украли его у меня одиннадцать лет назад.
Повисла тишина. Напряжение ощутимо нарастало, Лэнанши пристально смотрела на меня, сигарета, курившаяся голубоватым дымком, так и застыла на полпути к губам. Ясень обхватил меня за плечи, весь подобрался, готовый действовать, как только потребуется его вмешательство. Краем глаза я заметила, что Грималкин исчез, а Пак замер на краешке дивана.
Сердце стукнуло. Еще раз. И еще. Никто не шевельнулся.
Потом Лэнанши запрокинула голову и расхохоталась так, что я подскочила от неожиданности. Огни мигнули, погасли и снова вспыхнули. Королева изгнанников смотрела прямо на меня.
– Украла? – Лэнанши откинулась на спинку кресла и скрестила длинные ноги. – Украла? Конечно же, ты хотела сказать «спасла », не так ли, дорогушечка?
– Я… – Я моргнула. – О чем вы говорите?
– О, так ты ничего не знала? Пак, милый, какой же ты негодник! Так ей и не рассказал?
Я сверкнула глазами на Пака. Тот ерзал на подлокотнике, избегая встречаться со мной взглядом. У меня сердце ушло в пятки.
«Нет, нет! Только не ты, Пак! Я же знаю тебя всю жизнь! Скажи, что ты тут ни при чем!» 
Лэнанши опять расхохоталась.
– Ах, какая неожиданная драма! Восхитительно! А ну‑ка, сцену! – Она хлопнула в ладоши, и огни моментально погасли, лишь лучик света осветил рояль.
– Лэн, не надо. – Тон Пака меня удивил, голос у него был низкий, хриплый, почти отчаянный. Я совсем пала духом. – Зачем ты так. Позволь, я все ей объясню.
Лэнанши ответила бестрепетным взглядом и отрицательно покачала головой.
– Нет, мой милый, по‑моему, пора девчонке выяснить правду. У тебя было достаточно времени рассказать самому, так что некого винить, кроме себя.
Она взмахнула рукой, и зазвучала музыка – мрачные, зловещие фортепианные аккорды наполнили комнату, хотя за роялем по‑прежнему никого не было. Вспыхнул еще один луч света, осветил Лэнанши в облаке развевающихся юбок и волос. Темная Муза выпрямилась во весь свой рост, распростерла объятия к воображаемым зрителям, закрыла глаза и заговорила.
– Когда‑то, давным‑давно, жили‑были два смертных…
Напевный голос звенел у меня в голове, перед глазами ясно, как в кино, мелькали образы. Я увидела маму, юную, улыбчивую, беззаботную, сплетающую руки с высоким и нескладным мужчиной, которого теперь узнала. Пол. Мой папа. Они смеялись и болтали, явно влюбленные друг в друга, и не замечали ничего вокруг. К горлу подступил комок.
– С точки зрения смертных, – продолжала Лэнанши, – эти двое ничем не выделялись. Две души в однообразной смертной череде. Однако же для мира эльфов это были два фонтана чар, два луча света в темноте. Художница, чьи картины были настолько живыми, что практически пели в голос… и музыкант, вжившийся душой в свою музыку. А любовь лишь обостряла их таланты.
– Подождите! – выпалила я, прервав рассказ. Лэнанши моргнула, уронила руки, образы погасли. – Вы не правы. Мой папа не был великим музыкантом, он работал страховым агентом. Нет, то есть я знаю, что он играл на пианино, но если он умел играть настолько  хорошо, то почему же не использовал талант?
– Кто же из нас тут рассказывает, милочка? – оборвала меня Королева изгнанников, и огни опять мигнули. – Ты знакома с понятием «голодный художник»? Твой отец был очень одарен, однако музыкой оплачивать счета не мог. Ну, хочешь слушать дальше, мой зайчик?
– Простите, – пробормотала я, снова усаживаясь на диван. – Пожалуйста, продолжайте.
Лэнанши вздернула нос, встряхнула волосами, продолжила – и образы полились снова:
– Они поженились и, как это бывает у смертных, стали отдаляться друг от друга. Он устроился на новую работу, из‑за которой вынужден был надолго уезжать из дома; музыка звучала реже, а вскоре и вовсе прекратилась. Она продолжала писать, однако теперь ее картины наполнились тоской, желанием иного. Может, это и привлекло внимание Летнего короля.
Я прикусила губу. Эту часть истории я уже слышала прежде от самого Оберона, но все равно не могла смириться. Ясень сжал мое плечо.
– Вскоре родился ребенок, дитя двух миров, наполовину эльфийская девочка, наполовину – смертная. При Летнем дворе тогда очень многие обсуждали, как поступить: забрать ребенка в Небывалое и вырастить как дочь Оберона? Или оставить в мире смертных, со смертными родителями? К несчастью, прежде чем решение было принято, семья забрала ребенка и скрылась, бежала вне пределы досягаемости Оберона. И до сегодняшнего дня никто не знает, как им это удалось, хотя поговаривали, будто мама девочки нашла способ спрятать всех; пожалуй, она не была так слепа к миру фейри, как казалось со стороны.
Забавно, но снова выдала их именно музыка – отец девочки опять взялся за сочинительство. Спустя шесть лет после бегства от обоих Дворов Королева Титания обнаружила местонахождение семейства и вознамерилась отомстить. Она не смела прикончить девчонку из опасения навлечь на себя гнев Оберона, не могла тронуть и мать ребенка – смертную женщину, которая привлекла взор Летнего короля. Однако у отца девочки подобной защиты не было.
– Значит, моего отца похитила Титания? – Я не удержалась от вопроса, даже понимая, что опять рискую разозлить рассказчицу. Лэнанши вспыхнула, но мне уже было наплевать. – Это же глупо! У вас‑то он как оказался?
Лэнанши театрально вздохнула и присосалась к своему мундштуку.
– Я как раз подбиралась к развязке, моя дорогая. – Она поджала губы, а потом вдруг выпустила мне в лицо дымно‑голубую пантеру. – С тобой, наверное, никто смотреть кино не любит, да?
– Хватит этих сказок, – заявила я, вставая. – Пожалуйста, просто скажите, как было. Похищала Титания моего отца или нет?
– Нет, дорогушечка. – Лэнанши закатила глаза. – Твоего отца украла я! 
– Вы?! – задохнулась я. – Но почему? Чтобы помешать Титании?
– Именно, зайчик мой. Я не особо жалую эту Летнюю стерву, прошу прощения за мой французский, ведь именно ее ревность и привела меня в изгнание. А тебе следовало бы порадоваться, что твой отец попал ко мне, а не к Титании. Ему тут неплохо живется. Летняя королева, вероятно, обратила бы его в жабу.
– А откуда вы вообще узнали? Почему вмешались?
– Спроси у Пака, – заявила Лэнанши, взмахнув сигаретой в сторону подлокотника. – Он в то время был твоим телохранителем. Именно он обо всем рассказал мне.
Меня словно ударили в живот. Я недоверчиво обернулась к Паку – тот прилежно разглядывал угол комнаты.
– Пак? Это ты ей рассказал про моего отца?!
Он моргнул и почесал в затылке.
– Принцесса, ты не понимаешь. Когда я прослышал о планах Титании, я должен был что‑то придумать. Оберону было все равно, он не собирался помогать. Я мог обратиться лишь к Лэн. – Он пожал плечами и неуверенно, виновато улыбнулся. – Я не в силах противостоять Королеве Благого двора, принцесса. Это просто‑напросто самоубийство, даже для меня.
Я сделала глубокий вдох; в голове слегка прояснилось, но меня душила злость. Пак все знал! Он с самого начала знал, где мой отец! Все эти годы, пока был мне лучшим другом… – притворялся  лучшим другом! – и видел, как мне больно от утраты, знал о мучивших меня кошмарах, о растерянности, одиночестве, неприкаянности… и все это время знал, где отец!
Ярость заволокла мне взор красной пеленой, разом нахлынули одиннадцать лет горя, злости и недоумения.
– Почему ты мне не рассказал?! – закричала я, и Пак опять поморщился. Я стиснула кулаки и бросилась к нему. Жаркие, гневные чары клубились вокруг меня. – Все это время, все эти годы  ты знал и молчал! Как ты мог? Я считала тебя лучшим другом!
– Принцесса… – начал было Пак, но гнев переполнял меня, и я влепила бывшему другу пощечину, да с такой силой, что он упал с подлокотника и от неожиданности растянулся на полу. Я нависла над ним, сотрясаясь от слез и от ненависти.
– Ты лишил меня отца! – орала я, еле сдерживаясь, чтобы не наподдать ему под ребра. – Это все из‑за тебя!
Ясень обхватил меня сзади и оттащил. Я еще какое‑то время трепыхалась, потом сдалась, повернулась и разрыдалась у него на груди, судорожно глотая ртом воздух.
Ну, вот, добилась правды. И что толку? О чем говорить, если лучший друг врал мне целых одиннадцать лет? Я даже не знала, как теперь смотреть на Пака – сразу хочется ударить! Зато я знала вот что: чем дольше папа остается в Междумирье, тем прочнее забывает настоящее. Я не брошу его с Лэнанши. Нужно его вытащить, сегодня же!
Пак исчез, однако Лэнанши так и сидела на своем месте, разглядывая меня прищуренными синими глазами.
– Итак, дорогушечка, – пропела она, когда я отлепилась от Ясеня и утерла слезы рукавом. – Что ты сделаешь теперь?
Я глубоко вдохнула, собрала остатки самообладания и посмотрела на Лэнанши.
– Я хочу, чтобы вы отпустили моего отца, – потребовала я, а та в ответ лишь изогнула бровь. – Здесь, у вас, ему не место. Я выведу его в реальный мир.
Лэнанши бесстрастно рассматривала меня, выдыхая дым колечками; ни во взгляде, ни на лице ее ничего не дрогнуло.
– Милочка, ты понимаешь, что испытает твоя мама, объявись ты в одну прекрасную ночь с ее давно пропавшим мужем? Ты думаешь, она просто примет его, как ни в чем не бывало, и вы заживете по‑прежнему? Нет, дорогушечка, так не бывает. Скорей всего, твоя семья разрушится.
– Знаю. – Я сглотнула вновь подступившие рыдания, но слезы душили меня, мешали говорить. – Я не хочу вести его домой. Мама… у мамы теперь Люк и Итан. Я знаю… знаю, что семьи уже не будет.
Стоило мне произнести это вслух, как слезы хлынули с новой силой. Да, я мечтала… но мечта разрушена; как больно понимать, что я навсегда лишилась некогда утраченной семьи.
– Тогда зачем он тебе, милочка?
– Я хочу, чтобы он снова жил нормально, просто жил в нормальном мире! – Я отчаянно всплеснула руками. – Не хочу, чтобы он сходил с ума! Не хочу, чтобы вечно бродил по этим комнатам, не помня ни себя, ни прошлого. Я… я хочу поговорить с ним, как с обыкновенным человеком, – может быть, он меня вспомнит…
Ясень придвинулся ко мне и приобнял, как бы напоминая, что по‑прежнему рядом.
– Я хочу, чтобы он смог жить дальше. Но… здесь такое не получится, без возраста, без памяти… Вы должны его отпустить.
– Я – должна? – Хотя Лэнанши улыбнулась, в голосе прозвучали грозные нотки. – А как ты хочешь убедить меня, милочка? Я очень не люблю расставаться со своими игрушками, даже если они – твои родственники. Итак, дорогушечка, что ты мне предложишь за отцовскую свободу?
Я напряглась. Это самое опасное – торговля. Даже страшно представить, чего захочет от меня Темная Муза: мой голос, мою молодость, моего первенца? Но, прежде чем я успела открыть рот, Ясень взял меня за локоть и что‑то вложил мне в ладонь.
Я с любопытством подняла руку. В ладони сверкнуло золотое колечко, подмигивающее нежными всполохами синего и зеленого. Точно такое, как и то, что мы нашли в гробнице. Мы с Ясенем переглянулись, и принц мне подмигнул.
– Помнишь, прорицательница спрашивала, нет ли у тебя парного кольца? – шепнул он мне на ухо. – По крайней мере один из нас думал о будущем.
– Итак, дорогушечка? – окликнула меня Лэнанши. – О чем вы там шепчетесь? О том, что ты предложишь мне в обмен на своего отца?
Я радостно улыбнулась Ясеню и снова обернулась к Лэнанши.
– Да, – прошептала я и подняла Символ к свету.
Лэнанши выпрямилась в кресле.
– Я дам вам это.
Краткая, жадная вспышка во взгляде королевы… мы выиграли!
– Символ, милочка? – Лэнанши с деланой невозмутимостью откинулась назад. – Этого должно быть достаточно. По крайней мере пока. Пожалуй, я могла бы обменять твоего отца.
У меня колени подкосились от облегчения, но тут Ясень выступил вперед и накрыл мою ладонь и кольцо своей рукой.
– Этого мало, – заявил он. Я ничего не понимала. – Тебе известно, что Меган разыскивают Железные фейри. Мы не можем просто так болтаться в мире смертных, без плана. Нам нужно безопасное укрытие от приспешников узурпатора.
– Ясень, что ты делаешь? – прошипела я.
Он искоса взглянул на меня и проговорил одними губами:
– Доверься мне.
Лэнанши поджала губы.
– Вы испытываете мое терпение. – Она побарабанила кончиками пальцев по подлокотнику кресла и вздохнула. – Что ж, хорошо, дорогушечки. У меня есть маленькая хижина, и я пущу вас погостить. Мой домик хорошо укрыт и довольно безопасен – за ним присматривают домовые. Этого с тебя довольно, дорогой мой?
Я посмотрела на Ясеня, – тот кивнул.
– Хорошо, – сказала я Лэнанши, выкладывая Символ на столик. Кольцо сверкнуло, как пойманный светлячок. – Договорились. Где мой отец?
Лэнанши улыбнулась. Элегантно встала с кресла, подплыла к роялю, что стоял в углу комнаты, присела за клавиши и провела по ним пальцами.
– Да вот же, милочка. Боюсь, после того, как ты ушла, отец твой сделался безутешен и все пытался убежать из дома. Боюсь, мне пришлось положить конец этим глупым затеям.

5. Тайное убежище

– Верни его! – завизжала я, от ужаса не в силах двинуться с места.
– Ох, только без истерик, милочка. – Лэнанши провела ногтем по клавишам, исторгнув скорбную, трепетную ноту. – Он не навсегда таким останется. Однако, чтобы вернуть ему прежний облик, вам придется забрать его из Междумирья. Согласно заклятию, он останется в этом обличье до тех пор, пока находится здесь. Но взгляни на это по‑другому, зайчик мой: по крайней мере, я не превратила его в орган!
– А теперь, – добавила она, поднимаясь с кошачьей грацией и не обращая ни малейшего внимания на мой ужас, – я буквально требую, мои дорогие, чтобы вы остались на ужин. Кухарка приготовит морских коньков в бульоне, а мне до смерти любопытно послушать, как это вы отобрали скипетр у Вирус. И конечно, что за представление вы устроили перед Маб, Обероном и обоими Дворами. – Она сморщила носик едва ли не с сочувствием. – Ах, юная любовь! Как, должно быть, чудесна ваша наивность!
– А мой папа?
– Ш‑шш, милочка. Никуда он не денется. – Лэнанши лишь отмахнулась, сделав вид, что не заметила, как я ощетинилась. Ясень придержал меня за руку, не давая взорваться. – Теперь за мной, дорогушечки! Сначала поужинаем, немножко посплетничаем, а после – бегите, если желаете. Полагаю, Пак с Грималкиным уже за столом.
При упоминании Пака злость вспыхнула с прежней силой. «Сволочь! – думала я, плетясь за Лэнанши по бесконечным залам, устланным красными коврами, и лишь вполуха слушая ее болтовню. – Никогда его не прощу. Никогда! Он не рассказал мне об отце, такое не прощают!» 
Когда мы вошли в трапезную, Пака за столом с Грималкиным не оказалось – и к лучшему, а то бы я весь вечер испепеляла его ядовитыми взглядами. А так я ела невероятно насыщенный рыбный суп, с каждой ложкой которого все вокруг обретало новые, странные, переменчивые оттенки, отвечала на расспросы Лэнанши о Вирус и скипетре и, в конце концов, дошла до той части истории, в которой нас с Ясенем изгнали из Небывалого.
– А дальше что случилось, дорогушечка? – полюбопытствовала Лэнанши, когда я рассказала о том, как вернула скипетр Маб.
– Э… – Запнувшись, я смущенно покосилась на Ясеня. Тот сидел, безмятежно подперев голову кулаком, как будто этот разговор его ничуть не занимал. – А Грималкин не рассказывал?
– Рассказывал, конечно, милочка, но мне гораздо любопытнее из первых уст! Видишь ли, я, похоже, вот‑вот проиграю весьма дорогостоящее пари. Надеюсь, ты подскажешь мне какую‑то лазейку! – Она метнула хмурый взгляд на Грима; тот самодовольно умывался. – Боюсь, иначе этот кот сделается совершенно невыносим. Подробности, милочка, мне нужны подробности!
– Ну…
– Госпожа!
К счастью, от необходимости рассказывать меня избавило шумное появление Кровавого Дэна и его банды красных колпаков. По‑прежнему выряженные в красные ливреи и розовые галстуки‑бабочки, карлики набились в обеденный зал, недовольно глядя на меня. Глаза у Ясеня расширились, он торопливо прикрыл рот сплетенными пальцами, но плечи принца затряслись от беззвучного смеха.
К счастью, красные колпаки ничего не заметили.
– Мы отнесли рояль в хижину, как ты приказывала, – прорычал Кровавый Дэн; рыболовный крючок в его носу негодующе дернулся. – И набили погреба припасами, как ты просила. Все готово для девчонки и ее любимчиков. – Он оскалился, видимо, припомнив нашу последнюю встречу. Он тогда сговорился с Уорреном, зловредным сатиром‑полукровкой, который намеревался меня похитить и сдать фальшивому королю. Лэнанши наказала Уоррена (не знаю точно как, и знать даже не хочу), но помиловала красных колпаков – ведь они лишь следовали собственным инстинктам. А может, просто не желала лишаться бесплатных рабов. Во всяком случае, сейчас их вмешательство оказалось как нельзя кстати.
Я живо выскочила из‑за стола, чем вызвала немалое удивление всех присутствовавших.
– Нам в самом деле пора, – воскликнула я с непритворным нетерпением. – Папа уже там, да? Не хочу, чтобы он оказался один, когда снова превратится из рояля в человека.
Лэнанши весело фыркнула, и я лишь теперь поняла, насколько абсурдно прозвучали мои слова.
– Не волнуйся, милочка. Чары развеются далеко не сразу. Впрочем, я понимаю, что вы торопитесь. Просто запомни, захочешь вернуться – мои двери всегда открыты. – Она махнула сигаретой Грималкину, сидевшему на противоположном конце стола. – Грим, дорогой, ты же знаешь дорогу?
Грималкин широко зевнул, завернулся в собственный хвост и, не мигая, уставился на Королеву изгнанников, лишь легонько дернув ухом.
– Насколько я понимаю, пари еще не улажено, – промурлыкал он. – То, которое ты проиграла, если помнишь.
– Ты ужасное создание, Грималкин! – Лэнанши вздохнула и выпустила в воздух дымного кота, а вслед за ним – дымную гончую. – Кажется, сегодня я только и делаю, что проигрываю. Очень хорошо, кот, получишь ты свою чертову услугу. Подавись на здоровье.
Грималкин замурлыкал.
– Сюда! – велел он мне, вставая и вздернув хвост. – Придется снова вернуться в подвал, но проход недалеко. Только осторожней… Лэнанши забыла упомянуть, что там полным‑полно призраков.
– А как же Плут? – спросил Ясень прежде, чем я успела поинтересоваться, каких еще «призраков». – Его предупредить не нужно? Или мы его бросаем?
Меня вновь охватили обида и злость.
– Мне все равно, – буркнула я, незаметно оглядываясь, – а вдруг один из стульев, тарелка или стакан и есть замаскированный Пак? – Пусть догоняет, если хочет, только лучше бы он мне и на глаза не попадался. Я его еще долго не захочу видеть! Пошли, Грим. – Кот наблюдал за нами с явным интересом, чуть прикрыв глаза. Я вздернула подбородок. – Уходим отсюда!

Мы опять спустились в подземелье. Грималкин вывел нас из лабиринта освещенных факелами коридоров к старой деревянной двери, криво болтающейся на петлях. С той стороны, сквозь рассохшееся дерево, сочился дневной свет, где‑то снаружи звенели птичьи трели.
Потянув дверь на себя, я оказалась в лесистой долине. Повсюду стояли деревья с широкими листьями, по поляне струился журчащий ручей. Сквозь древесные кроны падал солнечный свет, чуть поодаль на нас с любопытством, без всякого страха смотрели два олененка.
Ясень вышел последним, дверь скрипнула и захлопнулась. Принц натренированным взглядом оценил обстановку на лесной поляне и обратился к Грималкину:
– Из кустов за нами наблюдают несколько дроу. Они опасны?
Я испуганно вгляделась в подлесок – где же эти невидимые дроу (которые, насколько я поняла, представляли собой разновидность уродливых и коренастых фейри, обитающих под землей). Кроме оленят, здесь, похоже, никого не было.
Грималкин зевнул и почесался за ухом.
– Сторожат для Лэнанши, – беспечно отозвался он. – Не волнуйтесь. Если ночью услышите шаги по дому, это они колобродят. Или брауни.
– По какому дому? – встряла я, озираясь вокруг. – Никакого дома не видно.
– Конечно, нет. Сюда, человек. – Задрав хвост, Грималкин потрусил через поляну, перепрыгнул над ручьем и… исчез прямо в воздухе.
Я вздохнула.
– Зачем он так всегда?
– Сейчас вряд ли специально. – Ясень взял меня за руку. – Идем.
Мы прошли по полянке, едва не задев оленят, которые даже не попытались убежать, и перепрыгнули через ручей.
Едва подскочив в воздух, я ощутила покалывание волшебства – как будто прыгнула сквозь невидимую преграду. А приземлившись на той стороне, я оказалась не в лесной чаще, а прямо перед огромной двухэтажной усадьбой с верандой, опоясывающей весь верхний этаж. Домина стоял на сваях в добрых двадцати футах над землей, и с веранды открывался потрясающий вид на всю поляну.
Я разинула рот.
– Ничего себе «скромная хижина»?! Я‑то думала, тут будет деревянный сруб с удобствами на улице…
– Очень похоже на Лэнанши, – весело откликнулся Ясень. – Она могла бы не прятать все целиком, а просто заколдовать дом снаружи, чтобы он смотрелся убогой избушкой, но ей такое не свойственно. – Он перевел взгляд на хоромы перед нами и нахмурился. – Играет музыка?
У меня екнуло сердце.
– Фортепиано? Папа!
Мы взбежали по ступенькам и ворвались в гостиную; в камине весело трещал огонь, а из угла лилась печальная мелодия.
За роялем сгорбился мой худощавый отец, растрепанные каштановые волосы падали ему на глаза. На диване, запрокинув руки за голову и задрав ботинки на кофейный столик, развалился Пак.
Он перехватил мой взгляд и ухмыльнулся, но я, не обращая внимания, бросилась прямо к роялю.
– Папа! – Я старалась перекричать музыку. – Папа! Ты меня помнишь? Я Меган! Меган, твоя дочка! Помнишь?
Он еще больше сгорбился, не прекращая играть. Я схватила его за руку, дернула, вынуждая поднять голову.
– Папа!
Карие глаза, пустые, словно космос, смотрели сквозь меня. Я вздрогнула и отпустила его, и он опять обрушил пальцы на клавиши, а я попятилась и рухнула на первый подвернувшийся стул.
– Что с ним такое? – прошептала я.
Грималкин вскочил на подлокотник.
– Не забывай, человек, он слишком долго пробыл в Волшебной стране. К тому же до недавнего времени он был музыкальным инструментом – вероятно, это нелегкое переживание. Не следует удивляться, что его разум слегка затуманен. Дай ему время – скорей всего, он оправится.
– Скорей всего? – поперхнулась я, но кот только молча принялся вылизывать заднюю лапу.
Я закрыла лицо ладонями, потом все же раздвинула пальцы и ледяным голосом обратилась к Паку:
– Что ты тут делаешь?
– Я? – Пак ухмыльнулся, самодовольно и без тени раскаяния. – Я в отпуске, принцесса.
– Уходи, – потребовала я, вставая со стула. – Возвращайся к Оберону и оставь нас в покое. Ты уже и так довольно натворил.
– Он не может вернуться к Оберону, – встрял Грималкин, вскакивая на спинку дивана. – Оберон его изгнал, когда Пак бросился за тобой. Он ослушался приказа короля, и теперь путь в Небывалое ему заказан.
В сердитый водоворот моих чувств ворвался поток вины, и я недоверчиво покосилась на Пака.
– Ну и глупо! К чему навлекать на себя изгнание? Теперь ты застрял вместе с нами.
Глаза Пака сверкнули зловеще и жутко.
– Ну, принцесса, даже не знаю… Может, я такой дурак, что волновался за тебя? А может, надеялся, что у меня есть шанс? Вот же идиот, из‑за единственного поцелуя размечтался…
– Ты с ним целовалась? – Ясеню не удалось скрыть изумления.
Я поморщилась. Все стремительно выходило из‑под контроля. Словно чувствуя возникшее напряжение, папа с новой силой обрушился на клавиши рояля.
Я уставилась на Пака, раздираемая злостью и виной.
– Мы сейчас не об этом… – начала было я.
– Да? Почему же? – Пак скрестил руки. Я попыталась возразить, но он лишь возвысил голос. – Итак, принцесса, расскажи: когда ты уверяла, будто любишь, – ты лгала мне?
Ясень застыл, не сводя с меня взгляда; я мысленно выругала Пака за то, что затеял этот разговор. Тот тоже пристально следил за мной, его губы кривились, он явно наслаждался моей реакцией. Мне хотелось его треснуть – и одновременно просить прощения! Впрочем, ярость перевесила.
Я перевела дух. Ладно. Паку непременно хочется все выяснить? Я скажу ему всю правду!
– Нет, – выкрикнула я, стараясь заглушить рояль. – Я тебе не лгала! Я говорила то, что думала… тогда, по крайней мере. Но это не то же самое, что я чувствую к Ясеню, ты знал!
– Разве? – неприятно огрызнулся Пак. – Может, и знал, но и ты меня за нос поводила, принцесса. Мастерски! Когда ты собиралась мне сказать, что у меня нет ни малейшего шанса?
– А ты когда мне собирался рассказать про папу? – воскликнула я и шагнула вперед, сжав кулаки. – Когда ты собирался рассказать, что с самого начала знал, где он?
Пак обиженно сник. Неистовая, яростная музыка лилась по комнате. Ясень в углу так и не шелохнулся – точно каменная статуя.
Пак встал с дивана, смерил всех нас безжалостным взглядом и осклабился в усмешке.
– Я, пожалуй, сваливаю. Тут стало тесновато, а у меня как раз отпуск. – Он скривился в сторону Ясеня и покачал головой. – В этой хижине не хватит места нам двоим, снежный мальчик. Вспомнишь про дуэль, найдешь меня в лесу. А если хоть один из вас способен разработать настоящий план, сделайте одолжение – на меня не рассчитывайте. Я ушел.
Он еще раз скривился и, не оглядываясь, вышел прочь из комнаты.
Захлебываясь злостью и виной, я повернулась к папе; тот уже не так лихорадочно барабанил по клавишам рояля. У меня были и другие поводы для волнения, кроме Пака.
– Пап, – тихонько окликнула я, подсаживаясь к нему. – Перестань, пожалуйста. Прервись хотя бы ненадолго? Хорошо?
Я удержала его пальцы над клавишами, и на этот раз он подчинился, замер, уронил руки на колени. Значит, услышал меня, хорошо. Но по‑прежнему отводил глаза… При взгляде на худое, осунувшееся лицо, морщины вокруг глаз и губ, несмотря на его относительно молодой еще возраст, я почувствовала тяжесть отчаяния.
Ясень подошел ко мне, но не коснулся.
– Хозяйская спальня дальше по коридору, – тихо проговорил он. – По‑моему, твоему отцу там будет удобно, если ты его уговоришь прилечь.
Я кивнула, сама как во сне. Каким‑то образом нам удалось поднять папу на ноги и отвести в большую спальню в конце коридора. Роскоши хозяйской спальне было не занимать, от кровати с балдахином до булькающего в ванной комнате горячего источника, но, когда я ввела папу внутрь и закрыла за ним дверь, ощущение было, словно я бросила его в темницу.
В коридоре я привалилась к стене и зарыдала от усталости и целой кучи неприятностей сразу. Ясень маялся поблизости. Выглядел он растерянно, как будто хотел притянуть меня к себе, обнять, но теперь между нами возникла преграда; брошенные Паком слова повисли между нами колючей проволокой.
– Пойдем. – Ясень наконец погладил меня по руке. – Сейчас ты ему ничем не поможешь. Ты устала, а в таком состоянии ничего не получится. Отдохни.
Я покорно позволила увести себя на второй этаж, в мансарду над главным залом. Грубо сработанные деревянные перила огораживали своеобразную террасу, с которой можно было выглянуть вниз, в гостиную, а в нише стояла огромнейшая кровать под покрывалом из медвежьей шкуры с целой головой и лапами.
Ясень стащил жутковатую шкуру с кровати и жестом предложил мне прилечь. Я, как во сне, опустилась на одеяло. Теперь, без звуков музыки, в доме было непривычно тихо, эта тишина звенела у меня в ушах. Ясень так и стоял надо мной, очень строгий и какой‑то неуверенный.
– Я буду внизу. Постарайся поспать.
Он сделал движение в сторону, но я торопливо схватила его за руку.
– Ясень, подожди!
Он замер. Может, я слишком поторопилась, что дотронулась до него, но на меня нахлынула волна эмоций: злость на Пака, тревога за папу, страх, что я, быть может, только что разрушила все отношения с Ясенем.
– Я не могу сейчас одна, – шепнула я, цепляясь за его руку. – Пожалуйста, посиди со мной хоть немного! Можешь ничего не говорить, давай помолчим. Просто… останься. Пожалуйста!
Он помедлил. Я заметила в глазах его сомнение, молчаливую борьбу… но, наконец, принц кивнул. Он присел на кровать, облокотился об изголовье, а я свернулась клубочком рядышком, радуясь уже самому ощущению того, что он рядом. Я слышала, как бьется его сердце, несмотря на всю внешнюю отстраненность, ощущала мерцание эмоций, окутывающих его призрачной дымкой, ловила реакции, которые он не мог скрыть.
Я моргнула.
– Ты… ревнуешь? – Невероятно! Ясень, бывший принц Неблагого двора, ревновал! К Паку! Не знаю, почему меня это так удивляло – потому ли, что Ясень казался мне слишком спокойным и уверенным в себе, чтобы испытывать ревность? Однако я ничуть не сомневалась в том, что именно почувствовала.
Ясень неловко поерзал и искоса посмотрел на меня.
– А что, нельзя? – тихо спросил он, уставившись в дальнюю стену комнаты. – Нельзя ревновать, хотя я слышал, что ты с ним целовалась, что ты ему говорила…
Он замолчал на полуслове, провел рукой по лбу, а я прикусила губу.
– Знаю, это я ушел, – продолжил он, так и не сводя глаз со стены. – Это я сказал, что мы враги и вместе быть не можем. Я знал, что это разобьет тебе сердце, но… я также знал, что Пак окажется поблизости и все исправит. Я сам виноват во всем, что из этого вышло. Я понимаю, у меня нет права спрашивать…
Он вновь умолк и сделал короткий вдох, как будто готовился к трудному признанию. Я затаила дыхание, предчувствуя продолжение.
– Но, – выговорил он наконец, поворачиваясь лицом ко мне, – Меган, я должен знать! Я не в силах сомневаться, особенно если речь о нем. Или о тебе. Я сойду с ума!
Он вздохнул и внезапно взял меня за руку, уставился на наши сплетенные пальцы.
– Ты знаешь, что я к тебе чувствую. Знаешь, что я уберегу тебя от всего на свете, но есть кое‑что, чему я не в силах противиться.
– Ясень…
– Если ты не до конца уверена, хочешь ли быть с Плутом, скажи мне сейчас. Я отойду, отступлю, сделаю все, что ты захочешь. – Голос Ясеня чуть слышно дрогнул. Я почувствовала, как быстро забилось его сердце, когда он встретился со мной взглядом. – Просто ответь мне сегодня, и больше я никогда не спрошу. Ты его любишь?
Я набрала в грудь воздуха, готовая все тут же отрицать… но осеклась. Нельзя отделаться коротким и беспечным ответом, особенно когда он так на меня смотрит. Он заслуживает узнать правду. Всю, целиком.
– Любила, – тихо сказала я. – По крайней мере, мне так казалось. Теперь я уже не уверена.
Я помолчала, тщательно взвешивая слова. Ясень ждал, застыв, будто напряженная пружина, пока я собиралась с мыслями.
– Когда ты ушел, мне было больно. Я думала, что больше тебя не увижу. Ты сказал, что мы враги, что нам нельзя быть вместе, и я тебе поверила. Я была сердита и растерянна, а Пак оказался рядом и был готов все исправить, как ты выразился. Мне было легко увлечься Паком, ведь я знала, что он чувствовал. И некоторое время мне казалось, я могла бы… полюбить и его.
Голос мой задрожал, когда я продолжила:
– Когда я снова увидела тебя, я поняла, что мои чувства к Паку – это другое. Он был мне лучшим другом, для него в моем сердце всегда останется место, но… люблю я тебя, Ясень. У меня и выбора‑то не было… Я всегда тебя любила.
Я услышала слабый вздох, как будто Ясень долго сдерживал дыхание. Он привлек меня к себе и крепко обнял. Я склонила голову ему на грудь и закрыла глаза, прогнав все мысли о Паке, о папе, о лжекороле далеко‑далеко. Завтра с ними разберусь.
А сейчас мне просто хотелось уснуть, провалиться в забытье и на какое‑то время ни о чем не помнить. Ясень все молчал в задумчивости. Аура его чар коротко мигнула и опять успокоилась. Но мне и так все было ясно – достаточно только послушать, как бьется сердце.
– Поговори со мной, – прошептала я и пальцами провела по его груди поверх рубашки. Он вздрогнул. – Пожалуйста. Тишина сводит меня с ума. Я не хочу слышать собственные мысли.
– Что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Все, что угодно. Расскажи мне сказку. Расскажи о местах, в которых бывал. Что угодно, лишь бы мне не думать… ни о чем.
Ясень помолчал. А потом стал напевать какую‑то тихую и неторопливую мелодию, вытеснившую из спальни тишину. Убаюкивающий, успокаивающий напев напоминал мне о кружащемся снеге, о впадающих в зимнюю спячку деревьях, о животных, сворачивающихся клубочками в своих норах до весны… Он гладил меня по спине, неторопливо, в такт колыбельной, и теплым одеялом опустился сон…
– Ясень? – шепотом окликнула я, чувствуя, как сами собой закрываются глаза.
– Да.
– Не оставляй меня, ладно?
– Я уже пообещал, что останусь. – Он погладил меня по голове и добавил тихо‑тихо: – Пока ты сама этого будешь хотеть.
– Ясень?
– М‑мм?
– …я тебя люблю.
Руки его вздрогнули и застыли.
– Знаю, – прошептал он мне, склоняя голову. – Поспи. Я буду рядом.
И с этими словами я уплыла в забытье.

– Здравствуй, любимая, – прошептал Машина, протягивая мне навстречу руки; стальные провода у него за спиной извивались в завораживающем танце. Высокий и элегантный, с длинными серебряными волосами, переливающимися, точно жидкая ртуть, он смотрел на меня, и глаза его были черны как ночь. – Я ждал тебя.
– Машина. – Я поежилась, озираясь в окружающей нас пустоте. Мой голос отдавался эхом отовсюду. Мы были одни в неизмеримой темноте. – Где я? Почему ты здесь? Я думала, что я тебя убила.
Железный король улыбнулся; серебристые волосы вспыхнули в кромешной тьме.
– Тебе не избавиться от меня, Меган Чейз. Мы едины, отныне и навсегда. Ты просто еще этого не приняла. Подойди. – Он знаком подозвал меня к себе. – Подойди, любимая, я покажу тебе.
Я попятилась.
– Прекрати меня так называть! Я не твоя! – Он подплыл еще ближе, я же сделала шаг назад. – Тебе не до́лжно здесь быть! Хватит лезть ко мне в сон! Я люблю другого!
Машина улыбнулся, как ни в чем не бывало.
– Ах да, твой темный принц. Неужели ты в самом деле надеешься сохранить его после того, как поймешь, кто ты на самом деле? Неужели надеешься, что он тебя и после этого захочет?
– Что ты об этом знаешь? Ты всего лишь сон… кошмар, и только!
– Нет, любимая. – Машина покачал головой. – Я – часть тебя, которую ты не в силах принять. И, пока ты будешь меня отрицать, ты никогда не осознаешь свой истинный потенциал. Без меня тебе не одолеть фальшивого короля.
– А я попробую. – Я прищурилась и ткнула в него пальцем. – А теперь уходи. Это мой  сон, и тебе тут не рады.
Машина грустно покачал головой.
– Очень хорошо, Меган Чейз. Если ты все же решишь, что я тебе нужен – а так и будет, – я подожду тебя здесь.
– Не утруждайся, – буркнула я и проснулась от собственного голоса.

Я заморгала и приподнялась с подушки. В комнате было темно, однако в круглое окошко мансарды сочился серый свет, и небо уже светлело. Ясеня не было, простыни остыли. Он ушел давно.
Снизу донесся запах бекона, и в животе у меня заурчало. Я поспешила вниз, гадая, кто там хозяйничает в такую рань. Перед глазами возникла картинка: Ясень в белом фартуке жарит оладьи; я истерически хихикнула и вошла на кухню.
Ни Ясеня, ни Пака там не оказалось, зато Грималкин пристроился на углу стола, уставленного едой. Яйца, блинчики, бекон, печенье, фрукты и хлопья покрывали стол ровным слоем, а между ними умостились графины с молоком и апельсиновым соком. Грималкин подмигнул мне и принялся снова болтать лапой в стакане с молоком, а потом облизывать.
– Что это? – с недоумением спросила я. – Это папа приготовил? Или… Ясень?
Грималкин фыркнул.
– Эти двое? Боюсь даже предположить последствия! Нет, обо всем позаботились брауни Лэнанши, а сейчас они убирают твою спальню.
Он уставился на лапу и торопливо слизнул молочно‑белые капли.
– А где все?
– Человек еще спит. Плутишка не возвращался, хотя наверняка вскоре объявится, и, возможно, преследуемый всеми окрестными фейри.
– Мне все равно, чем занят Пак. Пусть его хоть тролли сожрут.
Грималкин, ничуть не тронутый моим отпором, невозмутимо облизывал лапу. Я поковыряла омлет на ближайшей ко мне тарелке.
– А Ясень где?
– Зимний принц ушел вчера вечером, пока ты спала, и, разумеется, не сообщил, куда. Несколько минут назад он вернулся.
– Ушел? А теперь он где?
В дверь постучали. В кухню ввалился Пол, шатающийся, точно зомби. На нас он не смотрел.
– Привет, – негромко поздоровалась я.
Пол будто и не слышал. Он взял со стола тост, куснул и побрел восвояси, так и не показав, что заметил мое присутствие.
Аппетит у меня пропал. Грималкин воззрился на стакан с молоком на углу стола и легонько стукнул его лапой.
– Между прочим, – заявил он, пока я хмуро смотрела вслед скрывшемуся за дверью Полу, – твой Зимний принц желает встретиться с тобой за ручьем на поляне, когда ты позавтракаешь. Он дал понять, что это важно.
Я подцепила ломтик бекона и равнодушно куснула.
– Важно? Почему?
– Мне было скучно расспрашивать.
– А как же папа? – Я опять посмотрела на дверь. – Ему тут ничего не угрожает? Его можно оставить одного?
– Ты сегодня утром удивительно тупая. – Грималкин специально опрокинул стакан молока и принялся удовлетворенно наблюдать, как жидкость стекает на пол. – Те же чары, которые не позволяют людям войти внутрь, не дадут ему выйти наружу. Дальше поляны человек не уйдет, даже случайно. Куда бы он ни пошел, он будет возвращаться в то же самое место.
– А если я захочу его отсюда забрать? Не может же он остаться тут навсегда?
– Лучше спрашивай у Лэнанши. Меня это не касается.
Грималкин грузно спрыгнул на пол.
– Когда пойдешь к своему принцу, тарелки оставь прямо здесь, – заявил он, выгнув хвост трубой. – Если сама их помоешь, брауни обидятся и могут даже разбежаться, а это было бы весьма неудобно.
– Ты для этого устроил тут такой бардак? – подколола я, кивая на капающее на пол молоко. – Чтобы брауни забот хватило?
– Разумеется, нет, человек. – Грималкин зевнул. – Просто от скуки.
Кот потрусил прочь из комнаты, а я лишь покачала головой, схватила тост и поспешила на поляну.

6. Обучение

Стояло серое туманное утро; дымка парила над землей невесомыми клочьями, заглушала звук моих шагов. Я перепрыгнула через ручей и, уже по ту сторону, обернулась. Дом опять исчез, за речушкой простирался лишь туманный лес.
Посреди поляны пританцовывала и кружилась темная фигура, длинный плащ трепетал за спиной, ледяной меч взрезал туман, как бумагу. Я прислонилась к дереву и наблюдала, завороженная отточенными плавными движениями, смертоносной скоростью и точностью, выпадами такими стремительными, что человеческий глаз едва успевал разглядеть меч. Мне сделалось не по себе от внезапно вспомнившегося сна; тихий голос Машины эхом отдавался в мыслях. «Неужели ты надеешься сохранить его после того, как поймешь, кто ты на самом деле? Неужели надеешься, что он тебя и после этого захочет?» 
Я сердито постаралась отогнать наваждение. Откуда ему знать? И вообще, это всего лишь сон, ночной кошмар, родившийся из‑за моей усталости и тревоги за папу.
Ясень закончил свою тренировку финальным выпадом, и меч скрылся в ножнах. Принц на секунду замер посреди туманившейся поляны, только глубоко дышал.
– Как твой отец, ему лучше? – вдруг спросил он, не оборачиваясь.
Я подскочила от неожиданности.
– Все по‑прежнему. – Я подошла ближе; штанины джинсов намокли от влажной травы. – Ты тут давно?
Он обернулся, убрал со лба прядь волос.
– Вчера я снова был у Лэнанши. Хотел кое‑что для тебя достать, так что отрядил кое‑кого из ее знакомых на поиски.
– На поиски?..
Ясень подошел к ближайшему валуну, нагнулся и вдруг кинул мне длинную, слегка изогнутую палку. Я поймала – вовсе не палка, а кожаные ножны, а из них торчит золоченый медный эфес. Меч. Ясень дал мне меч… зачем?
Ах да! Потому что я хотела научиться драться. Потому что я сама просила обучить меня.
Ясень насмешливо покачал головой.
– Неужели ты забыла?
– Нее‑ееет! – тут же возразила я. – Просто… не ожидала, что так быстро…
– Место подходящее. – Ясень кивком обвел поляну. – Тихое, укромное. Можно отдышаться. Учись, пока отец приходит в себя. Подозреваю, что когда мы выберемся отсюда, спокойствия нам не видать. – Он жестом показал на меч в моих руках. – Начинается первый урок. Доставай!
Я подчинилась и достала меч из ножен; по поляне дохнуло ледяным ветерком. Я зачарованно уставилась на клинок. Изящное лезвие – тонкое и слегка изогнутое, край смертельно‑острый. Я подсознательно почувствовала некую тревогу. Меч был какой‑то… не такой.
Нахмурившись, я провела пальцами по прохладной серебристой кромке, и внутри все похолодело.
Меч был из стали. Не эльфийской стали. Не волшебный зачарованный клинок. Настоящее, обычное железо. То, что прожигает эльфийскую плоть и разрушает чары. Раны от него не заживают.
Я уставилась на меч, потом на Ясеня, но тот перед лицом величайшей для себя опасности сохранял полнейшую невозмутимость.
– Это сталь!
Он кивнул.
– Испанская сабля восемнадцатого века. Лэнанши буквально вышла из себя, когда я объяснил ей, что хочу… а впрочем, сумела добыть то, что нужно, в обмен на услугу. – Он слегка поморщился. – Весьма значительную услугу.
Я испугалась.
– Что ты ей пообещал?
– Неважно. Нам это никак не угрожает. – И поспешил добавить, не давая мне вставить и слово: – Я хотел достать тебе легкий и сбалансированный клинок.
Ясень указал на мой меч своим собственным; в воздухе вспыхнул ослепительно‑синий зигзаг.
– Ты будешь много двигаться, пользуясь скоростью вместо грубой силы. Этим клинком не получится отразить удары более тяжелых мечей, а сил, чтобы управляться с палашом, тебе не хватит, поэтому нам придется обучить тебя уворачиваться. Эта сабля – самый подходящий выбор.
– Но она из стали! – изумленно повторила я. Принц так хорошо разбирался в оружии и фехтовании, что мог бы работать тренером. – Зачем мне настоящий меч? Я ведь могу кого‑нибудь всерьез поранить.
– Меган, – Ясень смерил меня терпеливым взглядом, – именно для этого я его и выбрал. Оружие, которого никто из нас не может коснуться, дает тебе преимущество. Даже самые буйные красные колпаки подумают дважды при виде настоящего, смертоносного меча. Конечно, Железных эльфов железо не отпугнет, но я постараюсь тебя обучить.
– А вдруг я пораню тебя?
Он только фыркнул.
– Не поранишь.
– Откуда ты знаешь? – Я ощетинилась, это ведь не шуточки. – Вдруг я тебя задену? Даже лучшие фехтовальщики допускают ошибки.
Он наградил меня еще одним терпеливым взглядом.
– И много ли у тебя опыта обращения с оружием вообще и мечами в частности?
– Э… – Я покосилась на клинок в моей руке. – Секунд примерно тридцать?
Он улыбнулся, спокойно и до противного самоуверенно.
– Ты меня не заденешь.
Я надулась. Ясень хмыкнул, а потом взмахнул мечом.
– Хотя… – продолжил он, мгновенно превращаясь в хищника и делая шаг вперед. – Я бы хотел, чтобы ты попыталась.
Я с визгом отпрянула в сторону.
– Прямо сейчас? А как же разминка? Я даже не представляю, как за эту штуку держаться правильно!
– Держать несложно. – Ясень, волком круживший вокруг меня, пальцем показал на кончик лезвия. – Бей острым концом.
– Ясень, это вовсе не смешно!
Он хмуро улыбнулся, продолжая наступать.
– Меган, мне бы очень хотелось учить тебя как положено, с самого начала, однако на это потребуются годы, даже столетия. Но раз уж мы спешим, я преподам тебе краткий курс. К тому же повторенье – мать ученья! – Он сделал выпад в мою сторону, конечно, не дотронувшись. – А теперь попробуй меня ударить. Бей в полную силу.
Я не хотела, но, в конце концов, сама же напросилась к нему на обучение. Схватила саблю покрепче, что‑то невнятно выкрикнула и бросилась вперед.
Ясень ускользнул в сторону и сделал едва уловимое движение; меч сверкнул и плашмя ударил меня по ребрам. Я взвизгнула, абсолютный холод ожег меня даже сквозь рубашку.
– Ясень, черт, мне больно!
Он грустно улыбнулся:
– Тогда не подставляйся.
Ребра горели, к вечеру появится синяк. Мне вдруг захотелось бросить меч и убежать обратно, в дом. Но я снова решительно выпрямилась. Мне это необходимо. Необходимо научиться защищать себя и тех, кто мне дорог. Что такое несколько синяков, если однажды это спасет мне жизнь?
Ясень взмахнул мечом и выставил два пальца вверх.
– Повтор.
Мы тренировались все утро. Или, если говорить честно, я всерьез пыталась добраться до Ясеня и получила еще несколько прожигающих даже сквозь одежду ударов. Он дотрагивался до меня мечом не всякий раз и ни разу по‑настоящему не оцарапал, однако страшно было до безумия. После очередного укола, чувствительного не только для моей кожи, но и для гордости, я постаралась сосредоточиться на защите, а Ясень продолжал атаковать.
Я стала получать по ребрам еще чаще.
С каждым ударом, с каждым непринужденным уколом, обжигающим меня чувством полного бессилия, я все больше злилась. Это нечестно! Он‑то учился обращению с мечом десятилетиями, а мне вообще скидку не делал! Просто игрался со мной, вместо того чтобы учить, как отражать атаки. Не урок, а какой‑то выпендреж…
Наконец я взорвалась. После отчаянной попытки отразить серию ослепительно быстрых ударов, я пропустила укол из‑за спины и от этого разозлилась не на шутку.
Я заорала и бросилась к Ясеню, всерьез желая его задеть, хотя бы стереть с его физиономии эту спокойную деловитость.
На этот раз Ясень не увернулся и не закрылся, а просто крутанулся на одной ноге и подхватил меня за талию. Отбросил свой меч, сжал меня за запястье, привлек к себе и обездвижил и меня, и меч одним движением. Я возмущалась и вырывалась.
– Вот так, – довольно промурлыкал он. – Вот это нам и нужно!
Я перестала дергаться. Все тело застыло в его объятиях, а чувства горели и пульсировали.
– Что? – рявкнула я. – Разозлить меня до такой степени, чтобы я всерьез на тебя набросилась?
– Заставить тебя воспринимать это всерьез и по‑настоящему  хотеть меня ударить.
Голос Ясеня прозвучал мрачно и холодно. Он вздохнул и прижался лбом к моему затылку.
– Это не просто физкультура, Меган, – выдохнул он (у меня по спине побежали мурашки). – Не игра, и не спортивные занятия, и не пустое времяпровождение. Это – жизнь и смерть. Если бы я нападал всерьез, первый же удар стал бы смертельным. Если ты берешься за оружие, то неизбежно в какой‑то момент будешь вынуждена им воспользоваться. И в подобной схватке не выстоишь. Первая же ошибка – и ты погибнешь. И я тебя… потеряю…
Голос Ясеня дрогнул, и последние слова прозвучали как будто против его воли. У меня перехватило горло, вся злость куда‑то испарилась.
Ясень прижался губами к синяку у меня на плече, сердце дрогнуло.
– Извини, – прошептал он с искренним сожалением. – Я не хотел причинять тебе боль. Надо, чтобы ты поняла. Если я научу тебя фехтовать, ты подвергнешься еще большей опасности. Жестокость иногда необходима.
Он выпустил мою руку и убрал прядь волос у меня со лба.
– Все еще хочешь продолжать?
Я была не в состоянии говорить, только кивнула, и Ясень поцеловал меня в затылок.
– Значит, завтра. – Он отстранился, хотя мне бы хотелось, чтобы мы стояли так всегда. – В то же время. А теперь давай обработаем твои ссадины.

Едва мы перепрыгнули ручей, как я услышала фортепианную мелодию. Папа сидел за пианино. При нашем появлении он даже не поднял голову.
Однако музыка сегодня звучала спокойней и умиротворенней. На крышке разлегся Грималкин, лапы он сложил под бок, глаза прикрыл, а сам довольно урчал.
– Здравствуй, папа, – нерешительно окликнула я, не зная, захочет ли он сегодня на меня смотреть.
Музыка стихла, мне показалось, отец вот‑вот обернется… Но нет, он снова сгорбился и принялся наигрывать быстрей, чем прежде. Грималкин даже глазом не моргнул.
– Ну, хоть что‑то для начала… – вздохнула я.
Ясень скрылся в кухне и там с кем‑то заговорил. Ему ответили сразу несколько тоненьких голосов – брауни Лэнанши? – а потом вышел с небольшой коричневой баночкой в руках. Папа все играл. Я старалась изобразить спокойствие и оптимизм, но мною овладело тяжкое разочарование, и Ясень это заметил.
Он молча повел меня наверх, в мансарду, и усадил на аккуратно заправленную постель, с которой предварительно стащил медвежью шкуру. Из открытой баночки резко дохнуло чем‑то травяным. Запах был до странности знакомый и напомнил мне схожую сцену в холодной, заледенелой спальне: Ясень, окровавленный, без рубашки сидел на кровати, а я смазывала его раны…
Музыка внизу не умолкала – низкая, скорбная мелодия, от которой сжималось сердце. Ясень присел на кровать возле меня и аккуратно закатал мне рукав, обнажая тонкие, покрасневшие царапины. Я уловила вибрацию раскаяния в его ауре, тускло‑красную вспышку, когда он наносил прохладную, покалывающую мазь на ссадину.
– Знаешь, я все еще зла на тебя, – заявила я, не оборачиваясь. Мрачные фортепианные аккорды навевали угрюмую грусть, и я старалась не реагировать на поглаживания прохладных пальцев, хотя ребра от этих касаний обретали благословенную нечувствительность. – Мог бы хоть предупредить! Мог бы сказать: «Слушай, я тебя сегодня так уделаю для тренировки!»
Ясень протянул обе руки у меня из‑за спины и протянул мне баночку с мазью, тем самым вынуждая прижаться вплотную к его груди.
– Твой отец придет в себя, – прошептал он, а я уже едва сдерживала рвущееся наружу горе. – Просто память возвращается не сразу. Он сейчас растерян и напуган и ищет утешения в единственном, что помнит. Продолжай разговаривать с ним, и постепенно он начнет вспоминать.
От Ясеня вкусно пахло чем‑то мятным, морозно и остро. Я чуть повернула голову и чмокнула его в ямочку на шее, под подбородком, а он еле слышно выдохнул. Я вдруг осознала, что мы сидим на кровати, наедине, в тайной хижине, а взрослых вокруг (по крайней мере, взрослых в здравом уме) – никого… некому нас ругать и гонять. Сердце у меня забилось быстрее, удары отдавались в ушах; его сердцебиение тоже ощутимо участилось.
Я еще подвинулась и провела губами по его подбородку, но он дернул головой так, что губы наши встретились, и вот уже мы целуемся буквально взасос. Его пальцы запутались у меня в волосах, мои руки скользнули ему под рубашку, гладили крепкие мускулы на груди и на животе. Он застонал, притянул меня к себе на колени, уложил на кровать и улегся сверху, аккуратно, чтобы не раздавить.
Тело у меня покалывало, горело, внутри все переворачивалось от эмоций, которые я даже не до конца понимала. Ясень был на мне, губы к губам, я жадно гладила прохладную и шелковистую кожу. Не могла ни говорить, ни думать. Могла только чувствовать. 
Ясень слегка отстранился. Серебристые глаза смотрели ярко и пристально, прохладное дыхание холодило мои пылающие щеки.
– Ты красавица, – выговорил он со всей серьезностью и погладил меня по щеке. – Я не говорю такого… достаточно часто… как положено… Хочу, чтоб ты знала.
– Можешь ничего не говорить, – шепнула я, хотя от только что сделанного им признания пульс у меня разом подскочил.
Вокруг нас полыхала аура эмоций, вспышки света и цвета, от которых я даже зажмурилась.
– Я тебя чувствую, – шепнула я и тут же пальцами уловила участившееся сердцебиение. – Я почти могу расслышать твои мысли. Как странно…
– Нет, – с усилием выдавил Ясень и как‑то весь содрогнулся.
Я распахнула глаза, всмотрелась в его прекрасное лицо.
– Что случилось?
– Ничего. Просто… – Он потряс головой. – Я даже не надеялся… что снова это испытаю. Не думал, что такое может повториться. – Он вздохнул и умоляюще посмотрел на меня. – Прости, я плохо объясняю.
– Ничего. – Я улыбнулась и обвила его руками за голову. – Сейчас мне хочется совсем не говорить.
Ясень чуть улыбнулся и снова склонился ко мне.
И застыл.
Я удивленно обернулась, посмотрела назад, снизу вверх, и от неожиданности вскрикнула.
С верхней ступеньки широко распахнутыми, ничего не выражающими глазами на нас смотрел Пол. Хотя он, наверное, даже не понял, в чем дело, щеки у меня вспыхнули от внезапного ужаса. Ясень скатился с меня и встал, его лицо опять застыло бесстрастной маской.
Я уселась прямо, попыталась пригладить одежду и спутавшиеся волосы и сердито покосилась на папу, а тот смотрел на меня, как во сне.
– Папа, что ты тут делаешь? Почему ты не внизу?
«Не играешь, как обычно?»  Не то чтобы я не обрадовалась, что отец впервые посмотрел мне в глаза, но время он для этого выбрал самое неподходящее.
Пол лишь моргнул. Я вздохнула, виновато переглянулась с Ясенем и решила отвести отца вниз.
– Пойдем, пап. Отыщем одного кота, которого я придушу за то, что не предупредил нас.
– Почему? – прошептал Пол, и у меня перехватило горло. Он посмотрел прямо на меня расширенными, увлажнившимися глазами. – Почему я… здесь? Кто… вы?
Я с трудом ответила:
– Я твоя дочь.
Он смотрел, не узнавая, а я так хотела, чтобы узнал!
– Ты был женат на моей маме, Мелиссе Чейз. А меня зовут Меган. Когда мы виделись в последний раз, мне исполнилось шесть лет, помнишь?
– Дочь?
Я расстроенно кивнула. Ясень молча наблюдал из своего угла; я затылком чувствовала его взгляд.
Пол покачал головой, грустно и безнадежно.
– Я… не помню, – выговорил он и попятился по ступенькам; взгляд его опять затуманился.
– Папа…
– Не помню! – Его голос потускнел, лицо утратило осмысленное выражение. – Не помню! Крысы визжат, а я ничего не помню! Уходите, уходите!
Он сбежал вниз, бросился к пианино и забил по клавишам, громко и неистово. Я вздохнула и, перегнувшись через перила, с грустью посмотрела на него.
В следующий миг Ясень обнял меня и привлек к груди.
– Это пока. Он хотя бы заговорил. Постепенно все вспомнит.
Прохладные губы легонько коснулись моей шеи.
– Прости, – шепнула я, эгоистично жалея о том, что нас прервали. – Конечно же с тобой такого не случалось прежде.
Ясень фыркнул. Интересно, удастся ли вернуть утраченный миг? Я провела пальцами по его шелковым волосам и притянула принца ближе.
– Что ты думаешь?
– Что теперь ситуация иная, – ответил он. Внизу в безумном мрачном ритме гремела музыка. – Что нам следует сосредоточиться на твоем обучении и о том, что мы предпримем против лжекороля, когда придет время. Он ведь все еще тебя разыскивает.
Я разочарованно надулась. Ясень лишь усмехнулся и погладил меня по руке.
– Мы все успеем, Меган, – прошептал он мне. – Когда к твоему отцу вернется память, когда мы разберемся с фальшивым королем, у нас останется целая жизнь. Я никуда не уйду, обещаю.
Он прижал меня к себе крепко‑крепко и ласково чмокнул в мочку уха.
– Я подожду. Просто скажи, когда будешь готова.
С этими словами он меня отпустил и пошел вниз. А я так и стояла на балконе еще несколько минут, вслушиваясь в звуки музыки, уносившие меня к запретному…

7. Лето и железо

В нашей жизни воцарилась спокойная, если не сказать приятная, обыденность. С рассветом, еще до того, как лучи солнца пронизали древесные кроны, я уходила на поляну и тренировалась обращению с мечом. Ясень – терпеливый, но строгий учитель – вынуждал меня действовать на пределе возможностей и сражаться всерьез, как будто я по‑настоящему хотела убить его. Он обучал меня обороне, показывал, как танцевать вокруг врага, самой не подставляясь под удар, как обратить энергию противника против него же самого. По мере того как навыки мои закреплялись, уверенность росла, а наши учебные состязания становились все серьезней, я стала замечать определенные закономерности, ритмику фехтования. Это было похоже на танец: череда вращений, выпадов клинком и постоянных подпрыгиваний. Ясеня мне все равно было бы никогда не догнать, однако я кое‑чему научилась.
Днем я разговаривала с папой, пыталась помочь ему выйти из клетки безумия, но чувствовала себя при этом так, как будто билась головой об стенку. Процесс был медленный и болезненный. Короткие моменты просветления случались очень редко, большую часть времени он меня даже не узнавал. Практически каждый день отец играл, а я сидела в соседнем кресле и всякий раз, когда музыка ненадолго прекращалась, заговаривала с ним. Иногда Ясень был тут же, с книжкой на диване; в другие дни принц надолго пропадал в лесу. Я не понимала, куда и зачем он уходит, пока с какого‑то момента к ужину нам не начали подавать крольчатину и другую дичь, и тогда мне подумалось, что Ясеню могло прискучить однообразие.
Впрочем, как‑то раз он притащил толстенный альбом в кожаном переплете. Я открыла… а внутри с удивлением обнаружила снимки моего семейства! Пол с мамой в день свадьбы. Очаровательный, но незнакомый мне щенок‑дворняжка. Я сама в детстве, совсем малышка, а рядом – я же, но в четыре года, на трехколесном велосипеде.
– Я воспользовался услугой, – объяснил Ясень. – Альбом нашло для меня привидение, которое живет в шкафу у твоего брата. Надеюсь, это поможет твоему отцу вспоминать.
Я обняла его. Он держал меня легко и осторожно, стараясь не вводить в искушение. Я наслаждалась теплом его рук, вдыхала его запах… Потом он мягко отстранился. Я благодарно улыбнулась и опять подошла к отцу у рояля.
– Пап? – позвала я, осторожно подсаживаясь к нему. Он тревожно покосился на меня, но хотя бы не отпрянул. – Хочу тебе что‑то показать. Смотри.
Я раскрыла альбом на первой странице и протянула ему. Сначала он старательно делал вид, будто ничего не замечает, горбился, намеренно отворачивался. Через несколько минут я уже готова была сдаться и хотела уйти к дивану, чтобы самой рассмотреть фотографии, но музыка неожиданно стихла. Я удивленно подняла голову и вздрогнула.
Отец беззвучно плакал. Под моим завороженным взглядом папа начал всхлипывать. Он склонился над альбомом, пальцами водил по фотографиям, а слезы капали мне на руки и на страницы. Ясень молча выскользнул из комнаты; я же обняла отца, и мы немножко поплакали вместе.
С того дня он начал разговаривать со мной, когда мы присаживались на диван и листали альбом с фотографиями, – сначала запинаясь, неуверенно… Разум его был хрупкий, как тончайшее стекло, готовое разбиться от дуновения ветра. Но мало‑помалу он стал вспоминать и маму, и меня, и свою прежнюю жизнь, хотя никак не мог совместить малышку на фотографиях с девушкой‑подростком, которая сидела рядом с ним. Он часто спрашивал у меня, где мама и крошка Меган, а мне приходилось снова и снова повторять, что у мамы теперь новый муж, что сам он исчез на одиннадцать лет и она его уже не ждет. И всякий раз при этих словах глаза отца наполнялись слезами.
Сердце мое разрывалось от сочувствия.
Хуже всего было по вечерам. Ясень держал слово и на меня не давил, старательно ограничивая наше общение ничего не значащей болтовней. Он никогда меня не отталкивал; по вечерам, когда мне требовалась поддержка после изматывающего общения с отцом, он неизменно был рядом, молчаливый и сильный. Я сворачивалась клубочком рядом с ним на диване и вываливала на него все свои горести и страхи. Иногда мы вместе читали – я укладывалась к нему на колени, а он переворачивал страницы… впрочем, литературные пристрастия у нас были совершенно разные, и я частенько засыпала посреди главы. Как‑то раз, измучившись от скуки и безделья, я отыскала в одном из шкафов несколько пыльных коробок с настольными играми и заставила Ясеня освоить шашки, «Эрудит» и кроссворды. Как ни странно, «человеческие» развлечения Ясеню понравились, и вскоре уже он сам предлагал мне поиграть. Это помогало нам скрасить некоторые особенно долгие и утомительные вечера и ни о чем не думать.
К несчастью, стоило Ясеню выучить правила какой‑то игры, особенно стратегической, вроде шашек, как обыграть его становилось практически невозможно, а за свою долгую жизнь он набрался такого количества длинных и сложных словечек, что шансов в «Эрудите» у меня практически не было. Хотя порой все заканчивалось спорами о том, допустимо ли использовать в игре эльфийскую терминологию, слова вроде «Гурагед Аннун»  и «гвиллион» .
И все равно я ценила эти совместные вечера, понимая, что рано или поздно убаюкивающее спокойствие закончится. Однако с некоторых пор нас разделяла невидимая стена, преграда, которую преодолеть могла я одна, и меня это просто убивало!
К тому же я невольно тосковала по Паку. Пак всегда умел меня развеселить, в самые черные минуты. Иногда в лесу я замечала тень оленя или птицу и гадала, а не Пак ли это наблюдает за нами? Потом начинала злиться и весь день убеждала себя, будто мне плевать, где он и что с ним.
Как‑то утром, несколько недель спустя, когда мы с Ясенем заканчивали ежедневную тренировку, на ближайшем камне материализовался Грималкин.
– Ты до сих пор себя выдаешь, – наставлял меня Ясень; мы кружились друг подле друга, выставив мечи. – Не смотри, куда собираешься ударить, пусть клинок движется сам собой.
Он снова напал, целясь прямо мне в лоб. Я увернулась и сама взмахнула мечом. Мой учитель с удовлетворением парировал удар.
– Хорошо. Ты стала двигаться быстрее. Сможешь, если придется, дать отпор почти любому красному колпаку.
Я обрадованно улыбнулась похвале, но тут заговорил до сих пор хранивший молчание Грималкин:
– А если против нее воспользуются чарами?
Я обернулась. Закутавшись в собственный хвост, Грималкин зачарованно следил за кружившимся над травой ярко‑желтым шмелем.
– Что?
– Чары. Ну, ты знаешь, такое волшебство, которому я пытался тебя как‑то обучить, пока не выяснил, что у тебя напрочь отсутствуют способности. – Грималкин прыгнул на подлетевшего слишком близко шмеля, промахнулся и изобразил полнейшее равнодушие к умчавшемуся прочь насекомому. – В битве Зимний принц не просто так мечом размахивает, в его распоряжении есть и чары, так же, как и у твоих врагов. Что ты собираешься противопоставить им, человек?
Но не успела я ответить, как кот отвлекся на большую оранжевую бабочку, спрыгнул с валуна и скрылся в высокой траве.
Я покосилась на Ясеня. Тот вздохнул и спрятал меч в ножны.
– К сожалению, он прав, – ответил принц, почесав в затылке. – Фехтование – лишь часть твоих тренировок. Я также собирался научить тебя, как пользоваться чарами.
– Я умею пользоваться чарами, – возразила я, обиженная легкомысленной фразой Грималкина о том, что у меня нет способностей. Ясень выразительно выгнул бровь, и я со вздохом сдалась. – Ладно, я тебе докажу! Смотри.
Он сделал несколько шагов назад, а я закрыла глаза и мысленно потянулась к окружающему нас лесу.
Мой разум моментально заполнился растительной жизнью: трава под ногами, стелющиеся по земле побеги, корни деревьев… На поляне безраздельно царило Лето. То ли благодаря влиянию Лэнанши, то ли по какой‑то другой причине, здешние растения давным‑давно не знали прикосновения зимы, холода или смерти.
Голос Ясеня пробился сквозь мою сосредоточенность, и я открыла глаза.
– Сил у тебя и впрямь много, но чтобы их использовать, надо уметь ими управлять. – Он нагнулся и поднял что‑то с земли. Крошечный цветочек, еще бутон из плотно сложенных белых лепестков. – Заставь его распуститься, – негромко предложил мне Ясень.
Я наморщила лоб и уставилась на бутон, думая обо всем сразу. «У меня получится. Я вытягивала из земли корни, двигала деревья и останавливала на лету стрелы. Я смогу заставить крошечный цветок цвести!»  Но уверенности я не испытывала. Ясень оказался прав; повсюду вокруг себя я чувствовала чары, однако по‑прежнему не представляла, как ими воспользоваться.
– Подсказку хочешь? – вопросил Грималкин с ближайшего валуна, и я подскочила от неожиданности.
Кот довольно дернул ухом.
– Представь себе магию как поток. Затем как ленту, как ниточку. Утончи, насколько сумеешь, а потом направь на лепестки и осторожно раскрывай. Стоит пережать – цветок порвется, и чары разрушатся.
Он глубокомысленно подмигнул, но тут его внимание опять привлекла бабочка, порхавшая у ручья, и кот прянул прочь.
Я вопросительно перевела взгляд на Ясеня. Интересно, разозлился ли он из‑за вмешательства Грималкина? Однако принц только кивнул. Я перевела дух и представила чары, буйный, разноцветный вихрь эмоций и мечтаний. Я старательно сосредоточилась и принялась вытягивать мерцающую нить, блестящую тонюсенькую ниточку у меня в голове.
Пот катился по лбу, руки дрожали. Затаив дыхание, я осторожно прикоснулась к цветку магической нитью, продела чары в сердцевину бутончика и стала осторожно раздвигать. Лепестки чуть вздрогнули и медленно раскрылись.
Ясень одобрительно кивнул. Я улыбнулась – и едва не упала от внезапной волны головокружения. Мир вокруг меня стремительно завращался, колени подкосились, а магия куда‑то моментально утекла, как будто кто‑то выдернул из ванны пробку. Я пошатнулась, хватая ртом воздух.
Ясень подхватил меня и поддержал. Я приникла к нему, чувствуя себя совсем ослабевшей, почти больной, раздосадованная тем, как сложно даются, казалось бы, совершенно естественные вещи. Ясень помог мне опуститься на траву; серебристые глаза его смотрели с тревогой.
– Это… это нормально – так уставать? – спросила я, постепенно приходя в чувство.
Ясень хмуро покачал головой.
– Нет. Столь малые чары не должны оказывать на тебя эффекта. – Он встал и, скрестив руки на груди, озабоченно уставился на меня. – Что‑то не так, а я слишком мало знаю о Летнем волшебстве, чтобы помочь.
Он протянул мне руку, помогая встать, и со вздохом добавил:
– Придется разыскать Пака.
– Что? Нет! – Я вырвала руку так торопливо, что снова едва не упала. – Зачем? Не нужен нам Пак! А как же Грималкин? Он ведь поможет, разве нет?
– Наверное. – Ясень поискал глазами Грималкина; кот гонял бабочек в траве и азартно дергал хвостом. – В самом деле хочешь его попросить?
Я поморщилась.
– Нет, вообще‑то… – Я вздохнула. – Ладно. Но почему именно Пак? Ты думаешь, что он разберется, в чем дело?
Ясень пожал плечами:
– Не знаю. Но он был с тобой дольше, чем я. Возможно, он поймет, что с тобой происходит. По крайней мере, нужно спросить.
– Видеть его не хочу. – Я надулась и скрестила руки. – Ясень, он мне врал! И не говори, будто эльфы не умеют врать, – упускать важную правду ничуть не лучше! Он заставил меня поверить, будто папа нас бросил! Он мне врал одиннадцать лет! Я ему этого не прощу!
– Меган, поверь, я знаю, что такое ненавидеть Пака. Не забывай, я его уже давно ненавижу. – Ясень смягчил эти слова грустной улыбкой, но меня все равно кольнуло раскаяние. – Сама понимаешь, я не особенно жажду умолять его о помощи. – Принц вздохнул и снова провел рукой по волосам. – Однако я смогу показать тебе лишь самые основы, а этого недостаточно.
Злость моя сдулась. Конечно, он прав. Я сникла, хотя смотрела все еще недовольно.
– Терпеть не могу, когда ты так здраво рассуждаешь.
Ясень расхохотался.
– Кто‑то же должен. Идем! – Он протянул мне руку. – Если мы хотим найти Плутишку, отправляемся немедленно.
Собравшись с духом, я приняла протянутую руку. Мы пересекли поляну и углубились в густую чащу леса.
В итоге Пак сам нас нашел.
Лес был густой и дремучий, сосны перемежались огромными раскидистыми деревьями с замшелыми стволами. Мне казалось, что мы где‑то высоко в горах. Землю устилали папоротники и хвойные иголки, прохладный воздух пах листвой.
Ясень призраком скользил по лесу, следуя какой‑то невидимой тропой, повинуясь надежным охотничьим инстинктам. Мы подныривали под ветви, перебирались через валуны, усыпанные сосновой хвоей, а я все больше злилась. Зачем нам помощь Пака? Откуда ему что‑то там знать? Отцовское лицо так и стояло у меня перед глазами, в слезах, как тогда, когда я в который раз повторила ему, что мама вышла замуж за другого; кулаки непроизвольно сжимались от ярости. Каковы бы ни были причины, по которым отца похитили, Пак за многое должен ответить.
Ясень вывел нас к гроту, окруженному соснами, и остановился озираясь. Я взяла его за руку и тоже стала разглядывать деревья и тени. Стояла тишина. Солнечные лучи проникали сквозь листву и пятнали землю, усеянную хвоей и поросшую грибами. Сам воздух, казалось, был напоен старинной магией.
– Он здесь, – проговорил Ясень. Ветерок пробежался по веткам, растрепал его темные волосы. – Он очень близко.
– Что‑то потеряли?
Знакомый голос прозвучал откуда‑то над нами. А вот и Пак – разлегся на раскидистой ветке и ухмыляется. Без рубашки, поджарый, загорелый, с косматыми рыжими волосами. Он казался… не знаю… потусторонним , каким‑то диким и непредсказуемым, больше чем когда‑либо похожим на шекспировского Плутишку Робина, который наградил ткача ослиной головой и глумился над заблудившимися в лесу людьми.
– Ходят слухи, вы меня разыскиваете? – Пак подкинул яблоко в одной руке и вгрызся в плод. – Ну, вот он я. Чего понадобилось, ваше высочество? 
Я вспыхнула от подразумевавшейся насмешки. Ясень выступил вперед.
– У Меган что‑то не так с чарами, – сказал он, коротко и по существу, как всегда. – Ты больше знаком с Летней магией. Нам нужно знать, что с ней случилось и почему она едва не падает в обморок из‑за чар.
– А! – Изумрудные глазищи Пака радостно вспыхнули. – Итак, в конце концов, они приползают за помощью к Паку! Ц‑ц‑ц.
Он покачал головой и откусил еще кусок яблока.
– С какой легкостью забываются обиды, когда нужно что‑то от кого‑то получить.
Я негодующе вспыхнула, но Ясень только вздохнул, как будто иного и не ожидал.
– Чего ты хочешь, Плут? – устало поинтересовался он.
– Пусть принцесса меня попросит, – отозвался Пак. – В конце концов, помогать‑то я буду ей . Хочу услышать просьбу из ее собственных ледяных губ.
Я стиснула свои «ледяные губы», чтобы не ответить какой‑нибудь гадостью. «Как приятно, что хоть кто‑то из нас двоих ведет себя по‑взрослому»,  – хотелось мне сказать, хотя это было бы совсем не по‑взрослому. К тому же Ясень наблюдал за мной серьезно и строго и чуть‑чуть просительно. Если он способен оставить гордость и просить о помощи у собственного злейшего врага, наверное, и я могла бы в этой ситуации поступить взвешенно.
Для начала.
Я вздохнула.
– Ладно. – «Но ты за это заплатишь, не сомневайся!» – Пак, я была бы очень тебе признательна за помощь. – Он выгнул бровь. Я скрипнула зубами. – Пожалуйста.
Он противно осклабился.
– Какую помощь, принцесса?
– С волшебством.
– А что случилось?
Я еле удержалась от желания запустить в его голову камнем, но он уже не ухмылялся – может, спрашивает серьезно?
– Не знаю. Я больше не могу пользоваться чарами – сразу устаю, делаюсь совсем больной. Не понимаю, что произошло. Раньше такого не было.
– Ха. – Пак мягко, по‑кошачьи спрыгнул с дерева, сделал два шага к нам и уставился на меня зелеными глазищами. – Когда в последний раз ты пользовалась чарами, принцесса? Когда не уставала и не заболевала?
Я стала вспоминать. Летние чары я применяла против паучих возле моего дома, и тогда меня чуть не стошнило от усилия. Еще раньше мои способности были заперты Маб, получается…
– На фабрике, – проговорила я, вспомнив битву с еще одним полководцем Машины. – Ты тоже был там, помнишь? Когда я спасла нас от железных «жучков»…
Пак задумчиво покачал головой.
– Там была Железная  магия, принцесса, да? – уточнил он, и я кивнула. – Когда в последний раз ты пользовалась Летними чарами, обычными чарами, но не чувствовала усталости и недомогания?
– В царстве Машины, – тихо произнес Ясень, глядя на меня.
Он о чем‑то начинал догадываться, хотя я понятия не имела, к чему он клонит.
– Ты опутала древесными корнями Железного короля, – продолжал принц. – Когда вы с ним дрались. А потом он умер.
– Тогда‑то ты и получила Железные чары, принцесса, – добавил Пак, сосредоточенно кивая. – Готов поставить золотое зеркальце Титании. К тебе каким‑то образом прилипла Железная магия Машины… держу пари, потому ты и понадобилась узурпатору! Это каким‑то образом связано с могуществом Железного короля.
Я поежилась. Примерно то же говорил и Глюк.
– Ну, и как это связано с моими сложностями при пользовании магией? – поинтересовалась я.
Ясень с Паком переглянулись.
И Пак ответил, снова прислонившись к дереву:
– Дело в том, что сейчас внутри тебя, принцесса, живут две силы: Лето и Железо. Которые, проще говоря, не ладят друг с другом.
– Они не могут существовать вместе, – вставил Ясень, как будто только что догадался. – Всякий раз, как ты пытаешься воспользоваться чарами, одно волшебство остро реагирует на другое. Поэтому тебе нехорошо от Летних чар, когда они соприкасаются с Железной магией, и наоборот.
Пак присвистнул.
– Вот это Уловка‑22!
– Но… я и раньше пользовалась чарами Железа, – возразила я. Их объяснения мне совершенно не понравились. – На фабрике, против Вирус. И тогда не было никаких сложностей. Иначе мы все погибли бы.
– Тогда твои собственные чары были заперты. – Ясень наморщил лоб, погрузился в свои мысли. – Когда мы отправились к Зимнему двору, Маб наложила на тебя заклятие, обезоружив Летнюю магию. Она не знала о Железных чарах. – Он поднял голову. – Заклятие спало, и начались трудности.
Я недовольно напыжилась.
– Это нечестно!
Ясень и Пак смотрели на меня с разной степенью сочувствия. Я с возмущением уставилась на обоих.
– И что мне теперь делать? Как это исправить?
– Придется научиться пользоваться и тем и другим, – спокойно высказался Ясень. – Должен быть способ развести два вида волшебства, чтобы одно не мешало другому.
– Наверное, чем больше пробовать, тем легче, – добавил Пак, снова нацепив на физиономию противную усмешку. – Я бы мог тебя научить. По меньшей мере Летним чарам. Если захочешь.
Я тщетно пыталась разглядеть в этом существе своего бывшего лучшего друга, всматривалась в поисках прежних чувств. Неприятный оскал никуда не делся, однако в глазах Пака что‑то промелькнуло… тень сожаления? Но и этого мне сейчас было довольно. Одна я бы не справилась. Что‑то подсказывало, что мне понадобится вся возможная помощь.
– Ладно. Но это не значит, что все у нас в порядке. Я не простила тебя за то, что ты сделал с моей семьей.
Пак театрально вздохнул и подмигнул Ясеню.
– Добро пожаловать в клуб, принцесса!

8. Нотная грамота

Итак, нас опять стало трое: я и Ясень с Паком, хотя на самом деле все было не так, как прежде. По утрам я занималась фехтованием с Ясенем, а днем – Летней магией с Паком, обычно в самую жару. Вечером слушала пианино или разговаривала с папой, стараясь не замечать очевидную напряженность между двумя фейри в одной комнате. Полу было лучше, по крайней мере, он теперь реже впадал в забытье, и приступы длились уже не так долго. Когда однажды утром он сам приготовил завтрак, я чуть не расплакалась от облегчения; впрочем, наши домашние брауни устроили истерику и едва не разбежались. Мне удалось приманить их обратно в дом плошками с медом и сливками, а также обещаниями, что Пол больше не станет вмешиваться в их обязанности.
С чарами у меня так ничего и не получалось.
День за днем, когда солнце стояло в зените, я вставала из‑за обеденного стола и плелась на лужайку к поджидающему меня там Паку. Он показывал мне, как вытягивать чары из растений, как ускорять их рост, как создавать иллюзии из ничего и призывать на помощь целый лес. Объяснял, что Летняя магия – это магия жизни, жара и страсти. Рождение новой Весны, смертоносная красота огня, сметающий все на своем пути летний шторм – все это проявления Летнего волшебства в повседневном мире. Он устраивал мне маленькие чудеса – оживлял увядший цветок, призывал бельчонка прямо на руки, – а после учил меня повторять то же самое самостоятельно.
Я старалась. Вызывать волшебство было просто и естественно, как дышать. Я чувствовала чары повсюду вокруг себя, чувствовала пульсацию энергии и жизни. Но при любой попытке воспользоваться этим волшебством меня охватывало головокружение, сбивали с ног приступы тошноты и удушья.
– Попробуй еще, – как‑то раз предложил мне Пак. Он сидел, нога на ногу, на плоском камне у ручья и подпирал руками подбородок. Между нами из травы торчала, подобно свободному от коры дереву, деревянная швабра. Пак «позаимствовал» ее из чулана сегодня утром и, пожалуй, рисковал навлечь на себя гнев брауни, когда те обнаружат пропажу их сакрального инструмента.
Я прищурилась, сосредоточилась на швабре и сделала глубокий вдох. От меня требовалось заставить эту дурацкую палку распуститься розовыми цветами, но в итоге я умудрилась только вызвать у себя жуткую мигрень. Потянувшись разумом за чарами, я сделала еще одну попытку. «Вот так, сосредоточься, Меган. Сконцентрируйся…» 
Краем глаза я заметила Ясеня. Тот стоял, скрестив руки, и пристально наблюдал за нами.
– Как успехи? – поинтересовался он, и вся моя сосредоточенность испарилась.
Пак отмахнулся.
– Сам посмотри.
Злая на обоих, я уставилась на швабру. «Дерево есть дерево, – только утром объяснял мне Пак. – Простая деревяшка, корабельная корма, деревянный лук или обычная швабра – Летняя магия может все это оживить, хотя бы на миг. Ты владеешь этой силой по праву рождения. Сосредоточься». 
Магия кипела вокруг меня, необузданная и могущественная. Я послала чары на швабру, и тошнота хлынула приливной волной, сбивая с ног. Я скрючилась, хватая ртом воздух, меня едва не вырвало. Если эльфы чувствуют подобное от соприкосновения с железом, ничего удивительного, что они бегут от железа, как от чумы.
– Не выходит, – донесся до меня голос Ясеня. – Нужно прекращать, пока она совсем не расклеилась.
– Нет! – Я с усилием выпрямилась, утерла пот со лба и с яростью уставилась на швабру. – У меня получится, черт побери!
Не обращая внимания на тошноту и заливающий глаза пот, я опять вдохнула полной грудью и сосредоточилась на чарах, вьющихся над шваброй. Дерево источало энергию, только и ждущую оживляющего толчка.
Деревянная палка задрожала. Меня мутило. Я прикусила губу, чтобы отвлечься на боль. И вдруг вся рукоятка швабры распустилась розами, красными, белыми и оранжевыми, вспыхнула буйством красок, листвы и шипов. Не успев расцвести, лепестки скукожились и опали, посыпались на землю, ручка швабры снова оказалась голая, бесплодная. Но победа была очевидна; я радостно взвизгнула… и рухнула без сил.
Ясень подхватил меня почти у самой травы. Не понимаю, как это он всегда оказывается в нужном месте, именно там, где я падаю?
– Вот, – просипела я, силясь встать на ноги и цепляясь за принца. – Ничего сложного. По‑моему, у меня получается. Давай еще раз, Пак.
Тот вытаращил глаза.
– Э, принцесса, лучше не стоит. Твой дружок сверлит меня таким взглядом, что на сегодня наш урок официально закончен. – Он зевнул и потянулся. – К тому же я едва не помер от скуки. Большое дело, распускать цветы! – Он подмигнул нам и ухмыльнулся, заметив, как Ясень обхватил меня руками. – До завтра, голубки.
Пак перепрыгнул через ручей и, не оглядываясь, скрылся в лесу. Я со вздохом попыталась встать на ноги, опираясь на Ясеня для равновесия.
– Ты как? – поинтересовался он, поддерживая меня и помогая побороть остатки тошноты.
Я злилась. Ничего хорошего! Я какая‑то бестолковая фейри, не способная справиться с чарами! Меня вырубает, рвет или мутит настолько, что я становлюсь практически бесполезной! Аллергия на саму себя! Видали вы такое?
Я с раздражением отвернулась и наподдала по швабре так, что деревяшка отлетела в кусты. Гнев брауни будет скор и ужасен, но в тот момент мне было все равно. Какой толк от чар, если меня от них только тошнит? К этому моменту я уже была готова отдать  фальшивому королю его дурацкую Железную магию, все равно она мне не впрок.
Ясень при виде моей гневной выходки только приподнял бровь.
– Пойдем в дом.
Я слегка смутилась и пошла за ним по поляне, перепрыгнула через ручей. Грималкин развалился на перилах в солнечном пятне и на мое приветствие не обратил ни малейшего внимания.
В доме было непривычно тихо. Пол обнаружился за кухонным столом, он сгорбился над листами скомканной бумаги и что‑то лихорадочно строчил. Надеюсь, не сошел с ума в процессе сочинительства? Нет, он только поднял голову, коротко, но осознанно улыбнулся мне и снова вернулся к своей писанине. Значит, сегодня он при памяти… ну, хоть что‑то.
Я со стоном рухнула на диван, онемевшие пальцы еще покалывало от остаточных чар.
– Что со мной, Ясень? – Я потерла уставшие глаза. – Почему все обязательно так сложно? Из меня даже обыкновенной фейри‑полукровки не получается!
Ясень присел на корточки, взял меня за руки и прижал мои пальцы к своим губам.
– Ты никогда не была обыкновенной, Меган. – Он улыбнулся, а пальцы мои закололо уже по совсем другой причине. – Иначе я бы здесь не оказался.
Я погладила его по щеке, провела пальцем по гладкой бледной коже. Он на миг закрыл глаза и прильнул к моей руке, потом поцеловал в ладонь и встал.
– Я за Паком. Мы что‑то явно упускаем, что‑то недодумали. Все должно быть намного легче.
– Хорошо. Меня уже тошнит… от вечной тошноты при всякой попытке вырастить цветок! – Я постаралась выдавить улыбку, но, кажется, только скривилась.
Ясень ласково потрепал меня по плечу и вышел из комнаты.
Я со вздохом поплелась к кухонному столу, гадая, чем это там папа так увлекся. На этот раз он не поднял головы при моем приближении, и я пристроилась на краешек стола рядом с ним. Весь стол был завален обрывками бумаги, исписанной линиями и черными точками. Присмотревшись, я поняла, что это ноты, нацарапанные от руки.
– Привет, пап, – негромко окликнула я, стараясь не напугать. – Что ты делаешь?
– Сочиняю песню, – ответил он, коротко мне улыбнувшись. – Она как раз пришла ко мне сегодня утром, и я хочу скорее записать, пока не забыл. Я раньше часто писал песни для… для твоей мамы.
Я не знала, что на это ответить, и только наблюдала, как порхает карандаш, выписывая ноты на черных нотных линиях. На музыку эти каракули похожи не были, однако папа время от времени закрывал глаза, взмахивал карандашом в такт незримой мелодии, а потом дописывал новые точечки.
На долю секунды нотный лист как будто вспыхнул чарами. Ровные четкие линии блеснули металлическими проводами, а ноты, только что просто черные, переливались каплями воды на свету. Я удивленно сморгнула, и все опять стало обыкновенным.
– Как странно… – прошептала я.
– Что странно? – переспросил Пол, поднимая голову.
– Э‑э… – Я поспешила придумать какую‑нибудь безопасную тему для разговора. К чарам папа относился так себе – еще бы, эльфийские трюки и морок.
Имеет право, учитывая, сколько ему пришлось пережить.
– Э‑э… – снова протянула я. – Просто удивилась, зачем все эти линии и точки. Ведь на музыку‑то это не похоже?
Пол, обрадовавшись случаю рассказать о своем любимом занятии, вытянул одну страницу с нотами из стопки.
– Это такты, – объяснил он, положив лист передо мной. – Видишь линии? Каждая обозначает место в музыкальном строе. Ноты занимают определенное место на строчках или между ними. Чем выше строчка, на которой расположена нота, тем выше звук. Пока понятно?
– Э‑э…
– А теперь смотри, вот эти кружочки и есть ноты, – продолжал рассказывать папа, как будто я все поняла. – Незаштрихованная нота – длинный звук, черная – короткий. Вот этими маленькими штилями и флажками обозначают время звучания ноты. Именно так исполнитель понимает, как долго и какие именно ноты должны звучать. Все определяется временем, высотой и ладом, объединенными в идеальной гармонии. Если хотя бы одна нота или такт стоят не на своем месте, это испортит всю мелодию.
– Как‑то очень сложно, – высказалась я, пытаясь уследить за логикой объяснений.
– Иногда. Музыка тесно связана с математикой. Нужно отсчитывать такты, длительность звучания… – Пол торопливо встал, взял нотный лист и бросился к роялю. Я поплелась за ним и присела на диван. – Но потом, когда соединяешь все вместе, получается вот так. 
И он сыграл мелодию, прекрасную настолько, что у меня перехватило дыхание; хотелось смеяться и плакать одновременно. Я и прежде слышала, как папа играл, но сейчас музыка звучала иначе, как будто он вложил в мелодию всю душу и все сердце, как будто песня ожила. Чары мерцали и переливались вокруг него водоворотом самым невероятных, невиданных мною прежде цветов. Теперь понятно, почему таланты смертных так манят эльфов. Неудивительно, что Лэнанши не хотелось его отпускать.
Песня резко оборвалась, как будто у Пола вдруг кончились ноты.
– Ну, я еще не дописал, – объяснил он, опуская руки.
– Как она называется? – прошептала я.
Пол улыбнулся.
– «Воспоминания о Меган».
Тут вдруг с шумом отворилась дверь, и в кухню ввалился Ясень, а вслед за ним Пак. Я подскочила. Ясень с решительным и суровым видом пересек комнату; Пак, скрестив руки на груди, застыл в дверях, пристально глядя в окно.
– В чем дело? – спросила я.
Ясень подошел ко мне с таким видом, как будто собирался схватить в охапку и бежать куда глаза глядят. Я покосилась на папу – как‑то все это на нем отражается? К счастью, папа выглядел напуганно и встревоженно, но не безумно. Ясень схватил меня за руку и потянул.
– Благой и Неблагой дворы, – выговорил он тихо, чтобы папа не расслышал, – все здесь, все ищут тебя.

9. Клятва рыцаря

Я вздрогнула от страха и волнения.
– Оба? – прошептала я, покосившись на папу, – тот снова сел к столу и сгорбился над нотами. Всякий раз, когда в комнате оказывались фейри, он будто бы ничего не замечал, не заговаривал, едва смотрел в их сторону, и юноши отвечали ему тем же. Из‑за этого атмосфера по вечерам получалась неловкая.
Ясень пожал плечами.
– Со мной и Паком разговаривать не стали, только заявили, что их Лэнанши сюда пустила. Хотят поговорить с тобой. Ждут на поляне.
Я осторожно выглянула в окно. Там, на опушке виднелись два рыцаря‑ши под знаменами, один стяг – зеленый с золотом, украшенный роскошным геральдическим символом в виде оленьей головы, другой – черный с белой шипастой розой посередине.
– Посланец утверждает, что принес сообщение специально для тебя, принцесса, – пояснил Пак, подпирая дверь и скрестив руки на груди. – Говорит, от самого Оберона.
– От Оберона… – В прошлый раз мой биологический отец изгнал меня в мир смертных после того, как Маб точно так же поступила с Ясенем. Мне казалось, мы разорвали все связи; при расставании он совершенно четко дал понять, что я теперь – сама по себе и в Небывалое могу не возвращаться. Чего же теперь понадобилось от меня повелителю Летнего двора?
Есть только один способ это выяснить.
– Пап? – окликнула я, подходя к столу. – Я уйду ненадолго. Побудь в доме, ладно?
Он, не оборачиваясь, отмахнулся, и я вздохнула. По крайней мере, Пол слишком занят, чтобы переживать из‑за неожиданных посетителей.
– Ладно, – пробормотала я и шагнула к двери, которую Пак уже распахнул передо мной. – Покончим с этим.
Мы пересекли ручей, прошагали мимо Грималкина (кот сидел на камне и вылизывал шерстку, ничуть не взволнованный явлением представителей эльфийских дворов) и пошли через поляну. Вечерело, над травой мерцали светлячки. Ясень с Паком сопровождали меня по бокам, их ауры светились надежно и ровно, и все мои страхи мгновенно улетучились. Мы столько всего пережили втроем, неужели с чем‑то там не справимся?
Рыцари кивнули мне. Я уловила удивленное мерцание: и Ясень, и Пак изумились тому, что два воина противоборствующих Дворов не бросаются друг на друга. Мне же это показалось скорее забавным – какая ирония!
Тут из высокой травы между двумя рыцарями возник гном с лицом‑картошкой и поклонился в пояс.
– Меган Чейз, – начал он неожиданно глубоким голосом, очень напыщенно и формально, точно прирожденный дворецкий. – Твой отец, Владыка Оберон, шлет тебе привет.
Я скрестила руки на груди и с раздражением уставилась на гнома.
– Вы меня хотели видеть? Вот она я. Что теперь понадобилось Оберону?
Гном моргнул. Рыцари переглянулись. Пак и Ясень стояли молча. Даже не глядя на них, я чувствовала, что Паку любопытно.
Гном откашлялся.
– Гхм. Как вам известно, принцесса, ваш отец воюет с Железным королевством. Впервые за много сотен лет мы вступили в союз с Королевой Маб и Зимним двором. – Он покосился на Ясеня, потом снова обратился ко мне: – Армия Железных эльфов подступила к нашему чертогу, желает запятнать наши земли и убить всех, кто их населяет. Ситуация крайне обострилась.
– Мне это известно. В сущности, насколько мне помнится, именно я первой сообщила об этом Оберону. Как раз перед тем, как он меня выгнал. – Я не отводила взгляда, стараясь, чтобы голос не выдал обиды. – Я давным‑давно предупреждала о Железном короле и Оберона, и Маб. Они меня не слушали. Зачем вы теперь это мне повторяете?
Гном вздохнул и на мгновение лишился всей своей напыщенности.
– Потому что, принцесса, Дворы не могут до него добраться. Железный король спрятался в глубине ядовитого королевства, а силы Летнего и Зимнего дворов не в состоянии проникнуть достаточно далеко, чтобы напасть на него. Мы теряем позиции, солдат и ресурсы, а Железные фейри продолжают наступать на оба Двора. Небывалое гибнет быстрее прежнего, и вскоре для нас не останется безопасного места.
Он смущенно кашлянул, затем вновь принял официальный вид.
– Посему Король Оберон и Королева Маб готовы предложить тебе сделку, Меган Чейз.
Гном покопался в сумке, достал перевязанный зеленой лентой свиток и театральным жестом размотал послание.
– Начинается… – пробормотал себе под нос Пак.
Посланник хмуро покосился на него, уткнулся в свиток и объявил величественным тоном:
– Меган Чейз, по велению Короля Оберона и Королевы Маб, Дворы готовы отменить твою ссылку, а также ссылки Принца Ясеня и Плутишки Робина, позабыв все преступления и даруя полное прощение.
Пак присвистнул. Ясень молчал; в его лице ничего не переменилось, однако я почувствовала краткую вспышку тоски и надежды. Им хотелось вернуться домой. Они соскучились по Небывалому, и немудрено. Их место – там, а не в мире смертных, полном скепсиса и неверия ни во что, кроме науки. Даже неудивительно, что Железяки завоевывают мир, – ведь сейчас почти никто не верит в магию.
Впрочем, понимая, что эльфийские сделки всегда имеют свою цену, я задала вопрос:
– А что взамен?
– Взамен… – Гном уронил руки, отвел взгляд. – Надо проникнуть в Железное королевство и уничтожить его короля.
Я медленно кивнула, вдруг почувствовав ужасную усталость.
– Так я и думала.
Ясень подался ближе ко мне; гном и два его охранника опасливо наблюдали.
– В одиночку? – тихо переспросил Ясень, скрывая закипающий гнев. – Оберон не предлагает помощи? Это серьезная просьба, учитывая, что его собственные армии не могут туда пробиться.
– Король Оберон считает, что одиночка сможет проникнуть в Железное королевство незамеченным, – ответил гном, – и следовательно, с большей вероятностью отыщет Железного короля. Оберон и Маб согласились, что Летняя принцесса – лучшая кандидатура, она не подвержена воздействию Железа, бывала там прежде и уже побеждала Железного короля.
– В тот раз мне помогали, – буркнула я.
Внутри все похолодело. Руки невольно затряслись от нахлынувших воспоминаний, гнетущих и страшных. Я вспомнила жуткие пустоши Железного королевства: безжизненную пустыню, кислотный дождь, разъедающий кожу, вздымающуюся в небо черную башню… Я вспомнила, как убила Машину, как вонзила ему в грудь стрелу и вся башня рассыпалась на осколки. А еще припомнила, как Ясень, хладный и безжизненный, лежал у меня на руках, и стиснула кулаки так сильно, что ногти вонзились в подушечки ладоней.
– Я не готова, – заявила я, оглядываясь в поисках поддержки на Ясеня с Паком. – Я пока что не могу вернуться. Мне нужно научиться фехтовать, и пользоваться чарами, и… и что будет с папой? Он тут не останется один!
Гном озадаченно мигнул.
– Она должна подумать, – вдруг заявил Пак, выступая вперед с обезоруживающей улыбкой. – Полагаю, Оберон не ждет немедленного ответа?
Гном мрачно посмотрел на него, затем повернулся ко мне.
– Он сказал, что время не терпит, ваше высочество. Чем дольше вы пробудете здесь, тем дальше распространится распад, тем сильнее станет Железный король. Владыка Оберон не вправе ждать. Мы вернемся за ответом на рассвете. – Он кивнул, и рыцари подались назад, готовые покинуть поляну. Гном предостерег: – Оберон предлагает только раз, ваше высочество. Если вы не захотите вернуться в Небывалое, никто из вас более его не увидит.
Свиток с шуршанием свернулся в трубочку, и посланец вместе со своими охранниками скрылся в лесу.
Я, как во сне, вернулась в дом и рухнула на диван. Папа куда‑то вышел, брауни еще не принимались за приготовления к ужину; мы были одни.
– Я не готова, – повторила я. Пак пристроился на подлокотнике; Ясень так и остался стоять, хмуро глядя на меня. – Я едва сумела одолеть первого Железного короля, и то благодаря волшебной стреле. А сейчас ничего подобного нет.
– Верно. – Я подпрыгнула от голоса Грималкина, раздавшегося прямо у меня над ухом. Кот лишь зажмурился и удобно устроился на диванных подушках. – Но стрела была специально для Машины. Ты не знаешь, нужна ли она против фальшивого короля.
– Неважно, – настаивала я. – В этот раз у меня нет ничего. Я так и не умею полноценно пользоваться чарами и не представляю, как поведу себя в битве, и… – Я помолчала и договорила почти шепотом: – Одна не справлюсь.
– Ну, ну, ну! – Пак вскочил рядом с Ясенем и сердито уставился на меня. – С чего ты взяла, что окажешься одна? Ты же знаешь, что мы будем рядом, принцесса!
Я покачала головой.
– Ясень в прошлый раз чуть не погиб. Железное королевство для эльфов смертельно, потому‑то Оберон и Маб не бьются сами. Я не могу потерять вас обоих. Если уж и пробовать, то в одиночку.
Я почувствовала, как Ясень напрягся, как буравит меня взглядом. Гнев его был холодного, льдистого цвета, я ощущала покалывание на коже, хотя и сама уже заводилась. Ему ли не знать? Из всех существ на земле, кому, как не Ясеню, понимать, насколько смертоносно Железное королевство для обычных фейри? Какое он имеет право злиться? Это я должна туда пойти! Я ни в коем случае не стану снова подвергать ни одного из них этой муке. В конце концов, просто откажусь принимать так называемую сделку с Обероном.
С другой стороны, если я откажусь, Ясень с Паком навсегда останутся со мной в мире смертных. А так у них появился бы шанс вернуться домой. Я не могу лишать их такой возможности, даже если для этого мне предстоит отправиться в пораженные Железом земли и в одиночку сразиться с лже‑королем.
– Ты ведь понимаешь, принцесса, что так не получится, – произнес Пак, читая мои мысли. – Если ты думаешь, что сможешь запретить мне или снежному мальчику отправиться за тобой в Железное королевство…
– Я не хочу, чтоб вы туда ходили! – взорвалась я, наконец поднимая голову. Пак изумленно сморгнул, Ясень по‑прежнему смотрел на меня ледяными глазами. – Черт возьми, Пак, ты не видел Железного королевства! Ты не представляешь, каково там! Спроси у Ясеня! – Я ткнула на Ледяного принца, чувствуя, что вот‑вот зайду слишком далеко, но мне уже было все равно. – Спроси у него, как сам воздух убивал его изнутри! Спроси, каково мне было наблюдать, как ему все хуже и хуже, а сделать ничего нельзя!
– Однако я все еще жив. – Голос Ясеня прозвучал морозно и колко, глаза потемнели до черноты. – И, очевидно, мое обещание для тебя ничего не значит. Может, ты меня освободишь от клятвы, момент как раз подходящий?
– Ясень… – Ну, что он злится, как же не поймет? – Я не могу опять смотреть, как ты страдаешь! Если ты последуешь за мной в Железное королевство, ты можешь погибнуть, но тогда и я умру. Не требуй от меня такого!
– Это… – Ясень помолчал, на миг прикрыв глаза, затем с усилием продолжил: – Это было не тебе решать, Меган. Я представлял, чем рискую, когда давал обещание, и знаю, что будет, если я последую за тобой в Железное королевство. Но, независимо ни от чего, я пойду с тобой. – Голос его зазвенел. – Я не могу  тебя покинуть, если только ты формально не освободишь меня от клятвы оставаться рядом.
Освободить? Отменить его клятву, чтобы он не был обязан следовать за мной?
– Понятия не имела, что так можно… – пробормотала я, чувствуя мимолетный гнев и короткое сожаление. – Значит, все это время в королевстве Машины я могла бы освободить тебя, и тебе бы не пришлось мне помогать?
Ясень помедлил с ответом, как будто не желая говорить на эту тему, но тут встрял Грималкин, развалившийся на диване.
– Нет, человек, – промурлыкал он. – То был договор, а не обет . Вы оба согласились что‑то делать, оба что‑то получили взамен. Так обычно заключаются сделки.
Ясень опустил взгляд и провел рукой по волосам. Грималкин лизнул переднюю лапу.
– Обет же принимается по собственной воле, самостоятельно, и не налагает никаких обязанностей на вторую сторону. – Он фыркнул и почесался за ухом. – Обещающий оказывается в ловушке, в полном распоряжении того, кому обещает… конечно, только если тот не решит освободить его от клятвы.
– Значит… – Я взглянула на Ясеня. – Я могла бы освободить тебя от твоего обещания, и тебе не пришлось бы его выполнять, правильно?
Ясеню на миг как будто стало плохо. Затем в воздухе вокруг него похолодало, деревянные половицы подернулись инеем. Принц отвернулся и, ни слова не говоря, вышел из дома в ночь.
Пак шумно выдохнул.
– Ух! Ты умеешь разбивать сердца мужчинам, да, принцесса?
Я перевела взгляд на хлопнувшую дверь, мне сделалось не по себе.
– Почему он так разозлился? – прошептала я. – Я же просто пытаюсь сохранить ему жизнь. Не хочу, чтобы он меня сопровождал, понуждаемый  какой‑то глупой клятвой.
Пак поморщился.
– Эта глупая  клятва – самое серьезное обязательство, на которое мы способны, принцесса. Мы редко раздаем бездумные обещания, практически никогда. И к слову, освободить фейри от его обета – значит нанести ему страшнейшее оскорбление. Фактически ты заявила, что больше ему не доверяешь, не считаешь его способным выполнить обещанное.
Я возмущенно вскочила с дивана.
– Вовсе не так!
Грималкин тут же переместился на нагретое мной местечко и свернулся клубком.
– Я просто не хочу, чтобы он оставался со мной вынужденно !
– Ну, ты и дурища! – Пак покачал головой, а я лишь рот разинула. – Принцесса, Ясень никогда не стал бы клясться, если бы не собирался остаться с тобой в любом случае. Даже если бы он ничего не сказал вслух, думаешь, ты могла бы его не пустить? – Он ухмыльнулся. – Я же знаю, что меня ты не остановишь  – я пойду с тобой, нравится тебе это или нет, так что незачем сверкать глазами. Но, конечно, не сдерживайся… – Он махнул в сторону двери. – Пойди отыщи снежного мальчика и освободи его от глупого обещания. Больше ты его не увидишь, точно. В сущности, к этому и сводится освобождение фейри – значит, больше ты его не хочешь рядом.
Я сдалась.
– Я просто… я только… Я не могу смотреть, как кто‑то из вас погибает, – прошептала я. Так себе оправдание, прямо скажем.
Пак фыркнул.
– Постарайся, Меган. Пожалуйста, доверься хоть немного? – Он скрестил руки и раздраженно посмотрел на меня. – Ты нас списала, даже не испытав. И меня, и снежного мальчика. Я давно живу на этом свете и пока что собираюсь задержаться.
– Не думала, что все произойдет так скоро. – Я было села опять на диван, но тут же вскочила, потому что Грималкин недовольно зашипел. – Нет, я, конечно, знала, что раньше или позже мне придется встретиться с фальшивым королем… Но я надеялась, что у меня будет больше времени на подготовку.
Я передвинулась подальше от кота и пристроилась на диванный подлокотник.
– Все это время у меня такое ощущение, что я просто слепо барахтаюсь наугад, что мне случайно везет. Но когда‑нибудь везение закончится…
– Пока что у нас получалось, принцесса. – Пак приблизился и обнял меня за плечи. Я не возмутилась. Устала злиться. Хотела снова обрести лучшего друга.
Из кухни доносился топот снующих туда‑сюда брауни. По комнате поплыл аромат свежевыпеченного хлеба, горячий и успокаивающий.
Неужели наш последний ужин?
«Верно, Меган, уныние – это то, что надо». 
– Ты прав, – сказала я. – Иного выхода нет. Если мне хочется пожить нормальной жизнью, придется встретиться с лжекоролем, иначе он никогда не оставит меня в покое.
Я со вздохом встала, подошла к окну и задумчиво посмотрела в темнеющее небо.
– Просто… в этот раз все как‑то по‑другому. – Собственное отражение взглянуло на меня сквозь стекло. – Теперь мне есть что терять. Тебя, и Ясеня, и Небывалое, мою семью, отца… – Я замолчала и уткнулась лбом в стекло. – Отец! Как мне быть с папой?
Из коридора постучали, и я зажмурилась. Что ж, самое время.
– Давно ты там стоишь, пап?
– Примерно с тех пор, как ты стала говорить о везении. – Пол вошел в комнату и присел за пианино.
Я наблюдала за его отражением в оконном стекле.
– Ты уходишь, да? – тихо спросил он.
Пак поднялся и деликатно вышел вон, оставляя нас наедине… с мурлычущим Грималкиным. Я нерешительно кивнула и отвернулась от окна к отцу.
– Не хочу тебя оставлять! Если бы только можно было не уходить…
Пол сосредоточенно хмурился, как бы силясь понять, потом кивнул. Взгляд его оставался по‑прежнему ясным.
– Это… важно? – спросил он.
– Угу.
– Ты вернешься?
В горле у меня застыл комок. Я сглотнула, сделала глубокий вдох.
– Надеюсь.
– Меган. – Папа мучительно подбирал слова. – Я знаю… я многого не понимаю. Знаю, что ты… больше, чем я когда‑нибудь буду способен понять. И я вроде бы твой отец… Но ты способна справиться самостоятельно. Поэтому иди. – Он улыбнулся, и от глаз побежали морщинки. – Не прощайся и не переживай за меня. Делай что должно. Я подожду твоего возвращения.
– Спасибо, пап, – улыбнулась я.
Он кивнул, потом взгляд его снова остекленел, как будто эта беседа исчерпала весь запас его здравомыслия. Он потянул носом воздух и спросил с детской радостью:
– Ужинать?
Я кивнула, чувствуя себя довольно нелепо.
– Ага. Давай ты пока что пойдешь к себе в комнату, а я тебя позову, когда сядем за стол? Ты поработай над песней, ладно?
– Хорошо. – Он весело поднялся и, уже выходя в коридор, объявил через плечо, едва ли не светясь от гордости: – Она почти готова, да! Это песня для моей дочки, но завтра я сыграю ее для тебя, ладно?
– Ладно, – прошептала я, и он ушел.
Комната наполнилась тишиной, лишь часы негромко тикали на стене, да из кухни доносились шорохи. Я вернулась к дивану и села рядом с Грималкиным, не понимая, как быть дальше. Конечно, следовало отыскать Ясеня и извиниться или, по меньшей мере, объяснить, почему не хотела брать его с собой.
Мне было не по себе, я понимала, что он на меня злится. А ведь я всего лишь хотела уберечь его от новой боли; откуда мне было знать, что освободить фейри от данного им обещания – значит не доверять?
– Ты так волнуешься о нем, – проговорил Грималкин в тишине. – Почему бы тебе не попросить его стать твоим рыцарем?
Я моргнула.
– Что?
Кошачьи глаза распахнулись – золотые, с вертикальными зрачками, удивленно‑насмешливые.
– Твоим рыцарем, – медленно повторил он. – Ты понимаешь это слово, так? Люди не успели его забыть.
– Я знаю, кто такие рыцари, Грим.
– Вот и хорошо. – Грималкин сел, закутался в собственный хвост, зевнул и начал рассказывать: – Это древняя традиция. Даже по меркам фейри. Дама просит воина быть ее рыцарем, ее избранным защитником, до последнего вдоха. Этот ритуал разрешен лишь особам королевской крови, и только леди может выбрать своего воина. Но это – знак величайшего доверия дамы к рыцарю. Рыцарь по‑прежнему в полную меру своих сил подчиняется своей королеве и двору, однако его первое и главное обязательство – перед его дамой.
Кот снова зевнул, выставил заднюю лапу в воздух и принялся разглядывать когти.
– Несомненно, обычай очаровательный. Дворы обожают подобные драмы.
– А в чем тут драма?
– В том, – раздался от двери голос Ясеня, и я подскочила от неожиданности, – что с кончиной дамы умирает и рыцарь.
Сердце гулко заколотилось. Ясень так и остался стоять в дверях. Аура его чар была не видна, старательно скрыта, а серебристые глаза смотрели холодно и невыразительно.
– Выйди со мной на улицу, – негромко велел он, а когда я помедлила, добавил: – Пожалуйста.
Я покосилась на Грималкина, но тот опять свернулся клубочком и, зажмурившись, урчал от удовольствия. «Дурацкий кошара! – думала я, спускаясь по ступенькам вслед за Ясенем в теплую летнюю ночь. – Плевать ему, если Ясень разрубит меня на кусочки или заморозит в ледышку. Может, вообще на это и поспорил с Лэнанши». 
Удивляясь сама себе и чувствуя некоторую вину за то, что способна подумать такое про Ясеня и Грималкина, я молча тащилась вслед за Зимним принцем. Мы перепрыгнули через ручей. Над травой мельтешили светлячки, превращая поляну в миниатюрную галактику мерцающих огоньков; волосы мои трепал ветер, пахнущий соснами и кедрами. Кажется, я буду скучать по этому месту. Несмотря ни на что, давно у меня не было подобия нормальной жизни. Здесь я не была эльфийской принцессой, не была дочерью властительного короля или пешкой в бесконечной битве Дворов. Завтра с рассветом все переменится.
– Если намерена меня освободить, – буркнул Ясень с еле различимой дрожью в голосе, – освобождай сейчас, и я уйду. Хочу оказаться подальше, когда ты вернешься в Небывалое.
Я остановилась. Он тоже замер, но не обернулся. Я смотрела ему в спину, на сильные плечи, иссиня‑черные волосы, на гордую прямую осанку… Ждет, чтобы я решила его судьбу. «Если он тебе по‑настоящему дорог, – прошептал мне внутренний голос, – освободи его. Вы все равно не будете вместе, зато он останется жив. Если ты позволишь ему отправиться за тобой в Железное королевство, ему конец, и ты это знаешь».  Но от одной только мысли о его уходе становилось невозможно дышать. Я не могла. Не могла его отпустить. Да простят меня боги за мой эгоизм, мне не хотелось ничего иного, только навсегда остаться с Ясенем!
– Ясень, – прошептала я, и он заметно вздрогнул, готовясь услышать, что дальше. Сердце у меня колотилось, но, отбросив сомнения, я торопливо продолжила: – Я… ты… – Я зажмурилась, перевела дыхание и прошептала: – Ты будешь моим рыцарем?
На краткий‑краткий миг глаза принца расширились от удивления. Я смотрела на него, а сама гадала, не совершаю ли ошибку, не толкаю ли его на непоправимое, не пожалеет ли он о том, что позволил втянуть себя в новый договор.
Он приблизился на несколько шагов и медленно взял меня за руку. Наши пальцы соприкоснулись, взгляды встретились.
– Ты уверена? – спросил Ясень тише малейшего дуновения ветра.
Я кивнула.
– Только если хочешь сам. Я бы никогда не стала заставлять…
Он выпустил мою руку, сделал шаг назад и вдруг опустился на колено, склонив передо мной голову. У меня защемило в груди, и я прикусила губу, чтобы не расплакаться.
– Мое имя Ясень’даркмир Тайллин, третий сын Неблагого двора, – негромко, но твердо проговорил он. У меня перехватило дыхание от звуков его полного имени. Его Истинного имени. – Да будет известно отныне и навсегда: я клянусь защищать Меган Чейз, дочь Летнего короля, защищать своим мечом, своей честью и жизнью. Ее желания – мои желания. Ее устремления – мои устремления. Даже если целый мир восстанет против меня, мой клинок будет на ее стороне. А если он не сможет защитить ее, пусть самоё мое существование прервется. В этом клянусь я собственной честью, собственным Истинным именем и собственной жизнью. Отныне и навсегда… – добавил он еще тише, но я расслышала, как будто он шептал мне прямо на ухо: – Я – твой.
Я больше не могла сдерживать слезы. Они застилали мне глаза, текли по щекам, но я даже не пыталась их унять. Ясень встал, я бросилась к нему на шею, он содрогнулся и прижал меня к себе. Теперь он был моим, моим рыцарем, и ничто не могло встать между нами.
– Так‑так, – раздался над травой грустный голос Пака. – А я‑то все гадал, насколько вас хватит.
Ясень медленно меня отпустил. Пак сидел на камне у ручья, а вокруг метались светлячки, и в их свете волосы фейри пылали, точно угли костра. Он не гримасничал, не ухмылялся. Просто наблюдал.
Мне сделалось не по себе, когда он спрыгнул с валуна и медленно приблизился, сопровождаемый по пятам светлячками.
– Ты слышал?..
– Истинное имя снежного мальчика? Не‑аа. – Пак пожал плечами и закинул руки за голову. – Как ни странно, я бы не стал подслушивать нечто столь серьезное, принцесса. К тому же зная, что ты меня потом прибьешь…
Он криво усмехнулся, что было совсем не похоже на его обычный оскал, затем перевел взгляд на Ясеня и покачал головой, с удивлением и… уважением?
– Ты знаешь, что Маб будет в восторге?
Ясень слабо улыбнулся:
– Видишь ли, теперь меня не заботит, что думает обо мне Зимний двор.
– Чувствуешь себя гораздо свободней, правда? – фыркнул Пак, потом плюхнулся в траву и задрал голову к небу. – Итак, последняя ночь нашей ссылки… – задумчиво протянул он, откидываясь назад и опираясь на локти. Светлячки мерцающим облаком вспорхнули от травы. – Мне этого даже будет не хватать… Никто не дергает за веревочки, никто не командует… не считая чокнутых брауни, которые в отместку за украденные швабры подсовывали мне в постель тараканов. Тут… спокойно.
Он взглянул на меня и похлопал рукой по земле.
Я опустилась на прохладную и влажную траву, а вокруг мерцали всполохи янтарного и зеленого света, вспыхивали у меня на руках, в волосах… Покосившись на Ясеня, я взяла его за руку и тоже потянула вниз. Принц уселся возле меня, я прильнула к нему и закрыла глаза. В другой жизни могло бы быть так же… я, мой лучший друг и мой любимый, мы просто сидели бы под звездами, зная, что всем нам давным‑давно пора по домам, не волнуясь ни о чем, кроме школы, родителей и домашних занятий…
– А что это мы тут делаем? – послышался голос Грималкина. Кот выскользнул из травы, высоко задрав в воздух хвост. На кончик хвоста вдруг опустился светлячок, и кот раздраженно дернулся. – Можно подумать, отдыхаем, если б только я не знал, что кое‑какой принц отдыхать не способен.
Ясень хмыкнул и лишь крепче меня обнял.
– Соскучился, Кайт Ши?
– Вы себе льстите, – огрызнулся Грималкин, однако пробежался по траве и вспрыгнул мне на колени тяжелым и теплым клубком серой шерсти. Я почесала его за ухом, и он заурчал от удовольствия.
– Как думаешь, с папой все будет нормально? – спросила я.
Грималкин зевнул.
– Здесь он будет в большей безопасности, чем в настоящем мире, человек, – лениво протянул кот. – Никто не явится сюда без разрешения Лэнанши, и никто не покинет это место против ее воли. Не волнуйся слишком сильно. – Он довольно вытянул лапы. – Найдешь его здесь, когда вернешься. И даже если не вернешься. А теперь‑ка, будь добра, займись‑ка вторым ухом. А… да, приятно…
И кот опять заурчал.
Ясень прижался щекой к моему затылку и вздохнул. Не раздраженно, не сердито, не с печалью, как бывало порой… Довольно. Даже будто бы умиротворенно. Мне сделалось немного грустно от того, что времени у нас уже не оставалось, что эта ночь могла стать для нас последней ночью вдвоем, без войны, без политики и эльфийских законов.
Ясень убрал прядь волос у меня с шеи и приник губами к моему уху, прошептав так тихо, что его не расслышал даже Грималкин:
– Я тебя люблю. – Сердце было готово выскочить у меня из груди. – Что бы ни случилось, отныне мы вместе. Навсегда.
Так мы и сидели, вчетвером, тихо переговаривались или просто молчали, глядя в ночное небо. Я не заметила ни одной падающей звезды, а то бы загадала, чтобы отец был в безопасности, чтобы Ясень и Пак пережили надвигающуюся войну и чтобы для нас всех каким‑то образом все закончилось хорошо. «Мечты, мечты…»  Уж я‑то знаю. Никаких фей‑крестных не бывает, и в любом случае они не стали бы размахивать волшебными палочками, чтобы все исправить (как минимум, сначала бы поторговались). К тому же у меня есть кое‑кто получше феи‑крестной: мой эльфийский рыцарь, мой эльфийский плут и эльфийский кот, и этого вполне достаточно.
Хотя в конечном счете все это неважно. Я приняла решение, и никакие феи не спасут нас от предстоящего. Когда рассвет окрасил небо розовым и гонцы опять явились за нами, я уже знала ответ.

Часть II

10. На краю Железа

Небывалое осталось в моей памяти иным.
Впервые я вошла в Волшебную страну через чулан в детской Итана. Помню, как огромные деревья закрывали сплетающимися ветвями все небо, как по земле клубилась дымка и все окутывали бесконечные сумерки. Над этим местом не властвовал ни один из Дворов; здесь была нейтральная территория; лес не волновали ни средневековые обычаи Лета, ни пороки Зимы.
Это место умирало.
Болезнь пришла к нему исподволь, незаметно проникла и отравила изнутри. Тут и там засохшее дерево, на розовом кусте – стальные шипы, поблескивающие в неверном свете. Я наткнулась на паутину, которая оказалась сплетенной из тончайших волосков‑проволочек, вроде той сети, в которую меня поймали паучихи. На первый взгляд перемены были незначительны, почти незаметны. Но живое сердце Небывалого, биение которого я ощущала повсюду вокруг себя, в каждом дереве, каждом листике и травинке, было изъедено ржавчиной. На всем лежали Железные чары, медленно уничтожающие Небывалое, как пламя – бумажный листок.
И, судя по одинаковому выражению ужаса на лицах Ясеня и Пака, они почувствовали то же самое.
– Жутко, да? – проговорил посланец‑гном, оглядываясь с хмурым видом. – Вскоре после того, как вас… гхм… выслали, армия Железного короля атаковала, и куда бы она ни входила, вслед за ней являлось Железное королевство. Объединенным силам Лета и Зимы удалось дать отпор, но даже после отступления ржа не исчезла. Наши армии собрались на границе, там, где Дикий лес подступает к Железному королевству, в попытке сдержать прорывающихся сквозь заслон Железных фейри.
– Так, значит, вы только охраняете периметр? – Ясень холодно уставился на гнома, тот поежился. – А как же лобовое нападение, чтобы покончить с врагом раз и навсегда?
Гном покачал головой.
– Не получается. Мы отправляли сквозь заслон бесчисленные силы, однако никто не вернулся.
– И Железный король ни разу не показал свою отвратную физиономию на поле битвы? – поинтересовался Пак. – Отсиживается, трус, пока армии воют?
– Разумеется. – Грималкин неодобрительно встопорщил усы. – К чему рисковать самому, когда у него и так все преимущества? Надо полагать, Оберон и Маб уже отчаялись, если готовы вернуть вас из ссылки. Даже не помню, случалось ли им прежде отменять свои приказания… – Он прищурился и посмотрел на меня. – Дело, видимо, и впрямь серьезное. Похоже, ты – последняя надежда на спасение для Небывалого.
– Спасибо, что напомнил, Грим. – Я вздохнула, отгоняя мрачные и страшные мысли подальше, и повернулась к посланцу. – Оберон, должно быть, ждет меня?
– Да, ваше высочество. – Гном закивал и бросился показывать дорогу. – Сюда, пожалуйста. Я отведу вас к полю битвы.

С вершины холма я рассматривала долину, в которой расположились лагерем армии Лета и Зимы.
Беспорядочно разбросанные тут и там палатки составляли целый городок из разноцветных тканых крыш и сплетающихся между ними проулков. Даже с этого расстояния были заметны различия между Благими и Неблагими фейри: Светлые предпочитали более легкие палатки, окрашенные в Летние коричневые, желтые, зеленые цвета, тогда как в лагере Темных преобладали черные, синие, темно‑бордовые оттенки. Хотя они воевали на одной стороне, Лето и Зима не смешивались, не только не стояли общим лагерем, но и вовсе расположились в противоположных концах долины. Впрочем, в центре два лагеря как будто сходились к одному просторному шатру, украшенному по обеим сторонам стягами двух Дворов. По крайней мере, Маб и Оберон пытались поладить друг с другом. Хотя бы на время.
А дальше лес изогнутых стальных стволов отмечал вход во владения Железного короля.
Ясень замер рядом со мной и, щурясь, разглядывал театр военных действий.
– Им пришлось не раз отступать, – мрачно заметил он. – Похоже, весь лагерь готов сняться с места по первой команде. Интересно, как быстро распространяется Железное королевство…
– Вскоре увидим, – откликнулся Пак.
Гном‑посланник поманил нас за собой, и мы спустились к лагерю.
Вблизи палаточный городок оказался гораздо обширней и протяженней, и мне опять стало не по себе, ведь пришлось идти сквозь плотную толпу фейри, следивших за каждым моим движением блестящими нечеловеческими глазами. К счастью, до центрального шатра можно было пройти лишь по Благой половине; впрочем, Пак и Ясень не отступали от меня ни на шаг, пробираясь по узким проходам между палаток. Элегантные Летние рыцари, закованные в доспехи в виде тысяч сплетающихся листьев, провожали нас застывшими взглядами, неотрывно буравили спину Зимнего принца. Пара сильфов, сверкнув тончайшими стрекозиными крылышками, метнулась прочь, оглядываясь с бесстыдным любопытством. Привязанный на поводке грифон поднял голову и зашипел на меня, встопорщив многоцветное оперение. Одно крыло у грифона было повреждено, и он подволакивал его по земле, вышагивая туда‑сюда.
– Здесь пахнет кровью… – Ясень быстро осматривал лагерь. Мимо нас прошаркал болотно‑зеленый тролль, одна рука у него почернела и сочилась сукровицей. – Похоже, мы войну проигрываем.
– Вот за что ты мне нравишься, принц. Всегда такой жизнерадостный! – Пак покачал головой и сморщил нос, оглядываясь вокруг. – Хотя, признаюсь, это место видывало лучшие деньки. У вас нет впечатления, что вот‑вот набросится враг?
– Это из‑за Железа. – Грималкин пробежал по луже и вскочил на поваленное дерево, отряхивая лапы. – Здесь, рядом с королевством узурпатора, его влияние очень сильно. Но внутри его границ вам будет еще хуже.
Пак хмыкнул:
– А на тебя, кот, кажется, не действует…
– Потому что я умнее вас и подготовился.
– В самом деле? И как же ты подготовился к тому, что я тебя сейчас в озере искупаю?
– Пак, – одернула его я, но в этот момент к нам приблизились два Летних рыцаря, высокомерные и напыщенные даже в поклоне.
– Леди Меган, – чопорно обратился один из них, бросив ядовитый взгляд на Ясеня, – его величество Владыка Оберон желает видеть вас немедленно.
– Идите, – мурлыкнул Грималкин, усаживаясь на бревне. – У меня сегодня нет дел к Остроухому лорду. Я с вами не пойду.
– Где же ты будешь, Грим?
– Где‑нибудь поблизости.
И кот пропал из виду. Я покачала головой и последовала за рыцарями, догадываясь, что Грималкин вновь объявится в нужный момент.
Мы приблизились к большому шатру. Стражники откинули перед нами полог – и внутри оказалась тенистая лесная поляна. Мы вошли под сень величественных деревьев. Вокруг повсюду танцевали блуждающие огоньки, с хохотом носились надо мной, пока я их не шуганула. Где‑то неподалеку заухала сова, придавая дополнительную глубину всей этой тщательно созданной иллюзии. Если посмотреть на деревья мимолетно, вполглаза, то можно было различить тканевые своды шатра и поддерживающие их деревянные стойки. Но вместе с тем я ощущала влажное тепло летней ночи, слышала землистые ароматы и запахи кедров и сосен… Иллюзия была практически совершенна.
На тронах в центре поляны, древние и величественные, как сам лес, нас ожидали владыки Летнего двора.
На Обероне была боевая кольчуга, мерцавшая изумрудным золотом под иллюзорными звездами. За плечами у него трепетала пестрая мантия, корона из оленьих рогов отбрасывала тень на земляной пол шатра. Высокий и стройный, с длинной косой серебристых волос и мечом на боку, Лесной владыка наблюдал за нашим приближением чужими зелеными глазами, которые не выдавали никаких чувств. Хотя король явно заметил следовавших за мной Ясеня и Пака, он сразу отвел от них взгляд.
С ним рядом сидела Титания, и выражение ее лица читалось проще простого. Королева фейри излучала ненависть не только ко мне, но и к Зимнему принцу. Она даже метнула презрительный взгляд в сторону Пака, однако основной заряд ее ненависти достался мне и Ясеню.
При виде Титании я вспыхнула. Она и только она в ответе за все, что случилось с моим отцом! Именно ее ревность привела к тому, что Лэнанши украла его по указке Пака, из опасения, что Летняя королева причинит ему зло или вовсе прикончит, лишь бы уязвить Оберона. Титания заметила мою ярость и скривилась в противной усмешке, как будто умела читать мысли. Я еще сильней перепугалась за Пола; узнай Титания, что папа жив, наверняка опять попробует напасть на него, чтобы испортить жизнь мне.
– Ты пришла, – произнес Оберон, и земля задрожала. – Добро пожаловать домой, дочь.
«Ну‑ну, как понадобилась, так в родственнички набиваешься!»  Мне хотелось потребовать, чтобы он не называл меня дочерью, закричать, что у него нет на это права! Хотелось возмутиться, что нельзя сначала отказаться от меня, а потом, как ни в чем не бывало, вызвать обратно. Но я лишь кивнула, надеюсь, вид у меня при этом был уверенный. Никаких поклонов и расшаркиваний, все, достаточно. Если фейри что‑то нужно от меня, пусть постараются.
Я молчала, Оберон изогнул бровь, но более ничем своего удивления не показал.
– Я полагаю, ты сочла условия договора приемлемыми? – продолжил он голосом тихим и успокаивающим, омывающим меня густым сиропом. – Мы отменим твою ссылку, а также ссылку Плутишки Робина, в обмен на твои услуги по уничтожению Железного короля. Я думаю, сделка справедлива. Теперь… – Оберон обратился к Паку, как будто мы уже обо всем договорились: – Расскажи, что ты узнал о Железных фейри за время своего отсутствия. Ты ослушался моих распоряжений, когда покинул Небывалое вслед за девушкой… вероятно, ради чего‑то важного.
– Не так быстро! – Я стряхнула туманившие мой разум чары и хмуро посмотрела на Оберона. – Я еще не ответила «да».
Лесной владыка изумился.
– Ты не согласна, что это справедливо? – Голос его зазвучал вдруг очень высоко, как будто король испытал настоящий шок от моей непокладистости. – Предложение очень щедрое, Меган Чейз. Я готов закрыть глаза на твою нечестивую связь с Зимним принцем и дать тебе возможность вернуться домой.
– Я еще не решила. – Почувствовав взгляды Ясеня и Пака, я торопливо добавила: – Дело в том, что это – не мой дом. У меня уже есть дом, там, в мире смертных. У меня есть семья, и другой мне не нужно.
– Довольно! – Титания вскочила, испепеляя меня полным яда взглядом. – Нам не нужна эта полукровка, супруг! Отошли ее обратно к смертным, коих она так обожает.
– Сядьте. Я еще не закончила.
Я поспешила продолжить, пока не перепугалась окончательно или пока она не превратила меня в паука.
– Я готова торговаться с вами, но хочу добавить несколько условий. Про мою семью. Не впутывайте их в эту войну. Оставьте их в покое, точка! И это касается всех  моих родных, включая человека, похищенного Лэнанши, когда мне исполнилось шесть. – Я пристально посмотрела на Титанию, та ответила смертоносным взглядом. – Дайте слово, что не тронете его.
– Ты смеешь указывать мне, Меган Чейз? – Голос королевы прозвучал глухо и нес в себе зловещую угрозу, точно надвигающийся шторм. Я бы испугалась… еще год назад. А теперь лишь укрепилась в собственной решимости.
– Я нужна вам, – повторила я, не отступая, чувствуя, как подались ко мне Ясень и Пак. – Я – единственная, у кого есть шанс остановить лже‑короля. Только я способна войти в его ад и выйти живой. Итак, мои условия таковы: вы даете слово, что мои родные до конца их дней больше не увидят ни единого фейри и что Ясень с Паком смогут вернуться домой, когда все закончится. Я хочу услышать все это лично от вас, прямо здесь. В обмен на эти условия я попытаюсь остановить фальшивого короля.
Лесной владыка с минуту помолчал, его зеленые глаза смотрели пусто и бесстрастно, как ничего не отражающие зеркала. Потом он чуть заметно улыбнулся и кивнул.
– Как пожелаешь, дочь, – произнес Оберон, не обращая внимания на разъяренную Титанию. – Даю слово, что твоим смертным родственникам не причинит зла никто  из моего Двора. Зимний двор и обитатели Тир‑на‑Ног не подвластны моим приказаниям, так что большего я предложить не могу.
Титания глухо фыркнула, вскочила и бросилась вон с поляны; победа осталась за мной. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить колотящееся сердце, и снова посмотрела на Оберона.
– А Ясень с Паком?
– Плутишка Робин волен возвращаться в Небывалое, когда ему угодно, – отозвался Оберон, метнув короткий взгляд на Пака. – Хотя я не сомневаюсь, что в ближайший век или два он опять меня разозлит.
Пак ответил невиннейшим взглядом. На Оберона это никакого впечатления не произвело.
– Однако, – продолжил Лесной владыка, снова обращаясь ко мне, – это не я выслал Принца Ясеня. Тебе придется договариваться с Зимней королевой.
– Где она?
– Меган, – Ясень приблизился и взял меня за руку, – тебе не обязательно из‑за меня встречаться с Маб.
Я повернулась к нему, не обращая внимания на присутствие Оберона.
– Ты не хочешь вернуться домой?
Отрезанный от Небывалого, он со временем растворится в ничто, и мы оба это понимали. Но он лишь произнес:
– Теперь я служу лишь тебе.
– Маб в Зимнем лагере. – Оберон смерил Ясеня долгим пронзительным взглядом и торжественно обратился ко мне: – Дочь, сегодня вечером состоится военный совет, соберутся полководцы Лета и Зимы. Тебе тоже будет полезно принять в нем участие.
Я кивнула, и Лесной владыка взмахом руки дал понять, что мы можем идти.
– Я пришлю кого‑нибудь показать вам вашу ставку. А теперь уходите.
Мы было повернулись к выходу, однако голос Оберона заставил нас замереть.
– Плутишка Робин, – окликнул он, и Пак поморщился. – Ты останешься здесь.
– Черт, – буркнул Пак. – Как скоро! Первая минута в Небывалом, и он опять дергает меня за ниточки. Ладно, идите! Догоню, как смогу.
Пак закатил глаза и поплелся обратно к Оберону, а мы покинули поляну.
– Очень впечатляет, – тихо заметил Ясень, провожая меня по лабиринту палаток. Летние фейри расступались перед нами, разбегались в стороны, а мы все глубже уходили в лагерь. – Оберон изо всех сил пытался затуманить твой разум чарами, стараясь добиться быстрого и безоговорочного согласия с его требованиями. Ты же не только сопротивлялась, но и обернула условия договора в свою пользу. Мало кто на такое способен.
– В самом деле? Оберон опять пытался мной манипулировать? Может, мне удалось сопротивляться потому, что мы родственники? Половина его крови и все такое…
– Или попросту ты дико упрямая, – добавил Ясень, и я стукнула его по руке. Он хихикнул, поймал меня за пальцы и повел на территорию Зимы.
Лагерь Неблагих фейри располагался ближе к границам Железного королевства, и напряжение здесь чувствовалось сильнее. Зимние рыцари вышагивали по периметру лагеря, мрачные и опасные в доспехах черного льда. Огры‑часовые зыркали на меня грозными пустыми глазищами, с их клыков капала слюна. Виверна, привязанная к нескольким колышкам чуть в стороне, завизжала, забила крыльями, силясь высвободиться и злобно клацая зубами на своих погонщиков. Я поежилась, и Ясень крепче сжал мою руку. Никто не делал попыток нас остановить, хотя повсюду болтались толпы гоблинов, красных колпаков и боггартов. Неблагие расступались перед нами, оставляя широкий проход, и со смесью страха, обожания и презрения таращились на Ясеня – своенравного принца, отказавшегося от них ради девчонки‑полукровки. Мне доставались только каменные взгляды или непристойные ухмылки, но все равно я была очень рада тому, что на моей стороне сейчас – и Зимний принц, и стальной меч на поясе.
Сразу за лагерем виднелся вход в Железное королевство: металлические деревья и изогнутые стальные ветки поблескивали в тусклом свете. Я замедлила шаг, вглядываясь в железный лес, с холодеющим сердцем вспоминая, каково это было: пустошь, свалка сжигаемого хлама; едкий дождь, разъедающий кожу и землю; черная башня Машины, пронзающая небо…
– Только посмотрите, кто вернулся!
Трио Зимних рыцарей перегородили нам дорогу, их плечи и шлемы щетинились осколками синего льда.
– Фаолан. – Ясень кивнул, незаметно загораживая меня собой.
– Вот это смелость, Ясень, чтоб сюда вернуться, – проговорил средний рыцарь. Глаза его блеснули сквозь забрало шлема, стеклянно‑синие и полные ненависти. – Маб справедливо изгнала тебя. Лучше бы ты со своей Летней девкой‑полукровкой оставался в мире смертных, где вам и место.
Ясень выхватил меч с такой скоростью, что воздух, вспоротый клинком, аж взвизгнул. Рыцари вздрогнули и торопливо попятились назад, хватаясь за рукояти собственных мечей.
– Только попробуйте ее еще оскорбить, и я вас мелкой крошкой изрублю, – хладнокровно заявил Ясень. Фаолан вспыхнул и рванулся вперед, но Ясень остановил его порыв кончиком меча. – Сейчас нам некогда играться с вами, так что расступитесь.
– Ты больше никакой не принц, Ясень, – прорычал Фаолан, выхватывая меч. – Ты всего лишь изгнанник, ничтожней, чем гоблинское отрепье. – Он сплюнул нам под ноги, и слюна моментально застыла льдинками на траве. – Пора показать тебе твое место, ваше высочество. 
Со всех сторон к нам подступили и другие рыцари, размахивающие мечами. Я с испугом насчитала пятерых. Круг смыкался все теснее, и тогда я тоже вытащила меч, встала с Ясенем спина к спине и подняла клинок повыше, так, что металлическая кромка блеснула на свету.
– Ни шагу дальше, – с напускной бравадой заявила я. – Это – железо , как вы наверняка и сами чувствуете.
Я рубанула воздух – меч издал приятный свист.
– Попробуйте, если хотите. Любопытно посмотреть, что останется от эльфийских доспехов.
– Меган, назад, – сквозь зубы прошипел Ясень, не сводя взгляда с противников. – Ты не должна этого делать. Они не за тобой пришли.
– Я не дам тебе сражаться в одиночку, – прошептала я в ответ.
Вокруг собиралась толпа, от палаток на нас таращились зеваки. Несколько гоблинов и красных колпаков подзуживали: «Бей!», «Убей!». 
Поддавшись настроению кровожадной толпы, Фаолан оскалился и поднял меч.
– Не бойся, Ясень, твою девчонку мы сильно не покалечим. А вот тебе, боюсь, не повезет. Нападайте!
Воины бросились на нас. Я встала в стойку, как учил меня Ясень, сосредоточилась на двоих нападающих позади меня и отдалась инстинкту. Рыцари с ухмылочками приближались, держась развязно и расслабленно, явно не ожидая от меня угрозы. Меч полетел замедленной дугой мне в лоб; я размахнулась собственным клинком и парировала удар. Рыцарь, удивленный, что мне удалось отбить его замах, приоткрылся. Доверившись инстинкту, я взмахнула рукой быстрей, чем сама от себя ожидала, и кончик моего меча проткнул его набедренную пластину.
Вопль рыцаря вырвал меня из запала битвы, в воздухе тошнотворно потянуло паленой плотью. Я думала, противник отпрыгнет в сторону или парирует мой удар, как поступил бы Ясень. Вместо этого бывший нападающий похромал прочь, держась за ногу и подвывая, а я от растерянности замерла. Второй рыцарь, кинув на меня свирепый взгляд, взмахнул огромным двуручным мечом, зарычал и бросился в атаку. Я второпях отпрянула назад и еле от него увернулась.
Теперь он всерьез разозлился и помчался на меня, а я застыла от ужаса.
– Меган! Внимательней!
Окрик Ясеня заставил меня сосредоточиться на мече.
– Помни, чему я тебя научил, – прорычал принц откуда‑то слева, запыхавшийся от схватки с собственными противниками. – Все то же самое.
Рыцарь яростно и страшно оскалился, и двуручный меч описал смертоносную арку. «Его меч, – подумала я, отпрыгивая, – тяжелее и медленнее. Используй слабость нападающих себе на пользу».  Я пританцовывала вокруг него, стараясь не подставляться, а он потел и скрипел зубами, но не отставал, словно назойливая муха.
Рыцарь завопил от бешенства и ударил мечом о землю, окатив меня комьями грязи и ледяными осколками. Я торопливо отвернулась, чтобы защитить глаза, но почувствовала, как колючий лед оцарапал мне щеку, и успела услышать, что рыцарь вновь бросился в атаку. Я инстинктивно поднырнула, едва не упав на колени, и вражеский меч просвистел у меня над головой. Я слепо взмахнула рукой, в которой держала клинок, и куда‑то ткнула изо всех сил.
Чуть не вывихнула руку!.. Противник заорал – мой меч угодил ему прямо в живот!
Рыцарь захрипел и, выронив меч, схватился за рану, попятился, источая вонь горелой плоти. Лицо фейри исказилось от злобы и боли, он развернулся и скрылся в толпе, а я осторожно перевела дух.
Меня трясло от адреналина. Я огляделась в поисках Ясеня; тот приставил свой меч к горлу коленопреклоненного Фаолана. Вокруг стонали и стонали остальные наглецы.
– Все понятно? – негромко уточнил Ясень, и Фаолан кивнул, пылая ненавистью. Ясень позволил ему подняться, и рыцари похромали прочь, под насмешки и хихиканье Зимних фейри.
Ясень спрятал свой меч в ножны и обернулся ко мне. Меня еще потряхивало, каждое мгновение закончившейся битвы многократно повторялось в голове. Все казалось ненастоящим, как будто случилось не со мною, а с кем‑то другим.
– Ты видел? – Я ухмыльнулась, пытаясь справиться с волнением. – Получилось! Я их победила!
– В самом деле, – протянул знакомый жуткий голос, от которого кровь стыла в жилах, а волосы на затылке вставали дыбом. – Весьма  любопытно. Похоже, мне придется поменять охрану, если эти не способны справиться с одной тощенькой полукровкой.
Удивительно, с какой скоростью может рассредоточиться жаждущая крови толпа… впрочем, явление Королевы Зимних фейри частенько оказывало подобный эффект. За несколько секунд все разбежались, растворились средь палаток, и в проходе остались лишь мы с Ясенем. Температура резко упала, траву у нас под ногами сковало инеем – все это свидетельствовало только об одном. В нескольких ярдах от нас, сопровождаемая двумя неулыбчивыми рыцарями, с бесстрастием айсберга взирала на нас Королева Маб.
Как всегда ослепительная, Зимняя королева была одета в длинную черно‑красную кольчугу. Я поежилась и шагнула ближе к Ясеню, королева взмахом белоснежной руки подозвала нас к себе.
Повелительница темных эльфов была непредсказуема и прекрасна. Она частенько сковывала живых существ льдом или замораживала кровь им прямо в жилах, причиняя медленную и мучительную смерть. Мне уже доводилось испытать легендарную тяжесть ее нрава.
– Ясень, – пропела Королева Маб, не обращая на меня внимания. – Я слышала, ты пришел. Уже наигрался в мире смертных? Готов возвратиться домой?
Лицо Ясеня сделалось невыразительной и равнодушной маской, глаза смотрели холодно и непроницаемо. Это такая самозащита, догадалась я, чтобы уберечься от жестокости Зимнего двора. Темные фейри подпитываются чужой слабостью, а эмоции воспринимаются здесь именно как проявления слабости.
– Нет, моя Королева, – ответил он тихо, но решительно. – Я более не подчиняюсь вашим приказам. Мое служение Зимнему двору окончилось прошлой ночью.
Тишина на несколько биений сердца.
– Ты. – Бездонные черные глаза Маб переместились на меня, потом опять на Ясеня. – Ты сделался ее рыцарем, так? Ты поклялся.
В ужасе и недоверии она покачала головой.
– Глупый, глупый мальчишка! Теперь ты для меня окончательно умер.
Опасаясь, как бы она не ушла прочь, я несмело шагнула вперед.
– Но вы ведь отмените его ссылку, правда? – попросила я, и Маб опять уставилась на меня. – Когда все закончится, когда мы разберемся с лже‑королем, Ясень все равно сможет вернуться в Небывалое, правда?
– Не сможет, – смертельно‑спокойно промолвила Маб, и от внезапного холода меня охватили мурашки. – Даже если я и отменю его ссылку, он останется в мире смертных с тобой, потому что ты, глупышка, попросила его поклясться. Ты прокляла его так, как сама я никогда бы не сумела.
У меня внутри все сжалось, но я сделала глубокий вдох и продолжила твердым голосом:
– Я все равно прошу вас дать слово, Королева Маб. Пожалуйста. Когда все закончится, пусть Ясень, если захочет, сможет вернуться в Тир‑на‑Ног.
Маб уставилась на меня и смотрела так долго, что по моей спине поползла капелька пота. Потом королева холодно и равнодушно улыбнулась.
– Почему бы и нет? Все равно вы оба погибнете, так что какая разница? – Она вздохнула. – Хорошо, Меган Чейз. Ясень волен вернуться домой, если пожелает, хотя, как он сам сказал, его служба Неблагому двору окончена. Клятва, данная тебе, уничтожит его быстрее всего остального.
Не дожидаясь ответа, Темная королева развернулась и ушла прочь. Мне не было видно ее лица, но, кажется, она едва не плакала.

11. Эльфийский военный совет

В ту ночь над лагерем повисла расплывшаяся луна, малиновая, ржаво‑красная, зловещая, залившая все под собою жуткими кровавыми отсветами. В почти безоблачном небе кружилась ржавая снежная крошка, и казалось, что сама луна запятнана ржавчиной…
Я выбралась из тесной и душной палатки, в которой никто и не пытался воссоздать иллюзию лесной поляны. Снаружи поджидали Ясень с Паком. Неестественные алые блики резко выхватывали из тьмы их угловатые черты; лица выглядели еще менее человеческими, чем обычно, глаза в полумраке мерцали. В лагере было тихо, ничто не шевелилось под злобно‑багровой луной, палаточный городок застыл городом‑призраком.
– Тебя позвали, – торжественно объявил мне Ясень.
Я кивнула.
– Тогда не будем заставлять их ждать.
Шатер Оберона нависал над всеми остальными, сдвоенные знамена Дворов трепетали по ветру. Землю припорошил тонкий слой снега, испещренный отпечатками сапог, когтистых лап и копыт; следы сходились от периметра к центру лагеря.
Я скользнула за желтый полог и вновь попала на лесную поляну, только на этот раз по центру обнаружился массивный каменный стол, а вокруг – фейри в боевых доспехах. Оберон и Маб председательствовали, величественные и хмурые в окружении высокородных ши. Огромный тролль в череповидном шлеме, украшенном бараньими рогами, стоял, скрестив руки, и молча наблюдал за происходящим: кентавр спорил с гоблинским вождем, и оба тыкали пальцами в разложенную на столе карту. Высоченный леший, корявый и скрюченный, точно древний дуб, присел на корточки, чтобы лучше слышать прения советников.
– Предупреждаю, – возмущался кентавр, и его мышцы бугрились от ярости, – если ваши лазутчики собираются устраивать ловушки на краю пустоши, говорите заранее, чтобы мои  разведчики в них не попадались! У меня уже двое ноги переломали из‑за ваших ям, а еще один чуть не умер от отравленного дротика!
Предводитель гоблинов оскалил искривленные клыки и огрызнулся:
– А я при чем, когда твои лазутчики не смотрят под ноги? И вообще, чего твои лазутчики забыли возле нашего лагеря, а? Подсматривают и вынюхивают? Понятно, завидуют, что уж мы‑то след никогда не теряем!
– Довольно, – вмешался Оберон, когда кентавр был готов вскочить на стол и затоптать гоблина. – Мы собрались не ради ссор. Я спрашивал всего лишь о докладах ваших разведчиков, а не о том, как они враждуют друг с другом.
Тяжело дыша, кентавр метал убийственные взгляды на гоблина.
– Все так, как сказали гоблины, мой господин, – откликнулся он, оборачиваясь к Оберону. – У нас было несколько стычек с Железными тварями – видимо, с передовыми отрядами. Они нас испытывают, проверяют, в чем наши слабости, знают, что мы не в силах последовать за ними в Железное королевство. Мы еще не видели их настоящей армии. И их Железного короля.
– Сир! – один из генералов‑ши воззвал к Оберону. – А вдруг все это обманный маневр? Что, если Железный король собирается напасть с другой стороны? Может, нам следует получше защитить Аркадию и Летний двор, а не дожидаться на опушке Дикого леса…
– Нет, – раздался холодный голос Маб. – Если вы уйдете, если возвратитесь к своему Двору, мы проиграем. Стоит Железному королю поразить Дикий лес, зараза перекинется и на Лето, и на Зиму. Нельзя расходиться по домам. Держать оборону нужно именно здесь.
– Согласен. – Тон Оберона не допускал никаких возражений. – Лето не устранится. Единственный способ защитить Аркадию – и все Небывалое – остановить наступление здесь. Секира, – окликнул он огромного тролля, – где твои силы? На подходе?
– Да, ваше величество, – прорычал тролль. – Будут через три дня, если ничего не случится.
– А что же Древние? – Маб повернулась к одному из генералов. – Это их мир, даже если они впали в спячку. Услышали ли драконы наш призыв к оружию?
– Нам неизвестно, в каком состоянии пребывают немногие оставшиеся Древние, ваше величество. – Генерал склонил голову. – Пока что мы смогли найти лишь одного и не уверены, что он станет нам помогать. Что до остальных – все либо спят глубоким сном, либо скрылись под землей и намерены переждать.
Оберон кивнул.
– Тогда обойдемся без них.
– Прошу прощения, ваше величество, – снова осторожно встрял кентавр. – Но как же мы остановим Железного короля, если он не принимает бой? Ведь он по‑прежнему скрывается в своих отравленных землях, а мы теряем жизни и силы, дожидаясь его здесь. Нельзя же сидеть тут бесконечно, пока Железные твари выбивают нас поодиночке?
– Нет. – Оберон посмотрел прямо на меня. – Нельзя.
Все взоры обратились в мою сторону. Мне хотелось провалиться сквозь землю, но Пак только присвистнул и лукаво подмигнул.
– Ну что, наш выход.
– Меган Чейз согласилась войти в бесплодные земли и отыскать Железного короля, – объявил Оберон, и я несмело подошла к столу, сопровождаемая Ясенем и Паком.
Все взоры обратились ко мне: любопытные, недоверчивые, пренебрежительные.
– В ней – половина человечьей крови, которая убережет ее от воздействия яда; к тому же в одиночку, без огромной армии, она могла бы проскользнуть незаметно. – Оберон прищурился и указал точку на карте. – Пока она будет там, мы должны любой ценой удержаться здесь. Нужно дать ей время обнаружить местонахождение Железного короля и убить его.
Меня трясло, в горле пересохло. Ужас, как не хотелось больше никого убивать. До сих пор снились кошмары о том, как я стрелой пронзаю грудь предыдущего Железного короля. Но я дала слово, и все на меня рассчитывают.
– Ваше величество. – На этот раз заговорил Зимний ши, высокий воин в ледяной кольчуге и заплетенными в косу белыми волосами. – Простите, сир, неужели мы и в самом деле доверяем безопасность нашего мира, всего Небывалого, этой… полукровке? Этой ссыльной , поправшей законы обоих Дворов? – Синие глаза злобно покосились в мою сторону. – Она – не такая, как мы. Она никогда не станет одной из нас. Какое ей дело до судьбы Небывалого? Как же вообще можно ей доверять?
– Она – моя дочь. – Голос Оберона был спокоен, однако чувствовался в нем рокот надвигающегося землетрясения. – И вам не нужно доверять ей. От вас требуется лишь повиновение.
– А между тем вопрос не лишен оснований, Лесной владыка, – возразила Маб и улыбнулась так, что меня передернуло. – Что ты задумала, полукровка? Как собираешься отыскать Железного короля, а если найдешь – как будешь его останавливать?
– Не знаю, – тихонько призналась я, вызвав негодующее ворчание присутствующих за столом. – Я не знаю, где он. Но я найду его, обещаю. Я уже одолела одного Железного короля, поверьте, что справлюсь и с этим.
– Ты немало просишь, полукровка, – встрял еще один фейри, на этот раз Летний рыцарь. Пронзительно‑зеленые глаза рассматривали меня с сомнением. – Не могу сказать, что одобряю этот план.
– Вам и не нужно ничего одобрять, – ответила я всем сразу. – И вы вовсе не должны мне доверять. Похоже, я – ваш последний шанс остановить лжекороля. Что‑то не вижу среди вас  добровольцев, желающих отправиться в Железное королевство. Если у кого‑нибудь есть план получше, с радостью выслушаю.
Повисла долгая тишина, прерываемая только сдавленным хихиканьем Пака. Все бросали на меня сердитые и недовольные взгляды, но никто не осмелился возразить.
Лицо Оберона было непроницаемо, Маб смотрела холодно и страшно.
– Ты прав, Лесной владыка, – наконец повернулась она к Оберону. – Медлить нельзя. Мы отправим полукровку в бесплодные земли поразить отвратительную тварь, прозванную Железным королем. Если она справится – победа наша. Если умрет… – Маб коротко взглянула на меня, и прекрасные алые губы изогнулись в улыбке, – мы ничего не теряем.
Оберон кивнул с прежней бесстрастностью.
– Я бы не стал посылать тебя одну, если бы не исключительные обстоятельства, дочь, – заявил он. – Знаю, что многого от тебя прошу, но ты уже и прежде удивляла меня. Молюсь лишь о том, чтобы снова удивиться.
– Она пойдет не одна, – к всеобщему удивлению, негромко вставил Ясень. Принц шагнул ко мне и обернулся к военному совету. Вид и голос у него были решительные. – С ней будут Плут и я.
Лесной владыка смерил Ясеня изучающим взглядом.
– Так я и думал, рыцарь… Я восхищаюсь твоей верностью, хоть и боюсь, что она же тебя и погубит. Но… поступай как должно. Мы не будем препятствовать.
– Я по‑прежнему считаю тебя глупым мальчишкой, – заявила Маб, обратив холодный взгляд на своего младшего сына. – Будь моя воля, я бы вырвала тебе горло, лишь бы ты не произнес той клятвы. Но если ты намерен сопровождать девчонку, у Неблагого двора найдется чем помочь.
Оберон вопросительно выгнул бровь. Очевидно, для него это было так же неожиданно, как для меня. Однако Зимняя королева, не удостоив супруга ни малейшим вниманием, обратила черный и хищный взор на меня.
– Удивлена, полукровка? – Она презрительно фыркнула. – Хочешь верь, хочешь нет, но я не собираюсь спокойно наблюдать, как погибнет мой последний сын. Если Ясень намерен снова отправиться за тобой в Железное королевство, ему понадобится защита от тамошней отравы. Мои умельцы трудились над магическим талисманом, который сумел бы защитить своего обладателя от Железных чар. Говорят, что все почти готово.
Сверкнула надежда!
– Что же это?
С холодной мимолетной улыбкой Маб повернулась к выжидающим фейри.
– Вон, – прошипела она. – Убирайтесь все, кроме девчонки и ее защитников.
Зимние фейри тут же вскочили и без единого слова бросились прочь. Летние рыцари вопросительно посмотрели на Оберона, и тот отпустил всех коротким кивком. Эльфы поклонились своему королю и вышли вслед за Зимними существами из палатки, оставив нас наедине с правителями Небывалого.
Оберон бесстрастно посмотрел на Маб.
– Тайны от Летнего двора, леди Маб?
– Оставь этот тон, господин Оберон. – Маб сузила глаза. – Ты поступил бы точно так же. Я пекусь лишь о своих, не о чужих.
Она коротко хлопнула в ладоши.
– Хайнцльманн, несите мерзость.
Трава зашуршала, из теней явились и прошлепали к столу три миниатюрных, похожих на ящерок человечка. Ростом они были пониже гномов, едва доставали мне до коленок, но при этом не походили ни на карликов, ни на брауни, ни на гоблинов. Я вопросительно покосилась на Ясеня, и тот скривился.
– Кобольды. Кузнецы при Неблагом дворе.
Кобольды тащили клетку, сделанную из переплетенных ветвей, лучащихся Летними чарами.
А в клетке метался, шипел и рычал гремлин.
Я непроизвольно вздрогнула при виде этой твари. Гремлины тоже были разновидностью Железных фейри, но настолько буйными и неуправляемыми, что даже остальные Железки не хотели иметь с ними дела. Эти создания жили в машинах и компьютерах и частенько сбивались в огромные стаи, дабы нанести наибольшие повреждения. Внешне эта мелюзга была костлява и уродлива, нечто среднее между голой обезьяной и бескрылой летучей мышью – длиннорукие, лопоухие, с острыми, как бритвенное лезвие, зубами, которые при оскале отсвечивали голубым неоном.
Я догадалась, зачем Маб всех выгнала. Гремлин не пережил бы короткий путь к столу – кто‑то из рыцарей наверняка бы зарубил его на месте. Оберон разглядывал плюющегося фейри, как особенно отвратительное насекомое, но молчал.
Кобольды водрузили клетку на стол, и мечущийся внутри гремлин зарычал на нас. Тот кобольд, что покрупнее, косматый и желтоглазый, осклабился и быстро, точно ящерица, облизнулся.
– Всссё готово, Королева Маб, – просвистел он. – Желаете исполнить ритуал?
Маб жутко улыбнулась.
– Дай мне амулет, Хайнцльманн.
Кобольд вручил ей некую вещицу, вспыхнувшую в неярком свете. По‑прежнему с улыбкой Зимняя королева снова повернулась к гремлину, хищно сверкнув глазами, и принялась выпевать непонятные мне слова, слова, источавшие силу, могущество, заклубившееся вокруг нас, точно водоворот. Я ощутила какое‑то внутреннее натяжение, мне почудилось, будто моя душа рвется прочь из тела, стремясь унестись в этот водоворот. Мне стало нечем дышать, я лишь почувствовала, что Ясень крепко взял меня за руку, как будто боялся, что я и впрямь улечу.
Гремлин выгнулся, разинул пасть и тонко завизжал. Я заметила, как изо рта его вырвалось нечто темное, скомканное, нечто вроде грязноватого облачка, и это облачко тут же затянуло в водоворот. Маб продолжала свой напев, и вот уже водоворот могущества всосало, точно торнадо, в эту вещицу, которую королева так и сжимала в кулаке. Гремлин рухнул на дно клетки, чуть подергиваясь и разбрасывая шипящие на камнях искры, в последний раз содрогнулся и окончательно замер.
У меня пересохло во рту, Маб торжествующе уставилась на нас.
– Что вы с ним сделали? – просипела я.
Королева разомкнула пальцы. Амулет качался на тонкой серебряной цепочке, сверкая капелькой воды. Вещица была крошечная, в форме слезинки, окованной льдом, и прозрачной, как стекло, однако внутри мне почудился некий курящийся дымок.
– Мы придумали способ улавливать жизненную силу Железных тварей, – промурлыкала Маб, довольная собой настолько, что это даже пугало. – Амулет оттягивает Железные чары со своего обладателя на себя, очищая и оберегая носителя от отравы. Можно даже потрогать  железо и не обжечься. По крайней мере, не сильно. – Она пожала плечами. – Во всяком случае, так утверждают мои кузнецы. Мы пока еще не пробовали.
– А это единственный?.. – Ясень с сомнением кивнул на безжизненного гремлина.
В смерти создание казалось еще мельче, чем при жизни, и выглядело хрупким, как сухая веточка.
Маб с жутким смехом покачала головой.
– О нет, мой милый! Много, много мерзости потребовалось на создание талисмана. Вот почему мы не можем раздавать амулеты всем подряд. Изловить этих тварей живьем оказалось довольно… сложно.
Меня мутило при взгляде на клубившуюся внутри хрустальной капли дымку.
– Их необходимо убивать,  чтобы эта штука действовала?
– Мы на войне,  человек! – Голос Маб был холоден и безжалостен. – Здесь либо убивают, либо погибают сами.
Королева с презрением посмотрела на скрючившееся тельце гремлина.
– Железные твари уничтожают наш дом и отравляют наших людей. По‑моему, все справедливо, разве нет?
Я, честно говоря, сомневалась, но тут Пак кашлянул и отвлек внимание на себя.
– Не хочу, чтоб вы считали меня жадным и все такое, – заявил он. – Но как же так, неужто вещицу получит только снежный мальчик? Ведь в Железное королевство‑то мы отправляемся все втроем!
Маб смерила его ледяным взглядом.
– Нет, Плутишка Робин. – Она выплюнула имя Пака, как ругательство. – Тот, кто научил нас это делать, настоял, чтобы и ты получил свой амулет.
Она сделала знак рукой, и кобольд Хайнцльманн, скалясь, протянул Паку еще одну цепочку. Амулет на ней был оплетен лозой, а не закован в ледышки, в остальном же был совершенно такой, как и первый. Пак ухмыльнулся и с шутливым поклоном в сторону Маб надел цепочку себе на шею.
Королева поманила Ясеня поближе и надела ему на шею второй амулет. Принц поклонился.
– Это – лучшее, что мы в силах для тебя сделать. – Зимняя королева взглянула на своего сына едва ли не с сожалением. – Если вы не победите Железного короля, всем нам конец.
– Мы не проиграем, – тихо откликнулся Ясень, и Маб, точно в последний раз, погладила его по щеке.
– И наконец, – добавила она, отпуская Ясеня, – магия амулета не постоянна. Со временем чары будут слабеть и таять, пока совсем не истончатся. Кроме того, кузнецы утверждают, что любое использование чар ускорит разрушение амулета, так же как и непосредственное соприкосновение с железом. Когда вы проникнете в Железное королевство, у вас будет ограниченное время на поиски и убийство вашей жертвы. Так что я бы на твоем месте не мешкала, Меган Чейз.
«Ах, ну разумеется! – подумала я про себя, хотя сердце ушло в пятки. – Мало того, что задача невыполнимая, так еще и время ограниченно. Ничего страшного». 
– Королева Маб!
Снаружи раздался пронзительный крик, и в шатер ворвался какой‑то разлапистый куст, который заметался подле Маб. Я даже не сразу различила, что это гоблин, облепленный ветками и листиками и в этаком наряде полностью сливающийся с лесным окружением.
– Королева Маб! – выпалил он. – Железные фейри! Нюхх заметил кучу Железяк, они разбили лагерь на краю пустоши! Трубите тревогу! Хватайте оружие! Бежим, бежим!
Одним стремительным движением Маб ухватила бешеного гоблина за горло и приподняла создание в воздух.
– Сколько их там? – негромко спросила она.
Полузадушенный гоблин слабо подергивался, шурша своей лиственной маскировкой.
– Уф… – Лазутчик еще немного потрепыхался и замер. – Несколько сотен? – прохрипел он. – Много огней, много тварей. Нюхх плохо разглядел, простите…
– Они стоят или идут? – продолжала допрашивать Маб голосом почти спокойным и рассудительным, однако остеклевшие глаза смотрели страшно. – Мы успеем подготовиться, или враг уже у ворот?
– В нескольких милях отсюда, ваше величество. Они разбили лагерь, лагерь на ночь! Нюхх думает, что нападут с рассветом!
– Значит, время у нас еще есть. – Маб отшвырнула гоблина, как будто тот был лишь пустой бутылкой из‑под колы. – Предупреди войска, что будет битва. Пришли ко мне генералов, нужно обсудить стратегию на утро. Скорей!
Гоблин умчался прочь, как внезапно оживший куст. Маб налетела на Оберона.
– Подумать только! – злобно прошипела она. – Стоит появиться твоей дочери, как на нас немедленно нападают! Как будто специально явились за ней!
Меня охватил темный ужас. С одним или двумя противниками я могла бы справиться, но с целой армией…
– Что же мне делать? – пролепетала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Немедленно уходить?
Оберон покачал головой.
– Не в эту ночь, – твердо ответил он. – Враг уже у ворот, ты попадешь к ним прямо в зубы.
– Я могла бы проскользнуть…
– Нет, Меган Чейз. Я не стану рисковать. Слишком многое поставлено на карту, нельзя допустить, чтобы тебя поймали и убили. Мы сразимся с ними завтра, а когда победим, путь в Железное королевство станет свободен.
– Но…
– Никаких препирательств, дочь. – Оберон обернулся и пригвоздил меня к месту суровым взором изумрудных глаз; голос его прозвучал низко и жутко. – Ты останешься здесь, у нас под защитой, до победы в этой битве. Я все еще король, и я сказал свое последнее слово.
Я притихла. Он ведь и впрямь Владыка Летних эльфов, слишком опасно настаивать на своем.
Маб недовольно покачала головой.
– Очень хорошо, Лесной владыка, – заявила она, поднимаясь в полный рост. – Нужно подготовить войско к бою. Прошу меня извинить.
Смерив меня на прощание очередной ледяной улыбкой, Королева Зимних эльфов покинула поляну. Я проводила ее взглядом и обернулась к Оберону.
– И что теперь?
– Теперь, – ответил Оберон, – готовимся к войне.

12. Предатель

В ту ночь гудел весь лагерь. Как только просочился слух о скором нападении, нетерпеливое предвкушение охватило войска, подобно лесному пожару, и выплеснулось из битком забитых палаток наружу. Фейри сновали по улицам, как хоккейные фанаты после матча, в поисках еды, выпивки и других, более сомнительных удовольствий. Трубы и барабаны вторили завываниям ветра, хищные ритмы звучали пещерно и грозно. По всему лагерю горели высоченные костры, огонь ревел и рвался во тьму, подобно птице феникс, а воины Лета и Зимы плясали, пили и пели всю ночь напролет.
Я старалась не подходить к самым ярким кострам, сторонилась танцев, вина и всего остального, что творилось в ту ночь в укромных закоулках меж палаток. Стояла себе на одном месте и грела ладони о кружку с черным чаем, а по всему лагерю вокруг Летних и Зимних костров метались темные тени. В ставке Неблагих гоблины и красные колпаки распевали похабные боевые песни, в которых то и дело поминали мясо, кровь и расчлененные тела, а в лагере Светлых в завораживающем ритме кружились дриады и древесные нимфы, покачиваясь, подобно ветвям на ветру. Из‑за куста вспорхнул напуганный сатиром сильф; огр опрокинул в рот целый бочонок эля и жадно пил, обливаясь темной жидкостью.
– И не скажешь, что завтра битва, – поделилась я с Ясенем.
Принц стоял, облокотившись о дерево, и небрежно помахивал зеленой бутылкой, из которой время от времени отпивал. Я даже не просила попробовать. Эльфийское вино – мощная штука, а мне совсем не улыбалось превратиться на остаток ночи в ежика или познакомиться с огромными розовыми кроликами.
– Разве празднуют обычно не после  победы?
– А если завтра не наступит? – Ясень уставился на костер Неблагих, туда, где гоблины вопили что‑то про пальцы и поварские тесаки. – Многие не доживут до следующего дня. Когда мы умираем, это окончательно, там дальше ничего нет. – Хотя говорил он равнодушно, как о чем‑то само собой разумеющемся, его взгляд потемнел. Принц сделал еще глоток из горлышка и вдруг подмигнул мне. – Кажется, у вас, у смертных, есть такое выражение: пей‑гуляй‑веселись, пока на голову не упал кирпич?
– Ясень, это вовсе не смешно!..
Неожиданно кто‑то рухнул прямо нам под ноги – Пак, растрепанный, без рубашки, в венке из маргариток в рыжих волосах… Он ухмыльнулся мне, но не успела я отреагировать, как на него с хохотом набросилась стайка нимф.
– А, здорово, принцесса! – Нимфы, заливаясь смехом, потащили его за собой, пытаясь поднять, а Пак, отбиваясь, нелепо махал руками. Рыжие волосы негодника пламенели, глаза сверкали, моего давнего друга было не узнать. – Хочешь с нами, покатаемся на фуке?
– Э… нет, Пак, спасибо.
– Дело твое, принцесса. Живем‑то только раз! – И Пак позволил нимфам утащить себя в толпу, кружащую вокруг костра.
Ясень покачал головой и сделал еще один глоток из бутылки. Я растерянно смотрела вслед переменившемуся другу.
– С такой стороны я его прежде не знала… – наконец пробормотала я, поежившись от ветра.
Ясень хмыкнул.
– Значит, ты с Плутишкой вовсе не знакома. – Темный эльф отлепился от дерева, подошел ко мне и чуть приобнял за плечи. – Постарайся отдохнуть. Буйство к ночи только разойдется, вряд ли тебе будет приятно смотреть на перепивших фейри. К тому же надо хоть пару часов поспать перед завтрашней битвой.
Я поежилась при мысли о надвигающейся войне.
– А мне тоже надо будет драться?
Мы направились к моей палатке. Ясень вздохнул.
– Нет, если мое слово что‑то значит, – проговорил он скорее себе под нос, чем обращаясь ко мне. – Да и Оберон вряд ли позволит тебе впутываться. Ты слишком важна, нельзя рисковать твоей жизнью.
Я почувствовала некоторое облегчение, но вместе с тем и жгучую вину. Устала от своей беспомощности, от того, что все вокруг меня погибают. Может, пора самой начать сражаться за себя?
Вот и палатка. Сердце вдруг заколотилось быстро‑быстро, спиной я буквально чувствовала его близость, его спокойную уверенность; кожу покалывало. Темная палатка манила внутрь, слова вертелись у меня на языке, удерживаемые только страхом.
«Давай же, Меган! Попроси его остаться. Что ужасного может произойти? Он откажется?»  Я вздрогнула от смущения. «Ладно, это будет глупо. Но откажется ли он и в самом деле? Ты же знаешь, он тебя любит. Чего ты ждешь?» 
Я набрала в грудь воздуха:
– Ясень… э…
– Принц Ясень! – Зимний рыцарь спешил к нам со стороны дальних палаток, а добежав, поклонился. Мне хотелось пнуть незваного пришельца под зад, но Ясень как будто развеселился.
– Ого, я, значит, снова принц? Очень хорошо. Что тебе нужно, Дейлин?
– Королева Маб приглашает вас к себе, ваше высочество, – продолжил рыцарь, совершенно не обращая внимания на меня. – Зовет присоединиться к ней в ее палатке в Зимней части лагеря. Я останусь здесь и буду охранять Летнюю принцессу до тех пор…
– Я более не подчиняюсь Королеве Маб, – ответил Ясень. Рыцарь разинул рот. – Если моя дама попросит меня уйти, я выполню ее просьбу. В противном случае, попрошу тебя передать королеве мои извинения.
Зимний рыцарь по‑прежнему ничего не понимал, но Ясень серьезно и торжественно повернулся ко мне (впрочем, глубоко внутри его ауры вспыхнуло затаенное торжество).
– Если хочешь, чтобы я остался, только скажи, – негромко произнес он. – Или я мог бы сходить разузнать, что понадобилось Маб. Твои желания для меня закон.
Какое искушение, ужасное искушение – попросить его остаться! Мне хотелось затащить принца в свою палатку, чтобы мы вдвоем позабыли и о войне, и о Дворах, и о грядущей битве, хотя бы на одну только ночь. Но Маб это только еще сильней выведет из себя – ни к чему лишний раз злить Зимнюю королеву.
– Нет, – вздохнула я. – Сходи узнай, что нужно Маб.
– Ты уверена?
Я кивнула, и принц решился.
– Я тут, недалеко, – сказал он. – А Дейлин постоит снаружи. Можешь ему доверять. Но если я понадоблюсь, просто крикни.
– Хорошо, – ответила я и проводила его взглядом, пока принц не скрылся в темноте. Я вся дрожала от сдерживаемого желания. Дейлин неловко поклонился мне и занял позицию у входа в палатку. Я со вздохом нырнула внутрь, плюхнулась на постель и уткнулась в подушку разгоряченным лбом.
Пылая от запретных мыслей и чувств, я была не в силах успокоиться и долгое время не могла думать ни о чем, кроме темного рыцаря, который даже во сне заполнял собою все мои мечты.

Что‑то зажало мне рот в темноте, заглушило испуганный вскрик. Я дернулась, но не сумела ни пошевелиться, ни двинуть рукой под весом неизвестного противника. Надо мной навис вооруженный рыцарь, лицо его было скрыто под шлемом с полным забралом.
– Шш‑шшшш! – Рыцарь прижал палец к губам. Я чувствовала скрытую забралом улыбку. – Тише, ваше высочество. Все будет гораздо проще, если вы не станете сопротивляться.
Я отчаянно задергалась, но рука в перчатке надавила сильнее, до слез. Рыцарь вздохнул:
– Хотите по‑плохому?
Перчатка сделалась холодной, ледяной, прикосновение жгло кожу огнем. Я рвалась и брыкалась, но не могла освободиться или хотя бы отшвырнуть зажимающую мне рот руку. Мои щеки подернулись инеем, подбородок заледенел, губы накрепко смерзлись. Рыцарь усмехнулся и убрал руку, и я с трудом вздохнула обмороженным носом. Лицо горело, как от кислоты, злой холод пробирал до костей.
– Так‑то лучше. – Рыцарь уставился на меня. – Ни к чему нам тут сейчас красавчик Ясень, да?
Я вздрогнула, узнав самодовольный и высокомерный тон. Рыцаря моя реакция позабавила.
Он поднял забрало с лица, подтверждая мои подозрения. Сердце ушло в пятки, я задрожала, силясь справиться со страхом.
– Соскучилась, принцесса? – Синие глаза‑брильянты Рябины вспыхнули в темноте, если бы нос не замерз, я бы задохнулась от отвращения. Старший брат Ясеня теперь выглядел иначе; некогда прекрасное лицо с угловатыми чертами покрылось кошмарными ожогами, превратилось в маску из обнаженной плоти. Сукровица сочилась из зияющих на щеках ссадин, нос ввалился, оставив на своем месте жуткую дыру. Лицо казалось ухмыляющимся черепом, пылающие болью и безумием остекленевшие глаза глубоко запали.
– Тебе противно? – прошептал он мне. – Это испытание, мой обряд посвящения. Железо выжигает слабую и бесполезную плоть, чтобы я смог возродиться одним из них. Нужно просто перетерпеть боль, пока не закончится перерождение. Когда Железный король захватит все Небывалое, я единственный из старокровок переживу перемены.
Я затрясла головой, хотела объяснить, что он не прав, что нет никакого обряда посвящения, что фальшивый король попросту использует его, как всех остальных…
Но конечно, через лед я говорить не могла. А Рябина вдруг выхватил кинжал – клинок из оникса, тонкий и зазубренный, похожий на акулий зуб.
– Железный король хочет сам с тобой поквитаться, – прошептал он. – Но будет достаточно, если ты попадешь к нему едва живой. Пожалуй, отрежу‑ка я тебе пару пальчиков, оставлю для Ясеня. Что скажете, ваше высочество?
Он освободил мне одну руку, схватил меня за запястье и пригвоздил к земле, не обращая внимания на мои дикие взбрыкивания.
– Ах, принцесса, дергайся еще! Это так эротично!
А потом схватил нож покрепче и занес надо мной, выбирая, по какому пальцу нанести удар.
Я глубоко вздохнула, силясь унять панику, и постаралась думать связно. Меч – вот он, близко, но пошевелиться я не могу. Попытка воспользоваться чарами меня обессилит или вовсе иссушит, однако выбора не осталось. Рябина уже примеривался кончиком клинка к моему пальцу, но растягивал удовольствие; показались первые капельки крови. Я же сосредоточилась на рукоятке.
«Дерево есть дерево, – раздался у меня в голове голос Пака. – Простая деревяшка, корабельная корма, деревянный лук или обычная швабра – Летняя магия может все оживить, хотя бы на мгновение. Ты владеешь этой силой по праву рождения. Сосредоточься». 
Вспыхнули чары, и рукоять ножа ощетинилась блестящими шипами, пронзающими и перчатку, и саму плоть Рябины. Почти тут же нахлынула тошнота, комната поплыла у меня перед глазами, и я разорвала связь. Рябина взвыл, отпрянул и выпустил мою руку. Как я и надеялась! Внутренне ликуя и стараясь не поддаваться тошнотворной слабости, я запустила свободную руку под забрало врага и вцепилась в изуродованное, обожженное лицо.
От вопля Рябины палатка содрогнулась. Он выронил клинок и схватился за лицо, а я со всей силы его оттолкнула, вскочила на ноги и схватила меч. Другой рукой я растирала обмороженное лицо – лед потрескался, ледышки сходили прямо с лоскутами кожи; я едва сдерживала слезы. Рябина навис надо мной.
– Ты и вправду надеялась меня победить? – Он выхватил свой меч, льдисто‑голубой и такой же зазубренный, как кинжал, и шагнул ко мне. Его лицо кровоточило, один глаз был зажмурен. – Почему ты не убежала, принцесса? Беги к Ясеню и папочке – я не смогу гнаться за тобой по лагерю.
Я отковыряла последнюю льдинку с губы и сплюнула на землю между нами. На губах осталась кровь.
– Больше я не убегаю, – заявила я. Его уцелевший глаз сузился. – И спиной к тебе не повернусь. Я хочу, чтобы ты передал послание фальшивому королю.
Рябина оскалил клыки и шагнул вперед. Я не отступила, только приняла оборонительную стойку, как показывал мне Ясень.
Судя по той схватке Рябины с Ясенем, которую мне довелось наблюдать, противник был гораздо сильнее меня. Но теперь злость пересиливала страх, и я наставила на врага меч.
– Передай фальшивому королю, что не нужно никого за мной подсылать, – заявила я твердым, насколько сумела, голосом. – Я иду к нему. Я иду, а когда найду его, то убью.
И с ужасом поняла, что действительно так думаю. Теперь либо он, либо мои родные – и смертные, и фейри. Фальшивый король должен умереть, чтобы остальные жили. Как напророчил Грим, я сделалась орудием Дворов, убийцей.
Рябина презрительно фыркнул.
– Я непременно передам ему, принцесса, – насмешливо бросил он. – Но и ты не уйдешь от меня невредимой.
Он опять шагнул вперед, а я попятилась к стене палатки.
– Пожалуй, в качестве трофея отрежу ухо – просто, чтобы доказать королю, что я справился.
Рябина прыгнул, захватив меня врасплох стремительным движением. Я отпрянула, взмахнула мечом, сумела отвести удар, однако кончик чиркнул по моей щеке, ожег кожу. Я споткнулась и, падая, вывалилась из палатки наружу.
Прямо на меня расширенными от ужаса зрачками взглянуло безжизненное, окоченевшее лицо Дейлина. Затем мертвый эльф пошел мелкой дрожью и истаял, точно кубик льда в микроволновке, только лужица воды осталась на земле.
Я неловко вскочила и попятилась прочь от палатки. Щека горела, по лицу стекало что‑то теплое.
– Ясень! – закричала я, лихорадочно озираясь. – Пак! Тут Рябина! Рябина!
В лагере было темно и тихо. Пьяные фейри храпели там же, где упали, повсюду валялись бутылки и кружки. Дым лениво клубился над потухшими кострами, в темноте догорали угли.
Рябина отбросил полог и нагло выскочил из палатки на открытое место. Все еще ухмыляясь, он приложил два пальца к губам и издал пронзительный свист, зазвеневший над лесом.
– А, принцесса, все‑таки убегаешь? – вопросил он. Валяющиеся поблизости фейри озадаченно заморгали и стали со стонами усаживаться на земле. – Как же ты намерена убить Железного короля, если даже с рыцарем не в силах сладить?
– Придумаю, – заявила я, наставив меч ему в грудь. – У меня уже получалось.
Рябина хихикнул.
– Будем ждать с нетерпением, принцесса. Передай Ясеню от меня привет.
– Рябина!
Лагерь содрогнулся от гневного окрика Ясеня. Темный принц появился из ниоткуда, в облаке черно‑красной ярости. Он бросил страшный взгляд на брата: пустой, остекленевший, смертоносный взгляд, не суливший пощады.
Рябина рассмеялся и взмахнул рукой.
Сверху ему ответил громовой рев, и на нас обрушилась двухтонная коричневая виверна. Чешуйчатая тварь визжала и била хвостом. Я еле увернулась от укола блестящего, ядовитого шипа и лихорадочно ударила по нему мечом. Шипастый кончик хвоста отлетел в сторону и упал, извиваясь, на землю, а я потеряла равновесие от силы удара. В ту же секунду сверкнул меч Ясеня и поразил огромный желтый глаз зверюги.
Виверна с визгом отпрянула; Рябина одним стремительным движением вскочил на ее чешуйчатую шею, и они взмыли ввысь. Взбивая воздух кожистыми крыльями, огромная тварь взяла курс на опушку леса и скрылась на просеке, уводящей в Железное королевство; насмешливый хохот Рябины тоже вскоре затих вдали.
Ясень, отдуваясь, спрятал меч в ножны и помог мне встать.
– Меган, ты цела? – Его взгляд задержался на оцарапанной щеке. – Прости, я не мог вернуться раньше. Маб потребовала полный отчет за все время нашей ссылки. Что случилось?
Я поморщилась. Говорить было больно, ныла разбитая губа, левая щека горела, как будто утюгом приложили.
– Он заявился в мою палатку, похвалялся, что станет Железным, говорил, что лжекороль меня ждет. Хотел отрезать мне несколько пальцев – для тебя. – Взгляд Ясеня при этих словах нехорошо потемнел. – Но потом я ему глаз выцарапала. Ай… – Я осторожно коснулась щеки и скривилась от боли, на пальцах осталась кровь. – Сволочь.
– Я убью его, – тихо и страшно выдохнул Ясень.
– Принцесса! – Пак примчался без рубашки, на голове – сорочье гнездо. – Что случилось? Кто тут носится, Рябина?! Да что вообще происходит?
Я была так сердита на него, что едва удержалась от расспросов, где этого негодяя всю ночь носило. В волосах еще цветочки вплетены, на обнаженной спине свежие царапины… В общем, я только и ответила:
– Да, это был Рябина. Не знаю, как он пробрался по лагерю. И теперь уж непременно доложит лжекоролю, что я здесь.
– Тогда нам нужно приготовиться, – нахмурился Ясень.
В этот миг над деревьями резко и протяжно разнесся звук горна. Потом еще сигнал, еще, фейри торопливо выбирались из палаток и встревоженно моргали, вырванные из забытья. Ясень тоже повернулся на звук, и по его лицу скользнула тень жутковатой улыбки.
– Идут.
В лагере началась организованная суматоха. Фейри вскакивали на ноги, хватались за оружие и доспехи. Капитаны и лейтенанты строили свои силы в боевые порядки. Погонщики грифонов и виверн бросились за подопечными тварями; рыцари торопливо седлали эльфийских скакунов, а кони вскидывали головы и возбужденно пританцовывали. На какой‑то момент у меня появилось странное ощущение снимающегося фильма на средневековый сюжет, в стиле «Властелина колец». Повсюду скакали конные рыцари. Меня замутило от внезапного осознания происходящего. Это никакое не кино. Предстоит настоящая битва, и живые твари будут изо всех сил стараться меня прикончить.
– Меган Чейз!
Прямо по лужам, уворачиваясь от толчеи, ко мне подскакали две козлоногие сатирочки.
– Ваш отец послал нас должным образом одеть вас к бою! – выпалила одна из них. – Он придумал кое‑что специально для вас. Пожалуйте за нами.
О, ужас! Когда в прошлый раз Оберон «придумал кое‑что специально для меня», это кое‑что оказалось жутким бальным платьем, которое я и надевать не стала. Но Ясень выпустил мою руку и легонько подтолкнул к ожидающим сатиркам.
– Иди с ними. Мне тоже нужно кое‑что себе подобрать.
– Ясень…
– Я скоро. Присмотри за ней, Плутишка. – И он умчался, моментально затерявшись в толпе.
Сатирки, нетерпеливо переглядываясь, привели нас к странной белой палатке в Летней части лагеря. Шатер был соткан из чего‑то легкого и дымчатого, ткань обвивалась вокруг шестов тонкими нитями, неприятно напоминающими паутину. Провожатые пригласили меня внутрь, но Пака я твердо остановила у входа – пусть снаружи ждет, пока я буду переодеваться. А сама вошла, не обращая внимания на его глупейшую ухмылку и стараясь не думать, что он тут же проскользнет внутрь мышью и будет за мной подсматривать.
Внутри было темно и тепло, стены затканы скользкой и хрусткой паутиной, шуршащей, как будто в ней копошились сотни крошечных живых существ. В полумраке меня поджидала высокая и бледная длинноволосая женщина, ее черные круглые глаза пылали на бледном лице.
– Меган Чейз, – выдохнула женщина, следя за каждым моим шагом, – ты явилась снова. Какая удачная встреча.
– Дама Ткачиха. – Я кивнула, узнав главную швею Небывалого, и подавила желание почесаться. Мы уже встречались прежде, когда я впервые попала в Волшебную страну, и сейчас, как и тогда, в ее присутствии я вся зудела, точно от прикосновений тысячи ползучих насекомых.
– Сюда, сюда! – Дама Ткачиха поманила меня бледной паучьей лапкой. – Бой вот‑вот начнется, а твой отец поручил подготовить для тебя доспехи.
Она повела меня в глубь палатки, в полумраке на тонких белых растяжках что‑то мерцало.
– Это моя лучшая работа. Что ты думаешь?
На первый взгляд наряд был похож на длинное пальто с застежкой у пояса и фрачными полами на спине. Присмотревшись, я поняла, что «ткань» доспехов собрана из крошечных чешуек, податливых на ощупь, но невероятно крепких. Спинка была изукрашена сложным геометрическим узором. Наряд довершали перчатки, наколенники, гетры и сапоги, изготовленные из того же чешуйчатого материала.
– Ого! – Я подошла поближе. – Красиво!
Дама Ткачиха фыркнула.
– Как обычно, мои таланты недооценены, – вздохнула она и, щелкнув пальцами, подозвала к себе двух послушных сатирочек. – Я, величайшая швея Небывалого, вынуждена кроить доспех из драконовой чешуи для каких‑то там полукровок. Хорошо, девочка. Примерь. Подойдет идеально.
Сатирки помогли мне облачиться в наряд, оказавшийся на удивление легким и удобным. Не считая перчаток и наколенников, я его даже не чувствовала. Видимо, так и задумывалось.
– Мило, – раздался от входа голос Пака, и сам он вошел в палатку. Я удивленно моргнула. Мой друг тоже нарядился для битвы: на нем была кожаная нагрудная пластина поверх серебристо‑зеленой кольчуги, краги из темной кожи и высокие сапоги. Подпоясался он зеленым платком, изукрашенным кудрявыми лозами и листьями, а плечи закрыл толстыми защитными наплечниками, напоминающими грубую шишковатую кору дерева.
– Не ожидала, принцесса? – Пак пожал плечами, отчего наплечники резко дернулись. – Я доспехов обычно не ношу, но ведь и с армией Железных фейри редко сталкиваюсь. Вот, решил слегка подстраховаться.
Он окинул взглядом мой наряд и одобрительно кивнул.
– Впечатляет. Настоящая драконья чешуя, почти все выдержит.
– Надеюсь, – пробормотала я.
Ткачиха хмыкнула.
– Конечно, выдержит, девочка, – бросила она бескровными губами. – Как ты думаешь, кто придумал такой наряд? Ну, все, пошли, пошли! У меня и другая работа имеется! Все вон!
Мы с Паком выскочили из палатки. Лагерь к этой минуте практически опустел, отряд за отрядом Летние и Зимние воины продвигались к опушке металлического леса. Ждали начала битвы.
Я поежилась. Пак, словно прочитав мои мысли, подошел ближе и взял меня за локоть.
– Не волнуйся, принцесса, железным сволочам придется справиться со мной , коль они захотят добраться до тебя. – Он закатил глаза. – И, конечно, с темным рыцарем… Вот и он.
– Где? – Я проследила за взглядом друга: из‑за соседней палатки к нам направлялся Ясень. Его доспехи сверкали на солнце – черные, украшенные льдистым серебром и стилизованным изображением волчьей головы на нагрудной пластине. Он выглядел невероятно грозно – настоящий черный рыцарь из древних сказаний, в развевающейся за плечами видавшей виды мантии.
– Оберон зовет тебя, – объявил Ясень, окинув мой наряд быстрым одобрительным взглядом. – Хочет, чтобы ты держалась позади, подальше от драки. У него там полк телохранителей, чтоб защищать…
– Я к нему не пойду.
Ясень и Пак озадаченно переглянулись.
– Я буду драться, – заявила я самым решительным тоном, на который только была способна. – Не собираюсь отсиживаться в сторонке и смотреть, как остальные за меня умирают.
– Думаешь, это правильно, принцесса?
Я улыбнулась Паку:
– Хочешь меня остановить?
Он вскинул руки и с ухмылкой покачал головой.
– Даже не мечтаю! Просто хорошо бы ты понимала, что делаешь.
Я посмотрела на Ясеня: а он что думает? Станет меня отговаривать? Принц смотрел на меня серьезно и оценивающе, как учитель на ученика.
– Ты никогда не сражалась на настоящей войне, – негромко произнес он, и в его голосе послышались тревожные нотки. – Ты не знаешь, что такое битва всерьез. Ничего похожего на дуэль один на один. Жестокость, кровь и хаос… а времени подумать никто не даст. Мы с Плутом постараемся тебя уберечь, но тебе придется драться самой и придется убивать. Без жалости. Ты точно готова?
– Да. – Я вздернула подбородок и не отвела взгляд. – Точно.
– Хорошо. – Он коротко кивнул и показал на лес. – Они идут.

13. Ползучее железо

Впереди зловещей стеной ощетинилась эльфийская сталь – свет отражался от мечей, щитов и доспехов. Тролли и огры нетерпеливо переминались на месте, сжимая палицы. Гоблины и красные колпаки облизывали заостренные зубы, глаза их светились жаждой крови. Дриады и лешие ждали молча, с перекошенными от страха и ненависти зеленоватыми и коричневыми лицами. На этих созданиях сильней всего сказывалось медленное разложение Небывалого, и я еще раз осознала, сколько поставлено на карту.
Я до боли сжала металлическую рукоять меча и подумала: «Ну, давайте!» 
Из леса раздался громкий топот – сотни ног шагали прямо к нам. Хрустели ветки, деревья раскачивались, армии Лета и Зимы взвыли, предчувствуя врага. «Вам меня не одолеть. Лжекороль не победит! Ваше наступление закончится прямо здесь». 
– Начинается! – рявкнул Ясень.
Железные фейри с металлическим визгом и лязгом вырвались на открытое пространство. Проволочные солдаты и Железные рыцари, гончие, паучихи, скелетообразные создания, напоминающие своим металлическим блеском Терминатора, и сотни других, разных форм и размеров, вываливались из леса огромной беспорядочной сворой. На миг две армии воззрились друг на друга, глаза солдат пылали ненавистью и жаждой крови. Потом огромный тяжеловооруженный рыцарь в стальном шлеме, увенчанном шипастыми рогами, выскочил вперед, взмахнул рукой, и Железные твари с диким визгом бросились в атаку.
Светлые и Темные взревели в ответ и ринулись им навстречу. Противники сближались, и пространство между ними стремительно сокращалось. Две армии сошлись с оглушительным грохотом и лязгом оружия, и воцарился хаос.
Ясень с Паком держались поближе ко мне и первые не нападали, разве что отбивали атаки врага. Передовые отряды приняли на себя основной удар, но постепенно Железные твари стали пробиваться все глубже сквозь редеющие отряды фейри. Я сжала меч покрепче и постаралась сосредоточиться, но получалось неважно. Все происходило слишком быстро, воины метались во все стороны, мечи сверкали, раненые выли и вскрикивали. На меня бросилось нечто вроде гигантского хищного богомола с когтистыми лапищами, но Ясень вышел вперед и мечом отогнал жуткую зверюгу. Железный рыцарь, с головы до пят закованный в пластинчатую кольчугу, рванулся ко мне, однако благодаря подставленной Паком подножке растянулся на земле.
Еще один рыцарь в броне пробился сквозь толпу сражающихся, размахивая широким и зазубренным двуручным мечом. Я машинально увернулась от удара и ткнула в ответ своим собственным оружием. Кончик моего клинка чиркнул по нагрудной пластине, оставив зияющую дыру, но рыцаря не задел. Тот гулко рассмеялся, уверенный в собственной победе, и, размахнувшись у меня над головой оружием, напал повторно. Я поднырнула под удар, сделала выпад и вонзила меч под вражеское забрало, проткнув насквозь.
Рыцарь рухнул как подкошенный. Меня замутило, но раздумывать над только что сделанным было некогда. Из леса появлялись новые и новые Железяки. Я заметила, как Оберон в облаке клубящихся чар, на огромном черном боевом коне ворвался прямо в гущу битвы и взмахнул рукой перед собой. Земля вдруг вздыбилась корнями и ветками, плети обвивались вокруг Железных фейри, душили и утягивали вниз. Маб, стоя на вершине холма, воздела руки и послала по полю безудержный ураган, замораживающий врагов на месте и засыпающий ледяными осколками. Армии Лета и Зимы взревели с новым воодушевлением и хлынули на противника.
Но тут вдруг из‑за деревьев вывалилось что‑то черное и огромное: гигантское железное насекомое размером с огромного слона врезалось в беспорядочные ряды сражающихся, круша все на своем пути. Четыре эльфа с блестящими металлическими волосами сидели на платформе на спине чудовища и палили из древних мушкетов.
Выстрелы косили и Летних, и Зимних фейри, а из‑за деревьев показалось еще одно жуткое насекомое. Мечы и стрелы отскакивали от темных блестящих туш, а жуки танками катились по нашему лагерю, сея повсюду смерть.
– Отступаем! – загремел над полем битвы голос Оберона. – Меняем тактику! Отходим!
Силы Лета и Зимы подались назад, а я вдруг ощутила источаемую насекомыми волну Железных чар. Я прищурилась и всмотрелась, стараясь не отвлекаться на окружающее безумие. Жуки как будто высветились резкими силуэтами на смазанном фоне, вокруг них, холодно и бесцветно, мерцали Железные чары. Плотные громоздкие панцири были практически неуязвимы, зато конечности у насекомых показались мне тоненькими и жиденькими, едва способными удержать вес чудовищ. Сочленения были хрупкие и заржавленные… и у меня забрезжила призрачная идея!
– Ясень, Пак! – Оба тут же подскочили ко мне. – По‑моему, я знаю, как свалить жука, только нужно подобраться ближе! Расчистите мне дорогу!
Пак непонимающе нахмурился.
– Что, прямо на врага? Нам приказали отступать!
– Нужно остановить этих жуков, пока они тут половину лагеря не затоптали! – Я с мольбой повернулась к Ясеню. – Я смогу, но вы должны меня прикрыть! Ясень, пожалуйста!
Тот некоторое время смотрел на меня, затем коротко кивнул.
– Мы тебя туда доведем. Плут, прикрой меня сзади.
Он бросился вперед, против потока отступающих фейри, Пак за ним. Мы пробивались в самый эпицентр битвы, туда, где землю усеяли покалеченные тела павших. Выжившие бились здесь гораздо более ожесточенно, и моим телохранителям приходилось непросто.
Раздался огнестрельный залп – виверна взвизгнула и, рухнув на землю в нескольких шагах от нас, бешено захлопала крыльями. Массивное насекомое маячило над нашими головами, блестящий черный панцирь загораживал солнце.
– Так достаточно близко, принцесса? – Пак отбивался от двух проволочных солдат, целящихся в него острыми, как бритвы, когтями. Ясень по другую руку от меня взревел и схлестнулся с Железным рыцарем, мечи звенели и пели у нас над головами.
– Задержите их на несколько секунд! – выкрикнула я, отвернулась к железному насекомому и стала разглядывать его брюхо снизу. Да, конечности сочлененные, на металлических болтах. Паучья лапа топнула совсем рядом со мной, я увернулась и зажмурилась, напитываясь Железными чарами прямо из воздуха, от жука и зараженных земель вокруг нас. Грохотали ружейные выстрелы, пели мечи, крики фейри отдавались у меня в голове, но я положилась на своих телохранителей, а сама сосредоточилась на главном.
Я распахнула глаза, уставилась на одну из насекомьих конечностей, на крошечный болт, скрепляющий два сочленения, и потянула.  Заржавевшая гайка дрогнула и вдруг отлетела, как пробка из бутылки, лишь сверкнул металл на солнце. Насекомое покачнулось и рухнуло на бок в грязь, точно автобус с проколотой шиной.
– Да! – заверещала я. Но тут опять нахлынула тошнота, желудок скрутило от боли, и я упала на колени, еле сдерживая рвоту.
Надо мной нависла тень – чудовищный корпус жука медленно опрокидывался, распугивая и Железяк, и обыкновенных фейри, однако сил не было даже шевельнуться.
В глазах потемнело… но тут Ясень схватил меня за руку и рывком поднял на ноги. Мы отскочили в сторону, а жук, издав громогласный стон, перевернулся на спину, раздавив под собой своих же стрелков‑наездников. Чудище валялось вверх тормашками и беспорядочно дергало уцелевшими лапками.
Я истерически хихикнула. Ясень буркнул что‑то неразборчивое и крепко меня обнял.
– Тебе нравится пугать меня до потери пульса, да? – прошептал он, я почувствовала, как принц дрожит – от волнения или чего‑то еще? Не успела я ответить, как он меня отпустил, отстранился и вновь сделался бесстрастным телохранителем.
Переводя дух, я посмотрела вслед исчезающим в металлическом лесу железным тварям. Второго жука опутала и повалила на землю мешанина извивающихся лиан и веток; его стрелков пронзили гигантские ледяные копья. Видимо, работа Маб и Оберона.
– Все закончилось? – спросила я. – Мы победили?
Пак, весь покрытый чем‑то черным и липким, как масло, кивнул, но взгляд у него был мрачный.
– Если можно так выразиться, принцесса.
Я огляделась по сторонам, и меня опять замутило. По всему полю лежали тела нападавших и защитников, кто‑то стонал, другие были тихи и недвижны. Некоторые уже обращались в камни, лед, землю, ветви, лужицы воды или вовсе бесследно растворялись. Иные метаморфозы происходили моментально, другие растягивались на несколько часов. Так или иначе, от эльфов не оставалось физических оболочек.
Теперь я заметила, как близко подступил Железный лес – практически к центру лагеря. К моему ужасу, прямо у нас на глазах молоденький зеленый росток покрылся блестящим металлом, серый яд пропитал его до самой сердцевины, насквозь. Несколько листиков отделились от ствола и, кружась, легли на землю, поблескивая, как лезвия.
– Железо распространяется все быстрее… – На нас упала тень – подскакал Оберон на боевом скакуне, его глаза светились янтарем в забрале рогатого шлема. – После каждой битвы мы вынуждены сдавать позиции. Вместе с каждым поверженным Зимним или Летним фейри Железное королевство растет, уничтожая все у себя на пути. Если так пойдет и дальше, то не останется ничего. – В голосе Оберона зазвенел гнев. – А еще, Меган Чейз, я велел тебе не лезть в битву. Ты бросилась навстречу опасности, вопреки всем моим стараниям тебя уберечь. Почему ты меня упорно не слушаешься?
Пропустив вопрос мимо ушей, я опять оглянулась на темный лес, где скрылись остатки Железных тварей. Враг, изготовившийся к дальнейшему продвижению, наблюдал за нами своим ядовитым взором. Где‑то там, в безопасности Железных земель, поджидал фальшивый король, терпеливо и самоуверенно, ведь никто бы не смог его тронуть.
– Теперь он знает, что я здесь, – прошептала я, с трудом подавив дрожь в голосе. – Мне нельзя здесь оставаться – чтобы захватить меня, он будет насылать на вас все, что только способен.
– Когда ты уходишь? – В голосе Оберона не было ни тени чувства.
Я тихонько вздохнула.
– Вечером. – И, вздрогнув, обхватила себя руками за плечи, не в силах скрыть собственный испуг. – Чем скорей, тем лучше. Все, пора.

14. В королевстве железа

Я аккуратно положила одеяло к остальным припасам: пакетикам с орешками и сухофруктами и меху с водой. Вода, еда, одеяло… что еще мне пригодится в этом адском походе? Просто убила бы за некоторые чисто человеческие мелочи – фонарик, аспирин, туалетную бумагу!.. Увы, в Небывалом не собирались потакать моей наполовину человеческой природе.
Полог палатки откинули, и в жутковатом красном лунном свете нарисовался силуэт Ясеня.
– Готова?
Я закрыла рюкзак и, вполголоса чертыхаясь, негнущимися пальцами стала бороться с завязками.
– Более или менее… – Вот черт, опять не так завязываю!
Ясень схватил меня в охапку и накрыл мои дрожащие ладони своими руками. Я смежила веки и расслабилась. Прохладное дыхание щекотало мне шею.
– Я не хочу быть их убийцей, – прошептала я. Он промолчал, только пальцы сжал покрепче и прижал меня еще сильнее. – Я не думала… когда убила Машину… не думала, что придется опять… У меня с тех пор кошмары.
Я вздохнула и спрятала лицо у него на груди.
– Я не иду на попятную. Понимаю, что должна все это сделать, но… Я не убийца, Ясень!
– Знаю, – прошептал он мне на ухо. – Ты совершенно точно  не убийца. Посмотри.
Он разжал кулаки, развернул мои ладони кверху и стал поглаживать подушечки большими пальцами.
– Видишь, чистые. Ни пятен, ни крови. Поверь мне, видела бы ты мои…
Ясень со вздохом вновь стиснул кулаки, пряча в них мои ладони.
– Я хотел бы избавить тебя от моей судьбы, – выдохнул он тихо‑тихо, едва слышно. – Давай я сам убью фальшивого короля. На моих руках так много крови, что еще одно убийство ничего не значит.
– Ты это сделаешь?
– Если смогу.
Я раздумывала над его предложением. Обниматься было уютно.
– Пожалуй… ведь не важно, кто его прикончит, да? Главное, чтобы лжекороль умер?
Ясень пожал плечами, но мне было как‑то не по себе от такого решения. Я сама согласилась убить фальшивого короля, нельзя, чтобы кто‑то убивал вместо меня, особенно Ясень.
Хотя я по‑прежнему не представляла, как и что буду делать, когда мы окажемся на месте. На этот раз у нас не было магической стрелы. Была только… я.
– Давай пока не будем беспокоиться об этом, – предложила я, не желая больше думать на подобные темы. – В любом случае, сначала нам нужно до него добраться.
– Вот именно. А мы никогда не доберемся, если вы друг с другом так и будете все время обжиматься, – объявил Пак, с шумом врываясь в палатку.
Покраснев, я отскочила от Ясеня и притворилась, будто вдруг решила перепроверить припасы. Пак фыркнул и распахнул полог нараспашку.
– Если вы, наконец, готовы…
Мы вышли в тихую морозную ночь. Дыхание застывало в воздухе, черные, как сажа, снежинки падали на руки и лицо. До самого леса, по обе стороны дороги армии Зимы и Лета провожали нас взглядами, сотни эльфийских глаз горели в темноте. Где‑то в глубине лагеря завизжала виверна, в остальном все было тихо.
Маб и Оберон стояли в первом ряду, недвижимые, как сами деревья. Дальше поблескивал и растворялся в темноте лес стальных деревьев.
– Мы дали вам все, что смогли, – объявил Оберон, и его голос торжественным эхом громыхнул над толпой. – Нам остается лишь пожелать вам удачи. С этого момента вы – сами по себе.
Маб махнула рукой, и из толпы к ней подскочил гоблин в лиственной маскировке, здорово смахивающий на живой куст.
– Нюхх выведет вас на опушку леса, к настоящей пустоши, – выдохнула она, не сводя взгляда с Ясеня. – Дальше пойдете сами. Туда, откуда наши разведчики никогда еще не возвращались.
Оберон по‑прежнему рассматривал меня непроницаемыми зелеными глазами. Лесной владыка выглядел уставшим и осунувшимся; впрочем, быть может, просто тени так легли ему на лицо.
– Будь осторожна, дочь, – проговорил он голосом, обращенным только ко мне.
Я вздохнула. От Оберона большей отеческой заботы не дождешься.
– Хорошо, – откликнулась я, перекидывая рюкзак на другое плечо. – Мы не подведем, я…
Я едва не выпалила «Клянусь!» , но удержалась – кто знает, смогу ли я сдержать подобное обещание.
– Я не сдамся.
Он коротко кивнул мне. Ясень поклонился своей королеве, а Пак, так и не сломленный, подмигнул Оберону. Я повернулась к гоблину.
– Идем, Нюхх.
Гоблин заковылял в гущу леса, сливаясь с кустарником. Вместе с Ясенем и Паком я последовала за этой несуразно подпрыгивающей кучей листьев, и вскоре лагерь растаял у нас за спиной.

– Вспоминаю, – через несколько минут пробормотал Ясень. Следуя за гоблином‑лазутчиком, мы пробирались меж деревьев и подныривали под стволы, словно облитые ртутью, поблескивающие металлическим блеском в неверном свете. – Кажется, я понял, где мы.
– Неужто? – саркастически осведомился Пак. – А я‑то все гадаю, принц, когда же до тебя дойдет. Разумеется, мало кто из наших догадывался, насколько они близко, так что хвалю за знание собственной истории. – Он фыркнул. – Держу пари, и Оберон, и Маб все поняли, но специально молчали. Очень в их духе.
– Что поняли? – Я озиралась по сторонам, не замечая ничего необычного… не считая ометалличенного леса. – А где мы?
– Это земли фоморов, – нахмурился Ясень. – Мы направляемся прямиком к Маг Туиред.
Я растерялась.
– Что за Маг Туиред? Кто такие фоморы?
– Древняя раса гигантов, принцесса, – отозвался Пак, уворачиваясь от низко нависшей ветки. – Подводные демоны, самые жуткие твари, каких только можно представить. Толпы отвратительных монстров. Я имею в виду одноруких, одноглазых страшилищ, копытоголовых и безобразных до крайности. У них как‑то раз была королева с зубами даже на каждой…
– Ладно‑ладно, поняла. – Меня передернуло, я едва не оцарапалась о куст, поросший металлическими иглами‑колючками. – А что, эти здоровенные гиганты враждебны? Как думаете, Железо их убило?
– О, они совершенно точно были враждебны! – весело подтвердил Пак. – Мы даже когда‑то с ними воевали, давным‑давно. Единственный прошлый случай сотрудничества Лета и Зимы, верно, принц?.. Э, погоди‑ка, ты тогда еще даже не родился?
– Они вымерли, Меган, – объяснил мне Ясень, не слушая Пака. – Исчезли много веков назад, полностью уничтоженные Зимой и Летом. Их город, Маг Туиред, превратился в руины, и никто туда не ходит. Там нехорошо, сплошь проклятья и неведомые чудовища. Один из самых темных уголков Небывалого.
– И идеальное место для нового Железного короля, – задумчиво протянула я.
Мы все примолкли; деревья неожиданно закончились, и перед нами распростерлось Железное королевство.
Мне вспомнилось сердце владений Машины, ровная, растрескавшаяся равнина, испятнанная ручьями лавы, и бесконечная железная дорога, ведущая к черной башне.
Здесь было не так: осыпающаяся каменистая пустыня с зубчатыми скалами и неровными холмами. При более пристальном рассмотрении я поняла, что некоторые холмы – вовсе не холмы, а огромные груды мусора: покрышки, трубы, битые машины, проржавевшие бочки, спутниковые тарелки, сломанные компьютеры и ноутбуки, даже самолетное крыло! Уличные фонари вырастали прямо из скалистой равнины, торчали на верхушках скал, неровно перемигивались сквозь дымку. Ржаво‑красная луна, покачивающаяся меж двух зубчатых гряд холмов, казалась совсем близко.
– Занятно, – высказался Пак, скрестив руки на груди. – Знаете, я раньше думал, что земли фоморов уже ничем не испортить. Как приятно, что и я порой могу ошибиться.
Ясень молча сделал шаг вперед, рассматривая пустошь. Он стоял спиной ко мне, отвернувшись, но и не видя его лица, я догадывалась: принц вспомнил, как мы очутились в Железном королевстве в прошлый раз. Может быть, он уже жалеет о своем обещании?
Гоблин Нюхх робко кашлянул, пробормотал извинения и пустился наутек, обратно в лес, той же дорогой, которой привел нас сюда, оставив на произвол судьбы.
Внезапно встревожившись, я присмотрелась внимательнее к Ясеню и Паку; как это я сразу не сообразила? Мы ведь уже глубоко внутри Железного королевства; к этому моменту мои спутники, наверное, ощутили бы на себе смертельное действие яда, если бы амулеты не действовали?
– Ну, как вы двое? Ясень? Посмотри на меня! – Я схватила принца за руку и развернула к себе, вглядываясь в его лицо. Он был бледней обычного. – Амулеты не работают, да? Я так и знала. Нужно возвращаться.
– Нет. – Ясень положил свою руку на мою. – Все в порядке, Меган. Амулеты действуют достаточно неплохо. Да, я чувствую Железо, но терпеть могу. Не так, как раньше.
– Точно? – Когда он кивнул, я переключилась на Пака. – А ты?
Тот пожал плечами:
– Не сказать, что ощущения, как от массажа, принцесса, но переживу.
Я рассердилась:
– Я знаю, что фейри не способны обманывать, но лучше бы вы и не пытались прикидываться ради моего спокойствия. – Оба промолчали, и я разозлилась еще сильнее. – Я серьезно, ясно?
– Угомонись, принцесса, – огрызнулся Пак. – Амулеты работают. Понятно, что чувствую я себя не блестяще, но меня и не выворачивает наизнанку от тошноты. Переживу. Бывало и хуже.
– И это все равно не важно, – спокойно посмотрел на меня Ясень. – Я все равно с тобой, что бы ни случилось. Мы не можем повернуть назад. И только зря тратим время.
– Верно, – раздался третий голос откуда‑то спереди. – В конце концов, защитные свойства ваших амулетов ограниченны. Чем дольше вы будете стоять без дела, тем меньше протянете.
Я даже не удивилась и, оглянувшись, потребовала:
– Грималкин, хватит прятаться! Ты где?
Кот расселся на соседнем валуне, там, где еще секунду назад было пусто, и лениво мурлыкнул:
– Вы опоздали. Снова.
– Что ты тут делаешь, Грим?
– Разве это не очевидно? – Грималкин зевнул и посмотрел на каждого из нас по очереди. – То же, что и всегда, человек. Помогаю тебе не свалиться в темную яму или не вляпаться в гнездо гигантского паука.
– Тебе нельзя тут оставаться, – заявила я коту. – Железо тебя погубит, а амулета у тебя нет.
Грималкин фыркнул:
– В самом деле, человек, порою ты непроходимо непонятливая. Как ты думаешь, кто вообще надоумил Маб насчет амулетов?
Он вздернул морду, и я разглядела хрустальную капельку на пушистой грудке.
– У тебя тоже  есть? Откуда?
Кот уселся поудобнее и принялся вылизывать заднюю лапу.
– Правда, хочешь знать, человек? – уточнил он, искоса взглянув на меня. – Бойся получить ответ. Некоторые тайны лучше не разгадывать.
– И что это за ответ такой? Конечно, хочу, особенно теперь!
Он вздохнул, встопорщив усы.
– Очень хорошо. Но помни, ты сама настаивала. – Перестав умываться, кот завернулся в свой собственный хвост и строго взглянул на меня. – Помнишь, когда погиб Железный конь?
У меня защипало в горле. Еще бы! Ту ночь мне не забыть никогда! Как Железный конь отвлек врагов на себя, в одиночку, чтобы выиграть для нас время; как Железный конь заслонил меня от смертельного удара; как Железный конь, разбитый, покореженный, лежал на бетонном полу… Его последние слова… От воспоминаний к глазам подступили слезы.
А потом я припомнила, что Грималкин сидел совсем рядом с благородным Железным созданием, прямо перед его кончиной, низко‑низко склонив голову. Я тогда решила, будто мне померещилось, ведь кот в ту же секунду пропал из вида; теперь ясно, что это означало на самом деле.
Я похолодела.
– Что ты с ним сделал, Грим?
– Ничего. – Грималкин смерил меня немигающим взглядом. – Ничего, на что он прежде не дал согласия. Я понимал, что рано или поздно мне придется войти в Железное королевство, а Железный конь знал, что легко может погибнуть, пытаясь помочь тебе. Он был к этому готов. Мы пришли к… взаимопониманию.
– О господи! – Я вдруг догадалась и, разинув рот, вытаращилась на кота. – Это он внутри? Ты сделал амулет из Железного коня?
Меня затошнило, я попятилась прочь от Кайт Ши и наткнулась на Ясеня.
– Как ты мог? – прошептала я, непроизвольно вздрагивая. – Неужели ты во всем  видишь только сделки? Железный конь был нашим другом, я бы погибла без его помощи! Или тебе все равно, что он теперь вместо батарейки?
– Железный конь был готов пожертвовать всем ради тебя, человек. – Золотистые глаза‑щелочки пригвоздили меня к месту. – Он этого хотел. Хотел придумать, как тебя защитить, когда его не станет. Ты должна быть благодарна. Его жертва позволит нам продолжать поиски.
Кот спрыгнул с камня и обернулся через плечо.
– Ну? – Он дернул хвостом. – Идете или нет?
Я неохотно сделала несколько шагов вперед.
– Куда ж ты нас ведешь?
Он дернул ухом:
– Железный конь говорил мне, что если мы когда‑нибудь попадем с тобой в Железное королевство, то нужно найти его старого друга. Часовщика – так, кажется, его зовут. И он довольно близко. К счастью для нас.
– Для чего нам идти к Часовщику? Почему нельзя просто поискать фальшивого короля?
– Железный конь дал понять, что это важно, человек. – Грималкин мигнул и уселся, нетерпеливо дергая хвостом. – Но если ты не согласна, то, конечно, броди тут, пока не заблудишься, а амулеты не утратят свою силу. Или ты так и собиралась поступить с самого начала?
Я оглянулась на парней. Те одинаково пожали плечами.
– План не хуже любого другого, – высказался Пак, закатывая глаза. – То есть, если, конечно, кот знает, куда идти. Не хотелось бы мне тут заблудиться.
Грималкин негодующе растопырил усы.
– Пожалуйста, не оскорбляй меня! Заблудиться?.. Когда это я вас не туда заводил?
Я вздохнула:
– Ну, начинается…

Мы шли всю ночь; я начинала понимать, насколько же велик  был город фоморов.
Я воображала, что Маг Туиред будет весь в руинах: осыпавшиеся каменные стены, полуразвалившиеся здания, всего лишь груда булыжников там, где когда‑то высился замок… И возможно, в настоящем мире все так и выглядело бы. Но в Небывалом, где годы и время не существовали, и даже строения были неподвластны распаду, высокие башни Маг Туиред угрожающе маячили в туманной дали, изрыгая черный дым в смурное желтое небо.
– Сколько лет этому городу? – спросила я, исподлобья озирая пустынный пейзаж. Хотя небо было затянуто рваными желто‑серыми облаками, тысячи металлических поверхностей все равно отражали слепящий свет солнца. Пак с Грималкиным заметили какое‑то шевеление среди камней и теперь рыскали в поисках источника шума.
– Никто точно не знает, – отозвался Ясень, разглядывая окрестности. – Фоморы появились раньше нас, и город с самого начала был огромен. В ту эпоху Маг Туиред был наполовину встроен в смертный мир, он располагался в тех краях, которые сегодня зовутся Ирландией. Поскольку люди поклонялись нам, подобно богам, а Небывалое было совсем юным, многим эльфийским народам нравилось жить в мире смертных. Фоморы уже поработили несколько более слабых рас и попытались провернуть такое с нами. Естественно, нам это не особенно понравилось.
– И началась война?
– Война, которая сотрясла основания обоих миров. В конце концов Маг Туиред полностью затянуло в Небывалое, а фоморов изгнали в море. С тех пор их больше никто не видел. По крайней мере так рассказывают.
– Но если их больше нет… – я оглянулась на город, курившийся темным дымком, – что там дымится?
– Не знаю. – Ясень отвернулся к дальним башням. – Считается, что Маг Туиред много тысячелетий пустует. Судя по дыму, я бы предположил, что в Маг Туиред что‑то поселилось.
– Плохие новости. – Пак спрыгнул с невысокого уступа. – За нами следят. Мы с Гримом заметили, что сзади тащится что‑то вроде металлического насекомого‑переростка. Я пытался изловить эту дрянь, но он сбежал.
– Их много? – Ясень напрягся и схватился за меч, наверное, вспомнив, как боролся с ордой гремлинов, когда мы оказались тут в прошлый раз.
Пак покачал головой, глаза у него потемнели.
– Понятия не имею. Видимо, кому‑то донесли, что мы идем.
Грим вспрыгнул на камень, подергивая хвостом. Тонкая серая шерстка его встала дыбом, как от статического электричества, словно кот только что выпрыгнул из безумной сушилки.
– Надвигается буря. Надо искать укрытие.
Не успел он это сказать, как в небе полыхнула молния, запахло озоном.
У меня зашевелились волосы.
– Грим! – воскликнула я, бросаясь к коту. – Уведи нас куда‑нибудь! Нам нужно немедленно спрятаться!
То ли из‑за моего испуганного вида, то ли из‑за ужаса в моем голосе, но кот не стал медлить. Мы бросились наутек, оскальзываясь в грязи и на камнях. Небо в одну секунду потемнело, ветер рвал на нас одежду, от резкого запаха у меня слезились глаза, воздух был напитан электричеством. Сверкнула зеленая молния, и на землю упали первые капли дождя.
Ногу пронзила жгучая боль, и я стиснула зубы, чтобы не закричать, – кислота.
Пак позади нас завопил от неожиданности. Кот пропал из виду в ветреной темноте.
– Грималкин! – в отчаянии взвизгнула я.
– Сюда! – Кошачье мяуканье заглушило нарастающие звуки бури, и в углублении в каменистом склоне вдруг мигнули два пылающих глаза. Пещера была спрятана так хорошо, настолько сливалась с ландшафтом, что, если бы не Грималкин, я бы ее не заметила.
Еще одна капля упала мне на лоб, скатилась по щеке, и на этот раз я не сдержала вскрик – кожу жгло огненным пунктиром. Повсюду вокруг нас шипел кислотный дождь. Я бросилась в пещеру, а Ясень с Паком нырнули следом за мной как раз в тот миг, когда небо с грохотом разверзлось, и дождь хлынул в полную силу.
Чуть дыша, я лежала на песчаном полу и смотрела, как буря хлещет землю. Ясень с Паком привалились к стене, с трудом переводя дух.
– Ну… непривычно… – буркнул Пак. – Какого черта‑то?
– Кислотный дождь. – У меня не было сил подняться. Лицо горело, но песок приятно холодил щеку. – Мы и в первый раз попали под него. Ничего хорошего.
– Добро пожаловать в чудесное Железное королевство, – буркнул Ясень и, отлепившись от стены, подсел ко мне. Я взяла его за руку и позволила усадить себя прямо.
– Ты цела? – спросил он, отводя прядь волос у меня со лба. Пальцы случайно задели ожог, и я невольно поморщилась. Принц вздохнул. Пак наблюдал за нами из‑за спины Ясеня, и я вдруг покраснела, остро ощутив неловкость ситуации.
– Ну, скажи же мне всю правду! – Я попыталась пошутить, но шутка получилась не вполне искренняя. – Будет шрам? Мне придется прятать жуткое лицо под маской, точно Призраку Оперы?
Ясень скинул с плеча вещмешок, и через минуту прохладный, знакомый мне по запаху бальзам уже остудил щеку, успокаивая жгучую боль.
– Заживет, пожалуй, – слабо улыбнулся Ясень. – Не рассчитывай на боевые шрамы… по крайней мере сегодня.
Принц погладил меня по щеке и поднялся, поднимая меня следом.
Пак фыркнул и, отвернувшись, принялся делать вид, что рассматривает пещеру.
Грималкин расхаживал взад‑вперед, задрав хвост трубой и не замечая нарастающего напряжения.
– Дождь скоро не уймется, – бросил он, в очередной раз проходя мимо нас. – Так что советую вам отдохнуть, пока можно. А еще пускай кто‑нибудь останется на страже. Не хотелось бы, чтобы хозяин пещеры вернулся, пока мы спим.
– Хорошая мысль, – эхом с другого конца пещеры откликнулся Пак. – Покараулишь первым, принц? Все польза, а то мне на тебя аж смотреть противно.
Ясень ухмыльнулся.
– А мне казалось, тут ты специалист, Плутишка, – не оборачиваясь, бросил он. – В конце концов, ведь этим ты и занимался всю дорогу, разве нет? Присматривал да сторожил?
– Ой, брось ты, снежный мальчик. Тебе ведь тоже когда‑то захочется спать.
Я закатила глаза.
– Ладно, как хотите, сами разбирайтесь. А я попробую выспаться.
Я скинула с плеч свой рюкзак, оттащила его в угол, вытряхнула содержимое, развернула спальник и улеглась на песчаный пол пещеры. Ясень с Паком, переругиваясь, обустраивали лагерь. Как ни странно, происходящее казалось мне вполне обыденным, и я заснула под звуки их голосов и шорох дождя.

Он снова поджидал меня во сне.
Я со вздохом повернулась к Железному королю.
– Машина… – Голос мой терялся в пустоте. – Зачем ты здесь? Я ведь велела тебе оставить меня в покое? Ты мне не нужен.
– Нет, – промолвил он с улыбкой; вьющиеся провода окутывали его корсетом поблескивающей стали. – Неправда. Ты далеко зашла, Меган Чейз, но еще не до конца. Я тебе все еще нужен.
– Не нужен. – Он приблизился и потянулся проводами ко мне. – Я теперь сильней, чем в нашу первую встречу. Я учусь контролировать твою магию.
И усилием мысли оттолкнула удивленно дернувшиеся провода в сторону.
– Ты по‑прежнему не понимаешь. – Машина втянул щупальца, и провода мерцающими крыльями сложились у него за спиной. – Ты пользуешься магией, как инструментом, как мечом, размахиваешь неловкими движениями, крушишь все вокруг. Но, чтобы победить, необходимо полностью принять ее, сделать частью себя самой. Если бы ты только позволила мне показать…
– Ты уже довольно мне показал, – горько возразила я. – Я этого не просила. Не хотела! Если бы ты был жив, я бы с радостью все тебе вернула.
– Я бы не смог ничего забрать. – Машина смотрел на меня бездонными черными глазами. – Силу Железного короля можно отдать либо утратить. Но взять – нельзя.
Я нахмурилась.
– Тогда… почему узурпатор пытается убить меня? Если могущество можно только отдать, почему он пытается захватить его силой?
Машина покачал головой.
– Лжекороль так и не узнал, как избирается настоящий король. Он уверен, что способен отобрать твое могущество силой, и эта одержимость его ослепляет. Он не осознает, что так становится лишь мельче.
– Если я умру… могущество пропадет?
Машина кивнул.
– Если только ты сама его не отдашь или оно не выберет нового носителя.
– А можно, я сейчас отдам?
– Нет, – ровно произнес Машина. – Отдать могущество можно только в момент гибели. Когда носитель осознает, что умирает, могущество покинет его тело. Если носитель скончается, не избрав наследника, могущество будет спать и ждать, пока не появится кто‑то, достойный им обладать. Но просто так, когда вздумается, отдать не получится.
Машина даже как будто бы оскорбился такому предположению.
– К тому же, Меган Чейз, кому бы ты его отдала? Кого ты сочтешь достойным подобной ноши?
– Ты почему‑то счел достойной меня, – буркнула я. – Хотя я вполне обошлась бы и без этого.
Железный король лишь улыбнулся.
– Я буду ждать, – прошептал он и начал таять, делаться все бледнее, бледнее, пока не остался лишь бестелесный голос в пустоте. – Без меня тебе не победить, Меган Чейз. Если мы не соединимся в одно, ты обречена проиграть эту войну.

Я распахнула глаза. В пещере было тихо. Дождь прекратился, меня придавило что‑то пушистое и горячее, мурлычущее у меня на ребрах. Стараясь не потревожить Грималкина, я села, скинула одеяло и стала оглядываться. В углу пещеры, завернувшись в одеяла, на спине разлегся Пак; одной рукой он прикрывал глаза, из полуоткрытого рта доносился богатырский храп.
Ясень стоял у входа в пещеру, глядя на далекий город; силуэт принца темнел на фоне затянутого облаками неба. Судя по болезненному свету, сочившемуся снаружи, сейчас было послеобеденное время. Ясень чуть шевельнул головой, но не обернулся, хотя явно услышал, что я проснулась.
Я подошла к нему и обхватила сзади за талию. Его руки нашли мои ладони, и мы немножко постояли рядом, дыша в унисон. Я вслушивалась в биение его сердца под доспехами.
– Ну, как ты?
– Нормально. – Я чуть отстранилась и уставилась ему в затылок. – А что? Опять читаешь мои чувства?
– Ты во сне разговаривала, – серьезно отозвался он. – Я не подслушивал, но ты раз или два позвала Машину.
Он помолчал, сердце у меня колотилось.
– Все из‑за Железного королевства, да? – снова заговорил Ясень. – Ты возвращаешься и вспоминаешь…
– Угу, – соврала я, уткнувшись ему в спину. Не хотела рассказывать о своем разговоре с прежним Железным королем. – Просто страшный сон приснился. Не волнуйся.
– Теперь у меня такая работа, – отозвался он чуть слышно. – Меган, не бойся попросить о помощи. Ты не одна. Не забывай.
Я неловко поерзала.
– А что вся эта история с рыцарями и дамами? – Мне захотелось поменять тему беседы. – Ты обязан выполнять, что я скажу? Или это скорее настойчивая рекомендация? Если бы я тебе приказала… ну, не знаю… встать на голову, ты бы послушался?
Я спрашивала не всерьез, но он помедлил с ответом, как будто я затронула какую‑то чувствительную тему.
– Ты теперь знаешь мое Истинное имя, – через некоторое время произнес Ясень. – Технически да, если ты прикажешь, обратившись ко мне полным именем, я буду принужден повиноваться. Но… – Он опять примолк. Я еще никогда не слышала, чтобы его голос звучал так неуверенно. – Предполагается, что до подобного никогда не дойдет. Что… дама доверяет своему рыцарю настолько…
– Ясень, – перебила я. – Обернись.
Он медленно повернулся лицом ко мне, стараясь не выдавать своих чувств. Я обхватила его руками за шею, притянула к себе и поцеловала. В первую секунду он напрягся, уперся, потом расслабился, обхватил меня за талию, привлек к себе.
– Прости, – прошептала я ему. – Я не хочу, чтоб ты жалел… о том, что оказался тут со мной, что стал моим рыцарем и все такое.
Он взъерошил мне волосы пальцами, отвел прядь с лица и спокойно ответил:
– Если бы я боялся, что пожалею, я бы никогда не стал давать той клятвы. Я понимал, что значит стать кому‑то рыцарем. И если бы ты снова меня попросила, ответ был бы такой же. – Он со вздохом обхватил мое лицо ладонями. – Моя жизнь… все мое существо – твое.
У меня защипало в глазах, а Ясень склонился ко мне и поцеловал.
Из глубины пещеры донесся особенно громкий храп. Ясень снова вздохнул, негодующе покосился на «спящего» Пака и отстранился.
– Скоро нужно выходить, – буркнул он, оглядываясь на город. – Если выйдем сейчас, до ночи успеем в Маг Туиред. К тому же за нами следит металлическое насекомое. И лучше бы нам его видеть при дневном свете, когда оно решит напасть.
Я вздрогнула и покосилась на амулет у него на груди. Хрустальная капля была уже не такой прозрачной. Внутри клубилось что‑то серебристо‑металлическое, похожее на ртуть в термометре. Словно утекающие в песочных часах песчинки напоминали о том, что его время в Железном королевстве ограниченно.
– Ладно, – кивнула я. – Тогда собираемся. Пак, я знаю, что ты не спишь. Мы уходим.
– О, слава богу! – брякнул Пак и вскочил на ноги. – Я уж начал бояться, что вы весь день просюсюкаете! Меня и так слегка тошнит, уймитесь, наконец!
– В самом деле, – добавил Грималкин, появляясь у входа в пещеру, хотя секунду назад дрых у меня на одеяле. – Идем. Времени все меньше.
Мы торопливо собрали вещи и вновь тронулись в путь. Впереди маячил город фоморов.
На выходе из пещеры, перелезая вслед за Гримом и Паком через кочки, краем глаза я заметила какое‑то мерцание, нечто вроде марева, как от жары, однако видение тут же скрылось за камнем. Я остановилась и стала осматриваться, но куда бы ни поворачивалась, повсюду встречала лишь голый песок и камни.
– Вы видели? – спросил Ясень, когда мы пошли по тропинке.
Я прищурилась, глаза слепили вспышки солнца, отражавшегося от разбросанных повсюду металлических предметов.
– Не знаю. Кажется, я что‑то… разглядела… Какое‑то марево, только прозрачное… Ты тоже заметил?
Он кивнул, взгляд охотника постоянно сканировал пространство.
– Кто‑то нас преследует, – низким голосом проговорил принц. – Плутишка тоже это знает. Внимательней. В любой момент начнутся неприят…
Оно напало сверху – с воплем бросилось на нас со скалы. Странное мерцание блеснуло в воздухе, и что‑то обрушилось на меня, вцепилось в доспехи невидимыми когтями, чиркнуло по драконовой чешуе. Я едва не упала, а прозрачный, как стекло, силуэт, напоминающий крупную кошку, вроде пумы, увернулся прочь от меча Ясеня и снова метнулся за скалу.
Мой меч скрипуче взвизгнул, Пак тоже схватился за кинжалы, оглядывая пустынную местность.
– Это что такое было ? – спросил он.
В эту секунду еще одна прозрачная кошка бросилась на него с противоположной стороны. Я закричала, он нырнул и чудом ушел от удара.
Кошка приземлилась в пыль, метнулась за ближайший камень и пропала.
Мы заняли позицию спина к спине, выставив перед собой оружие, готовые к атаке невидимых нападающих. «Нет, не невидимых», – подумала я. Грималкин становился невидимым с помощью обыкновенных чар, а магия иллюзий и мифов недоступна Железякам. Но как же они прячутся? Как это можно объяснить логически?
Чудовищные кошки снова атаковали нас с разных сторон. Я ничего не видела вплоть до того момента, пока одна из них не прыгнула прямо на меня и вспорола мне бок когтями. Двигались эти создания с пугающей скоростью. К счастью, доспех из драконовой чешуи устоял, лишь заискрил и заскрежетал от удара; кошка же отскочила прочь прежде, чем я успела среагировать.
Пак ругнулся, пронзив кинжалом пустое место; вторая кошка вновь скрылась за скалой и пропала из виду. Паку повезло меньше, чем мне, – рука у него кровоточила.
«Думай, Меган!»  Должно быть логическое объяснение. Железные твари не умеют пользоваться обычными чарами, как же создание из плоти может сделаться невидимым? Чары Железа чувствовались повсюду вокруг нас, сочились холодом, терпением и расчетливостью… и вдруг я все поняла!
– Это маскировка! – воскликнула я, все встало на свои места. – С помощью Железных чар они манипулируют светом так, что кажутся невидимыми. – Открытие привело меня в состояние радостного возбуждения – ну, конечно, я права, не зря я столько лет смотрела «Звездный путь»!
Ясень бросил на меня быстрый взгляд.
– Ты можешь разглядеть, откуда они берутся?
– Попробую.
Я закрыла глаза и мысленно потянулась к нападающим, ощупывая пространство… вот! Почувствовала, мысленным взором разглядела два прозрачных сгустка чар в виде кошек, крадущихся совсем близко от нас. Одна, подрагивая, подбиралась к Ясеню и вдруг с пронзительным мяуканьем бросилась на него.
– Ясень, сверху, слева! Семь часов!
Стремительный выпад, мяуканье, и вдруг кошачий силуэт перед моим мысленным взором распался на две половины, и что‑то влажное и горячее брызнуло мне в лицо.
Времени думать или ужасаться не было – на меня прыгнула вторая кошка, растопырив когти и целясь на сей раз прямо в шею. Я взмахнула мечом, и чудовище обрушилось мне на грудь, в прыжке угодив прямиком на острие. Под весом тела я растянулась на земле, больно ударившись спиной.
Первые несколько секунд я так и лежала, с трудом хватая ртом воздух, придавленная кошкой‑убийцей. Вблизи издохшая тварь оказалась какого‑то серого металлического окраса, короткая шерсть ее зеркально поблескивала. Но клыки, цвета пожелтевшей слоновой кости, были такие же, как у всех крупных представителей семейства кошачьих, заостренные и смертоносные, а из пасти мерзко воняло гниющим мясом и аккумуляторной кислотой. Больше я ничего не разглядела, потому что Ясень стащил с меня тушу, а Пак помог встать.
– Да уж, повеселились, – саркастически ухмыльнулся он. – Цела, принцесса?
– Ага. – Я направила улыбку Ясеню, чтобы он не волновался, и снова повернулась к Паку. – Нормально… Да у тебя же кровь!
– Где, это? – Пак осклабился. – Всего лишь царапина…
Но ухмылка его сменилась гримасой боли. Я усадила друга на камень и разорвала рукав рубашки. Не плечо, а кровавое месиво, и до самого локтя четыре жуткие полосы – раны от когтей.
– Ясень, мне понадобиться твоя мазь, – попросила я, промокая кровь. Принц не шевельнулся. Я сердито обернулась к нему. – Ну, хватит, надоело! Понимаю, вы не ладите, но придется как‑то договариваться, иначе нам живыми не уйти!
В ответ – лишь холодный взгляд. Потом принц все же полез в свой мешок, достал оттуда баночку с мазью и неохотно выдал мне. Пак оперся спиной о камень и с ухмылкой наблюдал, как я его перевязываю.
– Ловко получается, принцесса. – Он неприязненно покосился на Ясеня. – У снежного мальчика научилась, или ты прирожденная целительница? Я мог бы привыкнуть… ой!
Я крепко затянула бинт.
– Не перегибай палку!
Наглец ответил голубиным взглядом, ну просто сама невинность! Совсем как прежний Пак, которого я так давно не видела, что теперь невольно улыбнулась.
Снова появился Грималкин – и сморщил нос на дохлых кошек.
– Дикие твари, – фыркнул он, спрыгнув со скалы и старательно огибая тела по широкой дуге. – Человек, тебе следует иметь в виду, что вся эта суета наверняка привлекла любопытных. Советую поспешить.

15. Часовщик

Мы добрались до города фоморов с закатом.
Маг Туиред был огромен. Я себя почувствовала муравьишкой, Гулливером в стране великанов. Все здесь было чудовищных размеров: двери в двадцать футов высотой, улицы настолько широкие, что по ним бы впору кататься на самолетах, ступеньки в мой  рост.
Не знаю, какие такие были фоморы, но надеюсь, что они и в самом деле исчезли.
Древность города чувствовалась по замшелым руинам, нависающим у нас над головами, как окаменевшие гиганты. Изначально здания были выстроены из необработанного камня, однако повсюду чувствовалось наступление Железного королевства. Тут и там прямо из тротуаров вырастали и лихорадочно перемигивались разбитые уличные фонари. Тросы и компьютерные провода вились по стенам, тянулись вдоль улиц, обволакивали все, что попадалось на пути, в попытке задушить жизнь состарившегося города. Вдали, ближе к центру, маячили черные трубы, отрыгая смог в хмурое небо.
– И где же нам искать Часовщика? – поинтересовался Пак.
Мы миновали сквер, засаженный странными металлическими деревьями. Деревья стояли в полном цвету, но распускались на них не цветы и не фрукты, а электрические, болезненно‑яркие лампочки. В центре сквера бил фонтан густой и маслянистой черной жидкости – должно быть, нефти.
Грималкин обернулся к нам, сверкнув глазами.
– В самом очевидном месте, – заявил он и взглянул на небо.
Над крышами зданий высилась темной иглой гигантская часовая башня, с верхушки которой смотрел на город, точно нумерованная круглая луна, циферблат.
– О! – Пак запрокинул голову, уставился на великанские часы и угрюмо почесал в затылке. – Забавно… Надеюсь, Часовщик еще не спит. Вряд ли к нему после девяти часто захаживают гости.
Что‑то в этих словах меня царапнуло; тревога усилилась, когда я заметила, что Ясень с нарастающим ужасом рассматривает часы.
– Их не должно тут быть, – буркнул он, покачав головой. – Как они вообще работают? В Небывалом нет времени, но эта штука фиксирует его бег, учитывает… С каждой подсчитанной секундой Небывалое старится.
Я вспомнила, как мои собственные часы в Небывалом сразу остановились, и встревоженно обратилась к Гриму:
– Это так?
Кот моргнул.
– Я не эксперт по Железному королевству, человек, я не могу ответить на все твои вопросы. – Он почесал задней лапой за ухом и принялся рассматривать пятку. – Запомни: вечной жизни не бывает. Возраст есть даже у Небывалого, хотя его никто не помнит. Эти часы не подсчитывают ничего нового.
– Их следует сломать, – хмуро бросил Ясень.
– Я бы не стал сердить их смотрителя, пока мы не заручились его поддержкой. – Грималкин встал, почесался и вдруг замер, подергивая ухом. С минуту он стоял неподвижно, вслушиваясь в какие‑то шорохи за деревьями. Шерсть у него на загривке вздыбилась, и я с ужасом догадалась, что кот вот‑вот исчезнет.
– Грим?
Кот прижал уши.
– Они повсюду, – прошипел он. И исчез.
Мы схватились за оружие.
Тысячи зеленых глаз возникли во мраке, неоновые зубы пылали синим огнем – огромный рой гремлинов вырвался на открытое пространство. Точно муравьи, они посыпались на свет, окружив нас с похожим на радиопомехи жужжанием и свистом. Мы прижались спина к спине на крошечном островке в черном море мелких монстриков, скалящих зубы и сверкающих глазами.
Тысячи голосов ни на миг не умолкали, точно кто‑то разом включил сотни радиоприемников. Шум получался оглушительный, бессмысленный, высокие писклявые голоса рвали барабанные перепонки. Однако гремлины не нападали. Они пританцовывали на месте и подпрыгивали, скалили блестящие, как бритвы, зубы, но не приближались.
– Что они делают? – Пак с трудом перекрыл какофонию звуков.
– Не знаю! – откликнулась я.
У меня разболелась голова, в ушах звенело, а от звука собственного голоса сделалось еще хуже.
Не раздумывая, инстинктивно я заверещала на толпу гремлинов:
– Заткнитесь!!! 
Моментально наступила тишина. Можно было бы расслышать даже комариный писк.
Мы с Ясенем и Паком изумленно переглянулись.
– Почему они меня послушались? – прошептала я.
Ясень нахмурился.
– Не знаю. Попробуй еще раз.
– Назад! – Я рискнула сделать шаг к толпе. Стая гремлинов отхлынула на такое же расстояние, на которое я к ним приблизилась. Еще шаг – и все повторилось.
– Жутковато… Уходите, – попросила я.
На этот раз гремлины не двинулись, а кое‑кто из них даже зашипел на меня.
– Так, кажется, на этом все…
– Не проси их уходить, – тихо подсказал мне сзади Ясень. – Прикажи.
– Думаешь?
Он кивнул. Я сглотнула и снова посмотрела на толпу (только бы не ринулись на меня, как злобные пираньи!).
– Убирайтесь отсюда! – Я повысила голос. – Сейчас же!
Гремлины недовольно зашипели, засвистели, затрещали, но попятились, отхлынули, словно волна, и скверик быстро опустел.
– Любопытно… – протянул снова сделавшийся видимым Грималкин. – Они тебя как будто ждали.
– Очень странно, – согласилась я, потирая руки и до сих пор чувствуя кожей вибрирующее присутствие гремлинов. Теперь эти твари слушались меня, как прежде – Машину. Поскольку я обладала могуществом Железного короля, видимо, они сочли меня своей новой хозяйкой… Страшновато, между прочим. Разумеется, мне ничуть не хотелось заполучить себе на голову толпу мелких пакостников. Все это меня жутко нервировало, я уже была готова бежать прочь из города.
– Пошли, – сказала я. – Не надо останавливаться.

Мы продолжили путь к башне, с которой великанские часы следили за пустынным городом. И отовсюду я чувствовала на себе взгляды гремлинов, слышала, как они копошатся в тенях. Что им от меня нужно? Или это обычное любопытство? Не считая гремлинов, Маг Туиред казался безжизненным. Тогда как объяснить дымящие вдали трубы? Или вспышки Железных чар, которые чудились мне со всех сторон?
Чем дальше мы углублялись в город, тем очевиднее он «осовременивался». Среди древних развалин стали появляться ржавые стальные конструкции, поверху потянулись толстые черные провода, на углах и крышах зданий замигали неоновые вывески. Смог клубился по улицам и тротуарам, придавая мертвым домам какой‑то пугающий, призрачный вид. Интересно, куда подевались Железные твари? Не то чтобы они мне срочно понадобились, но странно, что в таком огромном городе их не было…
Мы достигли основания часовой башни. Поразительно, какая огромная! Башня из стали, стекла и бетона вздымалась над древними развалинами, которые сами по себе были огромны. Однако дверь внутрь башни оказалась вполне обычных человеческих размеров; сделанная из бронзы и меди, она была украшена шестеренками, лязгнувшими от моего прикосновения.
Внутри извивалась спиралью и терялась в темноте бесконечная винтовая лестница. С толстых металлических балок свисали веревки и шкивы, огромные рычаги лениво покачивались в пустом пространстве посреди башни. Все это, понятное дело, напоминало внутренности гигантского часового механизма.
– Сюда, – раздался голос Грималкина. Кот первым побежал вверх по спиральной лестнице и скрылся где‑то наверху.
Ступеньки были без перил, и при подъеме я держалась за стены. Наконец, лестница окончилась балконом, нависающим над глубокой‑глубокой шахтой башни. Прямо над нами виднелся деревянный потолок, а в центре балкона имелась лестничка, упирающаяся в квадратный люк, какие бывают на чердаках. Пак взобрался по ступенькам, надавил на дверцу, обнаружил, что люк не заперт, и, толкнув пошире, заглянул внутрь. Потом распахнул дверцу люка настежь и жестами позвал нас наверх.
Мы проскользнули в люк. За дверью обнаружилась уютная, хоть и захламленная комната с деревянными стенами и полом; ее противоположная стена оказалась изнанкой гигантского циферблата. В помещении стояли столы, уставленные разнообразнейшими часовыми механизмами, стены тоже были увешаны часами. Ходики с кукушкой, напольные, деревянные, элегантные металлические – самые разные варианты! Каждый циферблат показывал свое время. Воздух наполняло бесконечное тиканье, иногда прерываемое случайным звяканьем, звоном или часовым боем. Если бы я тут осталась подольше, неминуемо бы спятила.
Никакого Часовщика видно не было. В углу комнаты стояло мягкое зеленое кресло, островок уюта в океане хлама. На подушке кресла свернулась и мерно посапывала во сне огромная кошка с зеркальной шерстью, нисколько не похожая на Грималкина; очевидно, создание было сродни тем, что напали на нас по дороге в город. Внезапно изумрудные глаза‑щелочки распахнулись, кошка рыкнула и вскочила с кресла.
Мы схватились за мечи, и тут вдруг забили старинные напольные часы, заглушившие лязг оружия. Кошка зашипела и пропала из вида. Я торопливо потянулась мыслями за собственными чарами, готовая выкрикивать подсказки Ясеню и Паку. Но вместо того чтобы нападать, сгусток чар в форме кошки вспрыгнул на стол, чудом не задев многочисленные часы, занимавшие всю свободную поверхность, и выпрыгнул прочь из комнаты, скрывшись сквозь миниатюрную заднюю дверцу.
– А вот и вы, – раздался голос. – Как раз вовремя.
Сгорбленная фигурка откинула дверной занавес и с шарканьем вошла в уставленную столами комнату. Ростом вдвое ниже меня, незнакомец красовался в ярко‑красном сюртуке, украшенном несколькими карманными часиками. Физиономия у существа была наполовину человеческая, наполовину мышиная: огромные закругленные уши, яркие глазки‑бусинки и усы, подозрительно смахивающие на звериные усики. При ходьбе он покачивал тоненьким, покрытым шерстью хвостиком, нос венчали крошечные золотые очочки.
– Здравствуй, Меган Чейз! – Незнакомец вскочил на табуретку, вытащил из нагрудного кармана часы и глубокомысленно уставился на циферблат. – Очень рад наконец познакомиться. Я бы заварил чаю, но, боюсь, вам некогда сидеть‑болтать. А жаль.
Я молчала. Спутники мои смотрели настороженно. Хозяин заметил это и подмигнул.
– Ой, на Шустрика не обращайте внимания. Я его держу тут от гремлинов. Отвратительные создания эти гремлины, вечно лезут в механизмы, все переворачивают. Итак, Меган Чейз… – Он спрятал часы в карман, сложил длинные пальцы на груди и уставился на меня. – Наше время утекает быстро. Зачем ты пришла?
Я вздрогнула.
– Что… разве вы не знаете? Вы же знали, как меня зовут и когда я появлюсь…
– Разумеется. – Часовщик пошевелил усами. – Разумеется , я знал, когда ты тут появишься, девочка. Так же, как знаю, когда Плутишка опрокинет мои французские каминные часы девятнадцатого века.
При этих словах Пак дернулся, наткнулся на стол и случайно смахнул часы на пол.
– С точностью до секунды, – вздохнул Часовщик, жмуря веки. Потом опять уставился на меня пронзительным ясным взглядом, не обращая внимания на Пака, который торопливо поднял часы с пола и попытался аккуратно поставить их на место. – Я вижу, как все начинается, и точно знаю, когда заканчивается. Но спрашивал я не об этом, Меган Чейз. Я знаю, почему ты здесь. Вопрос в том, знаешь ли ты?
Мы с Ясенем переглянулись, принц пожал плечами.
– Я ищу фальшивого короля, – сказала я и поморщилась, когда Пак снова с проклятием скинул на пол что‑то мелкое и блестящее. – Железный конь говорил, что вы мне поможете.
– Железный конь? – Усики Часовщика встопорщились, он спрыгнул с табуретки и засеменил по комнате. – Я видел, как, когда пришло время, остановились его часы. Он был одним из великих, хотя и связан судьбой с Королем Машиной. Когда секунды Машины утекли, время Железного коня тоже неизбежно остановилось.
Я сглотнула ком в горле от нахлынувших воспоминаний и повторила:
– Нам нужно найти фальшивого короля. Вы знаете, где он?
– Нет. – Часовщик чихнул и хмуро уставился на какую‑то гайку. – Не знаю.
Я разочарованно насупилась:
– А зачем же мы сюда пришли?
– Всему свое время, моя милая. Всему свое время.
Часовщик шуганул Пака прочь от стола и принялся за работу. Длинные пальцы метались над часами, как будто он что‑то судорожно печатал.
– Говорю же, девочка, я знаю, в какое время  что‑то происходит и когда заканчивается. Но причины событий мне неизвестны. Как неизвестно и местонахождение фальшивого короля.
Он порылся в карманах, вытащил белую тряпицу и принялся полировать только что сломанные часы.
– Зато я знаю вот что. Ты его найдешь, причем скоро. Твоя судьба и судьбы многих других показаны на часовых циферблатах, все они тикают в такт. Вот, посмотри, девочка. – Он выбрал одни часы и спрыгнул с табуретки, пронзительно взглянув на меня глазками‑бусинками. – Чтобы найти его, тебе известно достаточно.
Я подавила нетерпение. С каждой потраченной здесь секундой амулеты Ясеня и Пака разъедал Железный яд.
– Пожалуйста! У нас так мало… времени. Если вы говорите, что можете нам помочь, помогите скорее, и мы пойдем дальше!
– Да, – согласился Часовщик, поворачиваясь ко мне. – Теперь  пора.
Он снова покопался в кармане и выудил большой железный ключ на шелковой ленте.
– Возьми. – Он торжественно вручил мне ключ. – Береги его. Не потеряй, вскоре еще понадобится.
Ключ закачался, закружился на свету.
– От чего он?
– Не знаю. – Я нахмурилась, а Часовщик лишь подмигнул. – Как я сказал тебе, девочка, мне ведомо только когда . Я не знаю ни как , ни почему . Зато знаю, что через сто шестьдесят один час, тринадцать минут и пятьдесят две секунды этот ключ тебе понадобится.
– Сто шестьдесят часов? Через несколько дней?!  Как же мне уследить за временем?
– Держи. – Из другого кармана сюртука Часовщик выудил карманные часы, гипнотически покачивающиеся на золотой цепочке, и протянул их мне. – Часы должны быть у каждого! Не представляю, как это старокровки никогда не помнят времени. Я бы просто с ума сошел. Итак, бери!
– Я… э… спасибо!
Он шевельнул усами.
– Пожалуйста! Ах, и еще кое‑что! Взгляни на эти часы, Меган Чейз. Их время близится к концу. Через тридцать две минуты и двенадцать секунд после того, как ты воспользуешься ключом, они остановятся.
Я похолодела, хотя в уютной каморке было тепло.
– Что это значит?
Часовщик, не мигая, смотрел на меня.
– Это значит, что через сто шестьдесят один час, сорок пять минут и пятьдесят восемь секунд произойдет нечто, отчего часы остановятся.
Тень улыбки скользнула по его лицу, он слегка поклонился.
– Полагаю, наша встреча закончилась. Удачи тебе, Меган Чейз. – С этими словами Часовщик пошлепал прочь из комнаты. – Помни, все закончится в начале. И передай от меня привет первому полководцу, когда с ним увидишься.
Он откинул занавес и вышел вон.
Я вздохнула, прикрепила ключ на цепочку от часов и повесила на шею.
– Хоть бы раз мне фейри что‑то толком рассказал! – буркнула я. Ясень уже тянул крышку люка. – Похоже, только зря время потратили, которого и так немного! А куда Грималкин подевался? Может, он бы чего‑нибудь во всем этом разобрал, если бы не исчезал поминутно!
– Да здесь же я, человек. – Грималкин объявился на кресле, свернувшись наподобие огромной кошки, спавшей там до него. Кот раздраженно бил хвостом по подушке. – И с самого начала разговора тут сидел. Кто ж тебе виноват, что ты дальше своего носа не видишь?
Кот оскорбленно спрыгнул с подушек и проскользнул в открывшийся люк, даже не обернувшись.
Отлично, теперь еще и кот на меня злится. Зная Грималкина, мне придется просить его рассказать, что ему известно, пообещать отдать ему своего первенца и все в таком духе.
Я сердито затопала вниз по лестнице, Ясень с Паком спускались следом за мной. Город светился огнями, естественным светом и искусственным, но был пуст, не считая гремлинов, которые болтали и пищали на сумрачных улицах. Интересно, сколько времени мы тут потеряли? Так ли уж это было необходимо, несмотря на уверения Грималкина?
– Куда теперь? – задумчиво прикинул Ясень. – Мы знаем, куда идти?
– Да, – решительно заявила я, радуясь тому, что бессмысленный визит закончился. – К башне.
– К башне? Башне Машины? 
Я кивнула.
– Только там, по‑моему, и следует искать фальшивого короля. Часовщик сам так сказал: все заканчивается в начале. Началось все с него.  Нам нужно в башню Машины.
– Отлично! – Пак скрестил руки на груди. – У нас есть план! Наконец‑то. И… как нам туда попасть? Что‑то карт для туристов тут не продают…
Я зажмурилась, стараясь припомнить башню Железного короля и как мы туда попали. Мысленным взором увидела железную дорогу, прорезавшую плоскую обсидиановую равнину, вспомнила озера лавы и беспорядочно раскиданные тут и там дымовые трубы. Вспомнила, как мы шли по той дороге с Ясенем под палящим солнцем к черной цитадели, возвышающейся вдали.
– На восток, – пробормотала я, открыв глаза. – Башня Машины – в самом центре Железного королевства. Пойдем на восток.

16. Отголоски прошлого

Мы шли почти два дня и останавливались, лишь когда совсем выбивались из сил, но потом, перехватив пару часов сна, снова двигались на восток. Вслед за восходящим солнцем мы пересекли пузырящееся нефтяное болото, где ржавели и заиливались остовы автомобилей; затем прошли сквозь лес телефонных столбов и уличных фонарей, меж которых по натянутым столбам порхали странные искрящие птицы. Мы преодолели то, что Пак назвал «Долиной червей», – овраг, заполненный тысячами выброшенных кем‑то компьютеров, кишащих огромными червяками, иные из которых были крупнее питона; их синие металлические шкуры перемигивались сотнями огоньков. К счастью, они были то ли слепы, то ли безразличны к нашему присутствию, однако сердце мое колотилось от страха еще многие мили после того, как Долина червей осталась позади.
По дороге я стала чувствовать странную пульсацию этой земли, слабое биение, которое усиливалось по мере нашего продвижения. Казалось, что‑то зовет меня, тянет к себе как магнитом. А самое странное, что, стоило мне закрыть глаза и хорошенько сосредоточиться, я буквально чувствовала  сердцевину Железного королевства, как невидимую воображаемую мишень. Я не рассказывала об этом Ясеню или Паку, сомневаясь в собственном рассудке, но пару раз замечала, что Грималкин наблюдает за мной, следит серьезно и задумчиво, будто о чем‑то догадывается.
На второй день мы добрались до края обширной пустыни, океана песчаных дюн, вздымающихся и опадающих под порывами ветра. Я никогда не видела настоящего океана, но, должно быть, он как раз такой, только заполнен не песком, а водой: обширный, бесконечный, уходящий за горизонт. Слева от нас над дюнами вздымалась гряда черных скал; ветер гнал на них песчаные волны, и те разбивались о камни, подобно морской пене.
– Думаешь, мы правильно идем, принцесса? – спросил Пак, щурясь от солнца.
Я всмотрелась в дюны, моргая от резкого света, и кивнула, чувствуя пульсацию где‑то по ту сторону песчаного моря – зовущий меня маяк.
– Да. Все правильно. Идем дальше.
Пустыня и скалы тянулись бесконечно. По песку шагалось тяжело, мы проваливались, иногда по колени, как будто пустыня хотела поглотить нас с головой. На некоторых участках ветер разметал песчаные холмы, обнажив то, что скрывалось под ними. Странные вещи выныривали на поверхность, подобно корягам из‑под воды; всякая всячина – какие‑то носки, авторучки, ложки и вилки, ключи, сережки, бумажники, игрушечные машинки и бесчисленные монетки на секунду являлись из‑под песчаных заносов, блестели на солнце и вскоре вновь оказывались погребенными.
Как‑то раз я наклонилась и из любопытства выудила из песка розовый мобильный телефон‑«раскладушку». Батарейки, конечно, давным‑давно сели, экран не горел, однако на лицевой панели еще сохранилась выцветшая наклейка с кошечкой из серии «Хэлло, китти» и японские иероглифы‑кандзи. Интересно, как этот телефон сюда попал? Просто потерялся?
– Хочешь позвонить, принцесса? – спросил Пак, подмигивая при виде телефона у меня в руке. – Вряд ли тут хорошо ловит. Хотя, если поймаешь Сеть, постарайся пиццу заказать, ладно? Ужасно есть хочется!
– Так вот оно что! – воскликнула я, к недоумению Пака. Потом обвела рукой песчаные дюны и пояснила: – Я знаю, где мы… вроде бы. Держу пари, все эти вещи потерялись в мире смертных. Смотрите: ручки, ключи, телефоны…
– Пустыня Утраченных Вещей! – патетично провозгласил Пак. – Что ж, понятно. Мы‑то  тоже здесь, да?
– Мы не потерялись! – возразила я, отбрасывая мобильник. Телефон упал в песок и моментально утонул. – Я совершенно точно знаю, куда иду.
– Вот и хорошо. А я‑то думал, мы тут просто так гуляем, по живописным окрестностям.
– У нас неприятности, – коротко сказал Ясень.
Внезапный порыв горячего ветра взъерошил принцу волосы, взметнул полы плаща.
– Надвигается буря. – Ясень махнул рукой назад. – Смотрите.
Я прищурилась, вглядываясь в дюны. На горизонте подрагивало и шевелилось странное марево. Ветер усилился, в воздухе закружились листки бумаги со списками покупок, тетрадки с домашними заданиями, какие‑то календарики и фантики, а дальше вздыбилась стена клубящегося, сверкающего песка, поглощающего пространство между нами, подобно внезапно разверзшемуся наводнению.
– Песчаная буря! – испугалась я, едва не оступившись. – Что делать? Нам же некуда идти!
– Сюда, – спокойно произнес Грималкин. Очередной порыв ветра швырнул ему в спину горсть песка, и кот раздраженно встряхнулся. – Нужно достичь скал, прежде чем начнется настоящая буря, иначе будет неприятно. За мной.
Мы бросились к скалам, сражаясь с песком и завывающим ветром, рвущим одежду и царапающим открытые участки кожи. Буря приближалась, в воздухе летали все более тяжелые предметы. Прямо в грудь меня ударили ножницы, отскочив от драконовой чешуи, и я похолодела. Скорее в убежище, пока нас не разорвало на кусочки!
Пыльная буря ревела приливной волной, визжала в ушах, забрасывала песком и хламом. Я так крепко зажмурилась, что едва разбирала дорогу, удушливая пыль забилась в нос и в рот. Я потеряла из виду Грималкина и остальных и слепо пробивалась сквозь песчаный водоворот, одной рукой закрыв лицо, а вторую выставив перед собой.
Кто‑то взял меня за руку и потянул вперед. Чуть приоткрыв один глаз, я разглядела, что это Ясень. Сгорбившись от ветра, он тащил меня дальше, к видневшемуся впереди утесу – темной тени посреди бушующего моря. Пак уже приник к скале, скорчился под неровным навесом, а вокруг него клубились песчаные волны, на которых барахталась всякая потерянная мелочовка.
– Надо же, как весело! – воскликнул Пак, когда мы нырнули в укрытие и тесно прижались друг к другу, стараясь укрыться от порывов песка и ветра. – Не каждый день можно похвастаться нападением летающих очков. Ох…
Он потер наливающийся на лбу синяк.
– Где Грималкин? – прокричала я, вглядываясь в ревущую бурю. Пластиковая кукла врезалась головой в скалу в каких‑то дюймах от моего лица и отскочила в песок, я отпрянула.
– Здесь, здесь… – Грималкин материализовался у скалы и объявил, уставившись прямо на меня: – В паре ярдов отсюда есть небольшая расщелина. Я туда, а вы за мной, если хотите. Там удобней, чем ютиться под навесом.
Прижимаясь к стене, закрывая глаза руками от песка и летящего мусора, мы проследовали вслед за Грималкиным вдоль скалы и оказались возле узкой расщелины, уводящей куда‑то в каменистую глубину. Проход был узкий и тесный, там едва удавалось стоять, но все равно это было лучше, чем пережидать бурю снаружи.
Я протиснулась внутрь и с облегчением вздохнула. В ушах звенело от ревущего ветра, повсюду набился песок, запорошил и волосы, и губы, и ресницы. Я сняла одну перчатку и попыталась вычесать волосы.
– Фу! – Пак по‑собачьи встряхнулся, запорошив все вокруг песком. Ясень недовольно отодвинулся от зоны поражения и подошел ближе ко мне. – Бее! Фррр… Ну и гадость, у меня уже все чешется! Теперь песок еще сто лет не вытряхнешь!
Я улыбнулась, а сама взъерошила волосы Ясеню, стряхнув на пол целый водопад песка. Принц жалобно поморщился.
– Интересно, надолго ли буря?.. – Песок заметал вход в расщелину. Грималкин старательно отряхивался неподалеку. Я позвала его: – Грим? Ты не знаешь?
Кот и ухом не повел.
– Почему ты у меня спрашиваешь, человек? – поинтересовался он, яростно вылизываясь, как будто не от песка, а от горячих углей. – Я тут никогда не бывал. – Он занялся усами и лапами. – Может, просидим тут несколько минут, а может, много дней… я не специалист по климатическим особенностям Пустыни Утраченных Вещей.
Я закатила глаза от этого неприкрытого кошачьего сарказма.
– Хотя, – продолжил он, старательно умывая лапой мордочку, – возможно, ты захочешь узнать, что за углом, по правую сторону, наполовину скрыт кустом туннель. Пожалуй, тебе следует проверить, нет ли там Железных пауков или чего‑нибудь еще в равной степени неприятного.
Мы схватились за оружие. Что говорят про молот и наковальню?.. Не хватало только застрять в узеньком проходе между наступающим врагом и поджимающей нас сзади бурей.
Мы двинулись гуськом вперед (Ясень шел первым, а Пак замыкал за мной следом) и, наконец, нашли туннель, о котором говорил Грим, – просто углубление в каменной стене, черная и неприветливая дыра, зияющая звериной пастью.
Ясень осторожно ткнул мечом. Ничего не произошло, никто на нас не набросился. Тогда я опасливо подалась вперед и заглянула внутрь.
Сначала, пока глаза привыкали к темноте, мне показалось, что перед нами обыкновенный каменный лаз, ведущий в систему подземных пещер. Потом я разглядела, что туннель вырезали в скале намеренно, что стена у входа поросла знакомыми белыми грибочками, а чуть подальше, на гвоздике, висит старинный металлический фонарь. Кто‑то пользовался здешними туннелями, причем совсем недавно.
Внезапно я догадалась, где мы.
– Принцесса, подожди! – окликнул Пак, когда я шагнула вперед. – Что ты делаешь?
– Я знаю, что это такое, – пробормотала я, снимая фонарь с гвоздя. В нем еще осталось немного масла, и я наколдовала крошечный огонек. Свет загоревшегося фонаря отразился от валяющейся у стены игрушечной пожарной машинки.
– Да, – шепнула я, нагибаясь за игрушкой. – Это туннель хомяков‑старьевщиков.
– Каких еще хомяков? – нервно переспросил Пак, входя вслед за мной с кинжалами наготове. – Крысы? Огромные железные крысы? О, какое счастье, крысы намного лучше пауков!
– Нет! – сердито откликнулась я. Ясень спрятал меч в ножны и, осторожно оглядываясь, вошел в туннель. – Хомяки‑старьевщики. Мелкие Железные фейри, таскающие на себе горы мусора. Мы их встречали в прошлый раз, когда я путешествовала по Железной стране в поисках Машины. Туннели должны вывести нас прямо к их гнезду.
– Замечательно! Теперь мне гораздо  лучше!
– Может, хватит уже? Они безвредны. И в прошлый раз нам помогли. – Я отложила игрушечный грузовик на пол и сделала еще несколько шагов в глубь туннеля, как можно выше поднимая фонарь. Нора вела в кромешную тьму.
– Куда ты, человек? – На ближайшем камне возник Грималкин. – Ты знаешь дорогу? Не хотелось бы здесь потеряться.
– Я знаю, куда идти, – тихо ответила я. – Если мы отыщем старьевщиков, они нам помогут.
Все трое с сомнением топтались на месте. Я вздохнула:
– Ребята, я знаю, что делаю! Просто доверьтесь мне, ладно?
Ясень с Паком коротко переглянулись, принц отлепился от стены и шагнул вперед.
– Веди. – Он кивнул. – Мы за тобой.
– Для протокола, – заявил Грималкин, когда мы, один за другим, пошли в темноту. – Мне эта затея не нравится. Однако раз котов больше никто не слушается, мне придется подождать, когда мы окончательно заблудимся, а уж потом я вам напомню, что «Я же говорил!».

Подобно гигантской кроличьей норе или термитнику, туннели извивались под скалой и манили нас глубже. Я следовала непонятному притяжению, позволяя вести себя по подземному лабиринту, которому не было конца. Ясень, Пак и Грималкин держались за мной. Каменные проходы были все на одно лицо, лишь изредка то тут, то там под ногами валялась поломанная игрушка или еще какой‑нибудь мусор. Несколько раз мы оказывались на перекрестках, от которых в разные стороны расходились новые коридоры. Но я всегда знала, куда идти, в каком направлении повернуть, и даже не раздумывала над собственными действиями, пока Грималкин не издал сердитое шипение.
– Как ты выбираешь дорогу, человек? Ты была тут только раз, а смертные не способны так быстро запоминать направление. Откуда ты знаешь, что мы идем, куда нужно?
– Понятия не имею, – пробормотала я, делая очередной поворот в боковое ответвление. – Просто знаю, и все.
– Теперь понимаешь? – расхохотался Пак, Грималкин прижал уши к голове. – Понимаешь, как это бесит? Учти, когда в следующий раз будешь… эй! – возмутился он, потому что Грималкин исчез. – Да, я тебя не вижу, но ты меня все равно слышишь!
Мы были совсем рядом с гнездом старьевщиков, я поняла это по разбросанному повсюду мусору: там сломанная клавиатура, тут велосипедный звонок… Вскоре мусор завалил весь пол, приходилось очень аккуратно выбирать, куда поставить ногу. Мне сделалось не по себе: к этому времени уже пора было бы повстречать парочку «хомяков». Хотелось снова с ними повидаться, интересно, вспомнят ли они меня? Но в туннелях было пусто и холодно, проходы казались заброшенными. Причем довольно давно…
Потом вдруг туннель закончился, и мы вышли в просторную пещеру, заваленную целыми грудами хлама, простиравшегося, насколько хватало взгляда. Пробираясь мимо мусорных холмов, я щурилась и прислушивалась, надеясь заметить кого‑нибудь из старьевщиков, услышать обрывки разговоров на их забавном наречии. Однако в глубине души понимала, что все напрасно. Здесь не было ничего живого. «Хомяки» давно исчезли.
– Эй… – вдруг удивленно произнес Пак. – Это что там… трон?
Кресло, целиком сделанное из какого‑то старья, венчало небольшой мусорный холм в центре зала. Я, по наитию, подбежала к нему и присела на корточки, вглядываясь в мусорные дебри.
– Принцесса? – окликнул меня Пак. – Что ты делаешь?
– Ага! – Я победно выпрямилась и показала им зажатый в руке свой старый iPod. Ясень с Паком ничего не понимали. Тогда я отбросила сломанную игрушку в груду хлама и заявила: – Просто хотела проверить, найду ли. Теперь можно идти.
– Я так понимаю, ты уже бывала здесь? – негромко уточнил Ясень, кивая на кресло. – И в прошлый раз на троне кто‑то был, правильно? Кто же?
– Его звали Феррум. – Я вспомнила древнего‑древнего старика с серебристыми волосами почти до пола. – Он называл себя первым Железным королем, говорил, что Машина сбросил его с трона. Старьевщики все равно почитали его королем, хотя он и боялся Машину. – Меня кольнула грусть при виде опустевшего трона. – Наверное, он умер, а когда его не стало, «хомяки» разбежались. Интересно, куда…
– Сейчас не до этого, – заявил Грималкин, объявившись на подушках трона. – Здесь по‑прежнему воняет сильной магией Железа. Ваши амулеты портятся. Нужно спешить, иначе они прекратят действовать.
Я с тревогой покосилась на хрустальный талисман Ясеня. Действительно, амулет почти почернел.
– Скорей! – Я бросилась прочь от трона, уводя ребят в бесконечные каменные лабиринты. – Нам осталось примерно полпути.

Прошло несколько часов – или мне так только показалось (под землей было сложно понять), – и масло в фонаре почти прогорело. Мы пару раз останавливались передохнуть, но мне никак не сиделось на одном месте, я рвалась вперед и вперед. Пак шутил, что это снова Зов… может, он не так уж и ошибался. Определенно, нечто  тянуло меня к себе, влекло все сильнее по мере нашего приближения, не давая мне ни думать, ни отдыхать.
А потом, когда туннели наконец‑то кончились над обширной пропастью, которую пересекал узкий каменный мостик, я поняла: мы почти пришли.
– Крепость Машины, – вполголоса объявила я, вглядываясь в бездну. – По ту сторону моста. Так я туда и попала. Мы сейчас почти под башней.
Пак присвистнул, и звук отразился эхом от стен.
– Ты думаешь, фальшивый король будет здесь, принцесса?
– Должен быть здесь, – откликнулась я, надеясь, что решила верно. – «Все закончится в начале».  А началось все с Машины.
Когда я впервые попала сюда со старьевщиками, все, что было расположено под башней, называлось Механизмом. Земля вибрировала от вращения гигантских шестеренок и хода огромных железных поршней и рычагов. Шум все это издавало оглушительный, а некоторые детали были раза в три больше меня. Теперь здесь царила тишина, огромные рычаги были разломаны и покорежены. В некоторых местах крыша провалилась внутрь, потолочные балки раздробили железные шестеренки. Со смертью Машины башня его обрушилась и все под собой погребла. Интересно, осталось ли что‑то в развалинах от Железного короля?
Боюсь, что немного.
Мы прошли по мосту, каменная поверхность которого вскоре сменилась железными решетками, и стали пробираться сквозь разбитые шестеренки, выискивая путь наверх. Карабкаясь через развалины, я заметила странные корявые корни; прежде здесь их не было. Эти корни свешивались с потолков и обвивали рычаги; повсюду чувствовалась пульсация жизни.
– За мной, – махнул нам Ясень. Изогнутая железная лестница вела к металлической решетке в потолке.
Я почувствовала волнение и тревогу. То, что меня сюда тянуло, где‑то там, вверху! Может, мы идем прямиком в ловушку лжекороля? Так или иначе, я должна была убедиться собственными глазами.
Мои спутники достали мечи, я тоже обнажила свой клинок; сердце гулко билось в груди, не знаю, от страха или от возбуждения. Мы стали подниматься по ступеням в башню Машины, Ясень шел первым, Пак замыкал.

17. Развалины

В прошлый раз, когда я приоткрыла люк, ведущий в башню Машины, меня окатило жаром огромных паровых котлов. В красноватых отблесках по бойлерной бродили карлики‑рабочие в мешковатых комбинезонах и кислородных масках – латали емкости и чинили текущие трубы. Теперь тут было тихо, огромные котлы давно остыли. Потолочные балки обрушились, трубы покорежились и изогнулись, все было покрыто тонким серым слоем пепла.
И повсюду – странные корни, пробивающиеся из‑под руин. Сквозь дыры в потолке виднелся участок башенных стен, отливающих металлом.
– По‑моему, тут никого нет. – Пак провел пальцем в пыли и нарисовал улыбающуюся физиономию с высунутым языком. – Очень надеюсь, принцесса, что мы пришли по адресу.
Я задрала голову к потолку, проследив за теряющимися где‑то вверху корнями.
– То, что мы ищем, – там… что бы это ни было. Пошли.
Цепляясь за корни и карабкаясь по наваленным обломкам, мы преодолели еще один, самый верхний пролет. Оказавшись снова на устойчивой поверхности, я выпрямилась и стала рассматривать то, что осталось от башни Машины.
Одни обломки, лабиринт железных балок, битого стекла и осыпавшихся стен. Поломанные шестеренки уже начали ржаветь, сверху болтались пружины и провода, из потрескавшихся труб сочились вода и масло. Повсюду, точно игрушечные солдатики, валялись доспехи, чьи нагрудные пластины были украшены символическим изображением из колючей проволоки. Я поежилась, вообразив внутри этих металлических оболочек гниющие скелеты, но Ясень пинком отшвырнул один шлем в сторону, и внутри оказалось пусто. Видимо, Железные рыцари Машины подчинялись общим для всех фейри правилам: после смерти они прекращали свое существование.
Ничто не двигалось, как будто сами развалины затаили дыхание.
– Похоже, никого нет дома, – произнес Пак, медленно поворачиваясь вокруг. – Приве‑еееееет? Есть тут кто?
– Тише, Плут! – рявкнул Ясень, всматриваясь в тени по углам. – Мы не одни.
– Ну да? С чего ты это взял, принц? Что‑то я никого не вижу.
– Кайт Ши исчез.
«Меган Чейз, сюда». 
В центре помещения что‑то тускло светилось, влекло меня к себе, точно бабочку на огонь. Я молча двинулась в ту сторону, подныривая под балки и огибая полуразрушенные перегородки, углубляясь все дальше в лабиринт.
– Принцесса! Вот черт, да подожди ты!
Они с ворчанием бросились вслед за мной, но я едва их слышала. То, что меня звало, было здесь. Чуть впереди…
Вдруг дебри расступились, и в центре башни обнаружилось величественное дерево!
Массивный дуб горделиво взмывал к потолку, и ствол у него был настолько мощный, что не обхватить и вчетвером. Огромные ветви простирались над руинами башни, образуя своеобразную крышу, загородившую все небо. Дерево поблескивало, как сверкающий металлический клинок, листья в тусклом свете переливались мишурой.
– Машина, – прошептала я, изумленно разглядывая дерево. Пак и Ясень, наконец, меня нагнали. – Неужели это… в самом деле?
Я шагнула к корням дуба, не сводя взгляда с древесного ствола. В нескольких футах над моей головой из металлической поверхности торчала палочка… тонкая, ровная и, в отличие от всего ствола, деревянная!
– Это же стрела!.. Ого! Это и вправду он…
– Погоди‑ка, Машина был деревом? – Пак почесал в затылке. – Что‑то я совсем запутался, принцесса.
– Он превратился в дерево, когда я поразила его волшебной стрелой.
Я была так близко к прежнему Железному королю, что могла разглядеть собственное искаженное отражение в стволе.
– Я и не предполагала, что он устоит, когда башня рухнула…
Я машинально протянула руку и коснулась ствола, провела ладонью по сверкающей поверхности.
«Это уже не Железный король, Меган Чейз». 
Я почти не удивилась, услышав голос в голове, почувствовав новый прилив сил. Хотя дерево насквозь было пропитано металлом, оно не умирало. Наоборот, по сути, оно чувствовало себя прекрасно. «Дуб – лишь физическая оболочка его прежнего могущества… и твоего. А я, как и говорил тебе прежде, сейчас с тобой». 
– Меган, – предостерегающе окликнул Ясень.
Я отняла руку от дерева, сделала шаг назад, обернулась… и обнаружила, что нас окружили.
Отовсюду сверкали глаза железных тварей. У большинства, насколько можно было разглядеть в полумраке, имелось оружие: в основном железные мечи и луки, а некоторые даже держали нас на прицеле пистолетов.
– Меган Чейз, – раздался знакомый голос, и из толпы выступил вперед Глюк, космы его искрились электричеством. – Какого черта ты тут делаешь?

Я недоуменно посмотрела на Глюка, испытывая острый прилив разочарования.
– Глюк? – Предводитель повстанцев вопросительно вскинул бровь. – А ты тут откуда? Я думала, тут… живет фальшивый король.
Глюк фыркнул.
– Шутишь, что ли? Узурпатор сюда и на сотню ярдов не подойдет! Это по‑прежнему владения Машины. – Он скрестил руки на груди и сердито уставился на меня сверкающими фиолетовыми глазами. – Но, кажется, я спросил тебя первый, принцесса! Что ты тут делаешь? Только не говори, будто явилась в поисках лжекороля!
– Ну да, – ответила я. – Я пришла его убить.
Глюк задохнулся, и космы его зашипели яростными искрами.
– Прошу прощения! Давай‑ка уточним! Ты – единственное, чего не хватает фальшивому королю для непобедимости, но, вместо того, чтобы спрятаться в мире смертных, как всякое здравомыслящее существо, или, еще лучше, позволить нам тебя охранять и обеспечить твою безопасность, ты намерена сразиться с силами узурпатора и самолично его победить? – Он хмыкнул и покачал головой. – Да ты просто чокнутая.
– Мы сумеем, – настаивала я. – Мне просто нужно знать, где он.
– Не выйдет, – огрызнулся Глюк. – Я ни за что не расскажу тебе, где он живет, не то ты сразу бросишься навстречу собственной гибели. Значит, так, мы вот что  сделаем. Ты со своими приятелями побудешь здесь, вне досягаемости для лжекороля, пусть он пока сражается с Небывалым и слегка истощит свои ресурсы. Затем мы подумаем о контрударе. Прямо сейчас нападение на него невозможно, он чересчур силен.
– Мы не можем ждать! – уперлась я. – Нельзя допустить, чтобы он атаковал Небывалое и разрушил Волшебную страну. Действовать нужно немедленно!
– Прошу прощения, ваше высочество, вы, по‑моему, не в том положении, чтобы тут командовать, – твердо возразил Глюк. – Я на своем поле, и это – мои силы. Боюсь, я не позволю вам уйти. Как я уже сказал, это все равно что вручить победу узурпатору. А проигрывать я не люблю. Вы с двумя старокровками останетесь здесь.
– Хочешь нас удержать? – негромко и страшно промолвил Ясень, рассматривая выстроившуюся перед нами армию. – Учти, так ты лишишься немало повстанцев, а ведь тебе необходимо как можно больше сторонников.
– Не шути со мной, принц, – откликнулся Глюк не менее угрожающим тоном. – Я не случайно был первым полководцем Машины, а вы сейчас – в моем доме.
– В самом деле? – Прежде чем я успела его удержать, Пак выхватил кинжалы. – Что ж, я поставлю на команду гостей.
Окружившие нас повстанцы напряглись, взялись за оружие, а Пак и Ясень обменялись кровожадными ухмылками.
– Удача на нашей стороне. Готов, снежный мальчик?
– Немедленно прекратите! – Мой окрик эхом прозвенел по залу, и все испуганно застыли, включая меня саму. – Никто драться не будет! Черт побери, мы же все тут на одной стороне! Уберите оружие!
Пак недоуменно заморгал, зато Ясень выпрямился и невозмутимо убрал меч в ножны, тем самым немного рассеяв напряжение. Повстанцы как будто хором выдохнули, стали переминаться с ноги на ногу и опускать оружие.
Я снова взглянула на Глюка – тот смотрел на меня с непроницаемым лицом.
– Слушай, – начала я, делая шаг вперед. – Я понимаю, ты не хочешь, чтобы я даже приближалась к фальшивому королю, но тебе не о чем волноваться. Это же я победила Машину, помнишь? Я проникла в эту самую башню, встретилась лицом к лицу с предыдущим Железным королем и вонзила стрелу ему прямо в сердце. Вот почему я здесь. Оберон и Маб отправили меня против узурпатора – им кажется, что только я смогу с ним справиться. Я не хочу сражаться с тобой, тем не менее, с ним я встречусь. Либо помоги мне, либо убирайся.
Глюк вздохнул и почесал в затылке, в волосах его при этом зашипели молнии.
– Ты не представляешь, что делаешь, – бросил он, стряхивая неоновые искорки с пальцев. – Думаешь, готова победить лжекороля? Что ж, хорошо…
Глюк шагнул в сторону от дерева и знаком поманил меня за собой.
– Идем… Да не вы двое! – рявкнул он, махнув на Ясеня и Пака. – Подождите здесь. Мы немножко покатаемся.
– Это вряд ли, – спокойно высказался Ясень, опуская руку на рукоять меча.
Я предостерегающе посмотрела на принца. Глюк фыркнул и устало произнес:
– Да будет уже, принц. Ты в самом деле думаешь, что я ее обижу? Именно я пытался остановить ее от самоубийства. А теперь, раз уж она оказалась там, где мне требовалось, неужели ты думаешь, я стану рисковать? Твоя принцесса под моим присмотром в полнейшей безопасности. И поверь, она очень захочет увидеть то, что я ей покажу.
– У меня нет никаких причин доверять твоим словам, – ровно возразил Ясень.
Предводитель повстанцев всплеснул руками.
– Ладно! Поклясться, что ли? Ну вот, получай. Я, Глюк, последний полководец Короля Машины, обещаю уберечь Меган Чейз от вреда и вернуть ее в целости и сохранности ее параноикам‑телохранителям. Этого с вас довольно?
– А как же Пак и Ясень? – встряла я.
– И им мои воины не причинят никакого вреда. Ну, все? – Глюк терял терпение. – А мне‑то казалось, принцесса действительно намерена добраться до лжекороля!
Я покосилась на Ясеня и Пака.
– Порядок. – Я отмахнулась, не дав Паку возразить. – Если Глюк считает, что это важно, нужно сходить.
– Мне это не нравится. – Пак, скрестив руки на груди, с сомнением разглядывал предводителя повстанцев. – Не то чтобы я ему не доверял… хотя погоди‑ка! Конечно, я ему не доверяю! Ты точно хочешь с ним пойти, принцесса?
Я кивнула.
– Точно. А вы побудьте здесь, вернусь, как только смогу.
– Еще кое‑что, – проговорил Ясень все тем же тихим и страшным голосом, когда мы уже собрались уходить.
Глюк с опаской повернулся к нему.
– Если вы с ней не вернетесь, – продолжал Ясень, глядя на Глюка в упор. – Если с ней хоть что‑нибудь случится, пока она с тобой, я залью твой лагерь реками крови. Это – моя  клятва, полководец.
– Я верну ее обратно, принц, – огрызнулся Глюк, но в голосе его мне послышался страх. – Я дал тебе слово и обязан его сдержать, так же, как и ты. Попытайся не трогать моих людей, пока нас нет, хорошо?
– А куда мы? – спросила я, уже выходя вслед за ним из зала.
Глюк грустно улыбнулся:
– Покажу тебе, против чего ты хочешь бороться.
Он провел меня по лестнице, и мы вышли на покачивающуюся и дрожащую на ветру открытую площадку в той части здания, которая не полностью разрушилась. Далеко внизу до самого горизонта тянулась плоская обсидиановая равнина, испятнанная следами оранжевой лавы и поросшая металлическими деревьями. Небо над нами было почти чистое, не считая рваных облаков, малиновая луна зловеще подмигивала красным глазом.
Глюк подошел к краю площадки, запрокинул голову к небу и застыл, разглядывая Железные владения.
– Небо ясное, хорошо. Сейчас безоблачно, но буря может налететь мгновенно, так что нужно торопиться. Под здешним дождиком без зонта не погуляешь, точно тебе говорю.
– Как мы туда попадем? – спросила я, с опаской разглядывая раскинувшуюся под нами почерневшую равнину.
Он улыбнулся:
– Полетим.
Над нами что‑то зажужжало. Я вскинула голову и тут же отскочила подальше: сверху по спиральной траектории спланировали на край парапета два угловатых создания с членистыми конечностями.
Существа напоминали помесь дельтаплана с пучеглазой стрекозой. У каждого имелось по шесть медных ног с миниатюрными коготками, которыми они цеплялись за парапет. Тела у них были тонкие и блестящие, крылья походили на крылья летучих мышей, а на спинах я заметила пропеллеры.
Глюк был до противного доволен собой.
– Это летуны, – заявил он, явно наслаждаясь моей растерянностью. – Просто подойди к краю площадки и раскинь руки в стороны, а они залезут, куда нужно. Управлять можно, дергая их за передние ноги и смещая вес тела. Ничего сложного, да?
Я недоверчиво уставилась на него, и мой провожатый хихикнул.
– После вас, ваше высочество. Если вы, конечно, не боитесь.
– Ой, конечно же, нет! – саркастически протянула я, научившись этому от Пака. – Болтаться в небе на спине гигантских насекомых? Чего ж тут бояться‑то?
Глюк только ухмыльнулся. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, подошла к краю крыши и посмотрела вниз. Напрасно. А потом, решившись на неизбежное, раскинула руки.
И в следующий миг почувствовала, как жутковатые членистые лапки ухватили меня за одежду, – это насекомое, на удивление легкое для своих приличных размеров, вскарабкалось мне на спину. Я стиснула зубы и постаралась не дрожать, когда существо обхватило меня лапками за грудь, образовав нечто вроде упряжи. Оно шумно хлопало крыльями, готовое к взлету, но мы почему‑то не двигались. Я смотрела вниз с головокружительной высоты, и я боялась, что меня вот‑вот стошнит.
– Принцесса, нужно наклониться вперед, – подсказал Глюк.
Я испепелила бы его взглядом, если бы не боялась пошевелиться.
– Как раз собираюсь. – Я зажмурилась и быстро‑быстро задышала, готовясь к падению. Банджи‑джампинг – не для меня, это уж точно! – Ладно, – прошептала я, пытаясь себя настроить. – На счет «три». Поехали. Раз… два… три!
Ничего не произошло. Мозг велел мне прыгать, но тело не послушалось. Я маялась на краю крыши, борясь с тошнотой и порывами ветра.
– По‑моему, я не смогу, – пробормотала я, и мой летун издал недовольное жужжание. – Эй, нечего так на меня смотреть! Откуда мне знать, как… ааааа!
Что‑то подтолкнуло меня сзади. Я потеряла равновесие, заверещала, точно банши на американских горках, и опрокинулась вниз.
В первый миг я даже глаз не открывала, ждала, что вот‑вот погибну. Ветер завывал у меня в ушах, я неслась вниз и вниз, к неминуемой смерти. А потом летун взмыл вверх и выровнялся. Я чуть‑чуть успокоилась, осторожно приоткрыла глаз и стала подсматривать.
Подо мной тянулась бесконечная равнина, до самого горизонта иссеченная потоками сверкающей лавы. С такой высоты Железное королевство не выглядело очень зловещим. Ветер визжал в ушах и трепал мои волосы, однако страшно больше не было. Я на пробу потянула за переднюю лапку летуна, и тот послушно свернул вправо. Я потянула за другую лапку – мы рванулись влево. Здорово! Мне хотелось мчаться дальше, выше, разыскать стаю… кого‑нибудь… и погнать их прямо к солнцу! И чего я только боялась? Ведь все так просто, так чудесно! Летун обрадованно жужжал, как будто чувствовал мое настроение, и я уже готова была ринуться в мертвую петлю, но меня остановил голос моего спутника.
– Восхитительно, принцесса, правда? – прокричал Глюк, подлетая ко мне. В его волосах сверкали молнии, искры рассыпались во все стороны. – Попробуешь полет и больше никогда пешком ходить не захочешь!
– Ты не мог подождать, когда я сама прыгну? – сердито заорала я.
Он расхохотался.
– Тогда мы до самого рассвета проторчали бы на крыше. – Глюк потянул за лапы своего летуна – насекомое взмыло ввысь, совершило сальто в воздухе и оказалось по другую сторону от меня. – Итак, ваше высочество, летать вы научились с лету… прошу прощения за каламбур. Показать тебе, на что они по‑настоящему способны? Если ты, конечно, не боишься…
Адреналин и так уже зашкаливал, я вся дрожала от восторга и полета. И, хотя я все еще злилась на Железного нахала, страха не было.
– Давай!
Глюк сверкнул глазами и осклабился.
– Тогда за мной! Не отставай!
И с гиканьем умчался вверх. Я схватила своего летуна за передние лапки, и насекомое тут же послушалось, выстрелив в небо, точно пробка из бутылки. Глюк резко дернул вправо; я потянула правую лапку‑«вожжу» и повторила маневр по широкой свободной дуге. Мы гнались за Глюком по небу, ныряли за ним, уворачивались, взлетали и падали на максимальной скорости. Земля пролетала далеко внизу, ветер ревел в ушах, а сердце билось так, как никогда прежде! Летун по моей команде нырнул, в самую последнюю секунду я натянула вожжи и завопила от чистой, безудержной радости!
Наконец‑то мы нагнали Глюка и полетели снова ровно и спокойно. Наглец скорчил недовольную гримасу – я так и не отстала, – а я задыхалась от восторга, так мне нравилось парить с этим насекомым.
– Ты прирожденная летунья, – буркнул Глюк, качая головой. – С летунами не всякий справляется. Надо постараться, чтобы выжать максимум возможного.
Как ни странно, похвала была мне приятна, даже захотелось вдруг погладить летучую тварь по головке.
– Далеко еще? – спросила я, заметив, что огромная красная луна начинает садиться.
Глюк посерьезнел, вся его игривость испарилась.
– Почти на месте. Пожалуй, ты уже все можешь разглядеть… смотри!
Мы взмыли над невысоким холмом, земля расступилась, и я впервые увидела войско фальшивого короля.
Его соединения усеяли всю равнину блестящим ковром и перемещались ровными порядками; Железных фейри было столько, что хватило бы заселить целить город. Огромная армия, наверное, раза в два больше, чем объединенные силы Лета и Зимы. Гигантские железные жуки, вроде тех, с которыми мы столкнулись в ходе первой битвы, ползли вперед, неотвратимо, точно танки, окруженные отрядами более мелких фейри. Я насчитала не меньше трех дюжин этих тварей, а ведь даже одну из них удалось свалить с огромным трудом! Но это было еще не самое ужасное.
Невероятно, но вслед за армией ползла огромная железная башня. Я заморгала и стала тереть глаза, пытаясь прогнать наваждение.
Так не бывает! Такие гигантские штуки не должны перемещаться! И все же она двигалась, катилась за войском – огромная конструкция из стали. Чудовищная передвижная крепость, скособоченная, какая‑то кривая, собранная из случайного хлама, тем не менее, двигающаяся, не понятно как и почему.
– Он давно собирал свои силы, – пояснил Глюк, пока я разглядывала башню, не в силах отвести взгляд. – Стычки на границе с Небывалым? Просто отвлекающий маневр, чтобы ослабить противника. Он достигнет пределов Железного королевства меньше чем через неделю. А когда обрушит на Небывалое и эту крепость, и всю мощь своих армий, никто из старокровок его не остановит. Сначала он захватит Дворы, а затем поставит эту башню прямо посреди вашего драгоценного Небывалого, и все закончится. Волшебство покорится Железу буквально за несколько дней.
– Ну что, ваше высочество, – добавил Глюк, когда мы развернули летунов прочь от войска и следующей за ним башни смерти. От моего восторга ничего не осталось, на смену ему пришли страх и тоскливое отчаяние. – Что вы против этого  предпримите?
Ответить мне было нечего.

Повстанцы превратили часть крепости Машины в свою подземную базу. Хотя большая часть строения до сих пор лежала в руинах, несколько помещений расчистили от завалов, чтобы дать нам пристанище. Глюк показал наши комнаты (крошечные, темные, без окон, с грубыми каменными полами) и пообещал не запирать… пока.
– Можете ходить по крепости, куда хотите, но я бы предпочел, чтобы вы ее не покидали, – высказался он, распахивая очередную дверь, ведущую в такую же комнатушку, в которой были только койка, лампа и перевернутый бочонок, служивший столом. – Хотя вы у нас в гостях, имейте в виду, что я специально отдал распоряжение не выпускать вас из крепости – силой, если потребуется. Впрочем, драка мне не нужна. Я бы предпочел общаться цивилизованно.
– Ну‑ну, удачи, электровеник, – осклабился Пак, а я слишком устала, чтобы вмешиваться. Глюк напрасно беспокоился: я не собиралась убегать. Деваться нам все равно было некуда. Мы бы не смогли пробиться к фальшивому королю через его огромную армию, а если бы и смогли, нам бы пришлось придумывать, как проникнуть в ходячую крепость, наверняка тщательно охраняемую. Я была в растерянности. Уговорить повстанцев Глюка напасть на войско лжекороля? Самоубийство. Но если что‑то быстро не предпринять, башня выйдет на поле боя, и тогда всему конец, гейм‑овер.
Ясень подошел ко мне поближе и погладил по плечу, в его глазах плескалась тревога.
– Не думай о Глюке и башне, – вполголоса шепнул он мне. Я уже рассказала ему об армии Железных тварей и о ходячей крепости, но Зимний принц лишь хмуро кивнул, вроде бы даже не расстроившись. – Не бывает неприступных башен. Мы что‑нибудь придумаем.
– Правда? А по‑моему, мы вляпались по‑крупному.
Я со вздохом закрыла глаза и прильнула к принцу. Пак и Глюк лениво переругивались чуть поодаль от нас.
– Как же мы проникнем в эту штуку? – прошептала я. – Как к ней подобраться? Нам нечем остановить эту огромную армию. А когда они дойдут до Дикого леса, будет слишком поздно.
– Времени еще немного есть. – Певучий голос Ясеня успокаивал, убаюкивал. – Ты не спала толком с тех пор, как мы покинули дом Лэнанши. Отдохни. Я побуду снаружи.
– Ты все время… – я непроизвольно зевнула, – все время отправляешь меня в койку, – договорила я, старательно делая вид, что тут нет никакого каламбура. – Я уже большая и сама разберусь!
– Знаю, – отозвался он, подталкивая меня к дверям. – Но ты частенько действуешь на пределе возможностей и сама не замечаешь, как устала, пока не валишься от истощения. – Он с улыбкой перешагнул через порог. – Твой рыцарь обязан обращать внимание на такие вещи. Часть работы, на которую ты меня наняла.
– Угу, как же, – буркнула я.
Ясень улыбнулся.
– Я не умею врать, ты помнишь? – Он ввел меня в комнатку, наклонился и легонько чмокнул в губы, так, что я вся растаяла. – Я буду рядом. Постарайся отдохнуть.
Он вышел и захлопнул дверь снаружи, а я осталась в комнатушке, наедине с усиливающейся болью.

18. Разор

Несмотря на усталость, заснуть я не могла. Лежала на жесткой, неудобной кровати и таращилась в потолок, а мысли клубились и клубились, не давая мне отдохнуть. Я размышляла о фальшивом короле и его ходячей крепости, об армиях Лета и Зимы, расположившихся лагерем на границе Железного королевства и не подозревающих об опасности. Пыталась придумать, как остановить эту движущуюся башню, как предотвратить наступление на наш лагерь огромной вражеской армии… Все мои умозаключения оказывались слишком сложными и запутанными либо чересчур опасными, чтобы всерьез на них рассчитывать.
Но больше всего я раздумывала о Ясене, чей образ каждые две секунды вторгался в прочие мысли. Мне хотелось, чтобы он был здесь, со мной наедине, и дверь бы еще запереть… хотя в то же самое время я сомневалась, готова ли… Несколько раз я едва не распахнула дверь и не втащила принца внутрь, но это было бы, пожалуй, слишком прямолинейно. Может, он истолковал бы все неправильно, учитывая наше местонахождение? Или он и так уже заждался, когда же я сделаю первый шаг?
Потом я, видимо, задремала, а потом с воплем подскочила в постели оттого, что нечто плюхнулось мне на живот.
– Ой! – звякнул дребезжащий голос, с пола на край постели вскарабкался гремлин и уставился на меня электрическими зелеными глазищами. – Я тебя нашел! – пискнул он, а я взвизгнула.
В следующую миллисекунду в комнату ворвался Ясень с мечом наготове, готовый атаковать любого, кто на меня напал. При виде гремлина принц напрягся, и я едва успела его успокоить взмахом руки.
– Ясень, подожди!
Он хмуро подчинился, а я обратилась к гремлину, испуганно скрючившемуся на краешке постели и только с шипением скалящемуся на Ясеня.
– Ты… это ты только что говорил? Ты разговаривал? Мне не приснилось?
– Да! – пискнул он, подпрыгивая на месте и хлопая ушами, точно парусами. – Да, ты меня слышала! Разор тебя нашел! Девушку нашел и прикольного темного эльфа!
– Разор… – повторила я. – Это тебя так зовут?
– Ты его понимаешь? – переспросил Ясень, недовольно покосившись на гремлина. Тот зарычал и прыснул по стене к потолку, подобно таракану‑переростку. – Эта тварь с тобой что, разговаривает?
Я кивнула. Гремлин прикусил свое огромнейшее ухо и сердито поглядел на Ясеня.
– А с каких это пор вы, ребята, научились разговаривать?
Гремлин непонимающе мигнул.
– Мы разговариваем, – заявил он, свесив голову набок. – Всегда разговаривали. Только нас никто не слышит. Кроме Хозяина.
Я разинула рот. Нет, я уже какое‑то время нечто в этом духе подозревала, но, получив подтверждение от гремлина, неожиданно испугалась. Они меня слушались, потому что считали своей новой хозяйкой. Я была в замешательстве. Ведь совсем недавно гремлины казались мне неразумными и бестолковыми тварями, хитрыми, но не имеющими ни своего языка, ни подобия общественного устройства. Я немало удивилась, что один из них заговорил.
Я перевела взгляд на Разора – тот сиял и вслушивался в каждое мое слово. Я совершенно не представляла, как вести себя с гремлинами, и только спросила:
– Как ты сюда попал?
– Проследил! – Тощее создание осклабилось неоновой улыбкой, сверкнули острые синие зубки. Когда он говорил, слова доносились с помехами, как будто из плохо настроенного радиоприемника. – Братья сказали, что видели тебя в старом городе. Разор шел по следу. И нашел!
– Что ему нужно? – хмуро поинтересовался Ясень, а гремлин все лопотал и бегал по потолку, затем повис вниз головой и начал раскачиваться из стороны в сторону.
– Я не знаю… – Я задрала голову вверх. – Разор, зачем ты за мной следил? Что ты хочешь?
– Есть! – каркнул гремлин. – Разор чует еду! Голодный!
Он зашипел, выскочил в распахнутую дверь и исчез в развалинах замка.
Ясень со вздохом спрятал меч в ножны.
– Испугалась? Он тебя не трогал?
Я помотала головой.
– Я их понимаю…
Что же мне делать с этим новым открытием?.. Я поднялась, подошла к дверям и выглянула в коридор. Снаружи мигали лампочки, воздух наполняло слабое гудение – звук работающих механизмов и электричества.
– Они думают, что я их новая хозяйка, – сказала я, облокачиваясь о дверной косяк. – Как раньше Машина. Наверное, потому, что его могущество перешло ко мне, вот им и хочется за мной следовать.
– Интересно… – задумчиво откликнулся Ясень, и я обернулась к нему, ожидая увидеть обеспокоенность или отвращение к этим мелким созданиям. Но во взгляде принца читалось любопытство, а вовсе не тревога. – Хотелось бы мне знать… – протянул он. – А что ты могла бы сделать, имея в подчинении всех гремлинов?
В соседнем коридоре поднялась суматоха. Кто‑то закричал:
– Гремлин! – Послышались сдавленные ругательства. – У нас тут гремлин! Не трогай эти провода, ты, мелкий… Вот черт!
Лампочки замигали и погасли, все погрузилось во тьму.
– Глюк! Он сожрал наш электрический провод!
– Подключайте резервный генератор! – раздался, перекрывая сумятицу, голос Глюка. – Диод, попытайся восстановить освещение! И кто‑нибудь, изловите этого гремлина!
Из темноты возник Пак, сонно зевая и почесывая в затылке.
– Что, тараканы одолели? – ухмыльнулся он.
Лампочки по очереди замигали. Ясень недовольно обратился к Паку:
– Где тебя носило, Плут?
– Меня? Да так, осматривался тут в округе, с местными болтал, исследовал возможные пути отступления, всякое такое полезное. А ты‑то чем всю ночь был занят, снежный мальчик?
– Не твое дело.
Я шумно вздохнула, пока они не успели снова переругаться.
– Грималкина никто не видел?
– Ты же знаешь нашего хвостатого друга. – Пак пожал плечами и прислонился к стене. – Объявится в самый неожиданный момент, весь такой загадочный красавец. Я бы за этот клубок шерсти не волновался.
Свет в последний раз мигнул и больше не гас. Пак закатил глаза.
– Знаешь, если нам понадобится устроить кучу‑малу, надо просто дюжину гремлинов напустить, и все дела. От этих тварюшек неприятностей чуть ли не больше, чем от меня. А что, принцесса… – Он понизил голос почти до шепота. – Когда мы двинемся отсюда, как считаешь?
– Не знаю. – Я покачала головой. – У меня еще и плана‑то нет, если честно. Нам нужно каким‑то образом обойти огромную армию, проникнуть в крепость, отыскать фальшивого короля и прикончить его, пока он не добрался до Дикого леса.
– Звучит практически нереально, – хмыкнул Пак. – Когда начнем?
– Что начнете? – И из‑за угла с подозрительным видом появился Глюк. – Надеюсь, вы не собираетесь начинать ничего, связанного с фальшивым королем, потому что, в противном случае, позвольте мне еще раз напомнить вам, насколько это глупая и невозможная затея. К тому же я не намерен отпускать тебя, принцесса, прямо ему в лапы. Сначала тебе придется разобраться со мной, если ты затеяла этакое самоубийство. Просто имей в виду. Так что, пожалуйста… – Он улыбнулся одними губами. – Ведите себя прилично. Ради нашей общей безопасности.
– Что тебе нужно, Глюк? – спросила я, пока Ясень и Пак не наговорили каких‑нибудь гадостей, которые повлекли бы их заточение в повстанческую тюрьму. Не то чтобы я сомневалась в нашей способности вырваться на свободу, но к чему втягивать предположительных союзников в бессмысленную кровавую бойню? Хотя, должно быть, рано или поздно этого нам не миновать… Мои спутники плохо переносили навязанный плен, да и все равно, вскоре так или иначе придется отправиться к фальшивому королю. Нельзя допустить, чтобы он дошел до Дикого леса и все уничтожил.
– Просто хотел вас предупредить, если вы еще не слышали, что тут в подвале завелся гремлин. Они обычно неопасны, но устраивают кучу неприятностей, перегрызают провода, устраивают короткие замыкания. Так что если свет погаснет или что‑нибудь внезапно выйдет из строя, скажите спасибо нашему мелкому приятелю.
Пак хмыкнул.
– Приятно слышать, что ваши прекрасно обученные силы не способны отыскать одного‑единственного крошечного гремлина.
– Думаешь, ты лучше справишься? Попробуй сам. – Глюк смерил Пака свирепым взглядом, волосы его встали дыбом. Потом фейри повернулся ко мне и вручил какой‑то пакет. – Наверное, вы проголодались. Раз уж вы у нас в гостях, было бы невежливо не поделиться продовольствием. Это ваш недельный рацион. Постарайтесь растянуть. – В ответ на мой озадаченный взгляд он закатил глаза. – Не все же мы питаемся машинным маслом и электричеством!
– А как же Ясень с Паком?
– Я уверен, что от нашей пищи их желудки не расплавятся. Но как знать, как знать…
– Спасибо, – сухо поблагодарила я.
Лампочки опять мигнули, и кто‑то сверху окликнул Глюка. Тот вздохнул, извинился и поспешил прочь, на бегу отдавая распоряжения. Может, мне следовало помочь повстанцам изловить гремлина, раз уж Разор объявился тут по моей вине? А впрочем, это теперь проблема Глюка. Он ведь не собирался нам помогать или отпустить по‑хорошему, так что пусть сам разбирается с последствиями.
При упоминании о еде я вдруг вспомнила, что со вчерашнего вечера ничего не ела, и в животе у меня заурчало. В пакете обнаружились консервы – с тушенкой, фасолью и фруктовым компотом, – крекеры с плавленым сыром в тюбике и шесть банок диетической «колы». Кроме того, нам досталось несколько бумажных одноразовых тарелок и пригоршня пластиковых ложек.
Пак сунул нос в пакет через мое плечо и недовольно фыркнул.
– Разумеется, вся их еда – сплошные банки! Спрашивается, что такого замечательного в консервах? Неужто люди не могут довольствоваться яблоком?
Я со вздохом обернулась к нему.
– Значит, ты, пока мы здесь, отказываешься от еды?
– Я этого не говорил!
– Тогда хватит ныть, давайте где‑нибудь присядем и перекусим. – Я закрыла пакет и пошла по коридору в поисках укромного местечка. Логичней всего было бы устроиться в моей комнатушке, но там я чувствовала себя стесненно и неуютно. Хотелось посидеть на свежем воздухе.
– Ладно, принцесса! – Ясень с Паком вслед за мной поднялись по ступенькам на крышу. – Но если мне станет дурно, сама будешь за мной ухаживать!
– Если тебе станет дурно, я попрошу Ясеня избавить тебя от мучений.
– Тронут твоей заботой!
В эту ночь крепость гудела как муравейник; повстанцы носились туда‑сюда в попытках нейтрализовать ущерб, который причинил один несчастный гремлин. Я испытывала даже некоторое удовольствие и своеобразную гордость за то, что сама явилась причиной всей этой суматохи. Ну, то есть не я, а мой гремлин. Да какой вообще толк от повстанцев, если только и способны прятаться от фальшивого короля и надеяться, что кто‑нибудь другой все уладит?
«И с каких это пор я считаю гремлина своим?» 
Несмотря на суматоху в башне, здесь, у огромного дуба, было спокойно и тихо. Я уселась под нависающими ветками, устроилась поудобнее меж корней и принялась выкладывать рацион.
Ясень с Паком с опаской наблюдали; в конце концов я махнула им пластиковой ложкой.
– Садитесь! Это, конечно, вам не эльфийское вино, но больше ничего нет, а перекусить нам необходимо.
Я вывалила фруктовый компот в глубокую бумажную миску и вручила Ясеню. Он осторожно присел на выступающий корень.
Пак тоже присел и скорбно уставился в свою тарелку.
– Даже ни кусочка яблока… – вздохнул он, ковыряясь в массе консервированных фруктов пальцами. – И это у смертных считается едой? Можно подумать, садовника стошнило в банку!
Ясень двумя пальцами подцепил ложку, точно инопланетную форму жизни. Потом уронил ее в тарелку с нетронутой пищей, отставил на пол и поднялся.
Я отвлеклась от своей порции холодной фасоли.
– Ты чего?
– За нами следят. – Он плавным движением опустил пальцы на рукоять меча. – Теперь совсем близко. Как будто… – Ясень прикрыл глаза, и я заметила мерцание чар, – как будто прямо над нами.
И резко обернулся. Полыхнуло синим, что‑то ударилось о дерево, пискнуло и упало из кроны прямо на меня, едва не попав на коленки.
Крупное насекомое, металлическое, блестящее, похожее на осу… уже издохшее, хотя крылья до сих пор трепетали. Так вот кем оказался наш таинственный преследователь! Выпущенный Ясенем осколок льда пронзил его насквозь, но в лапках у «осы» было зажато что‑то длинное и тонкое. Я наклонилась и, стараясь не напороться на острое жало насекомого, высвободила предмет из цепких лапок.
Какая‑то ветка, причем ветка живая, хотя листья были испещрены железными пятнышками, и даже сам прутик местами поблескивал металлом. А еще он был обернут в записку. Я развернула лист бумаги, а Ясень аккуратно забрал у меня ветку и прищурился.
– Знаешь, что это такое?
Пак осклабился.
– Подобные штуковины обычно известны как ветки. Используются для разжигания огня, накалывания на них крупных бабочек и игр с собаками.
Ясень пропустил ответ мимо ушей.
– Это ветка рябины, – произнес он, глядя прямо мне в глаза. – Что в данных обстоятельствах вряд ли можно считать совпадением. Ему известно, что мы здесь. Отправил послание прямиком тебе.
Я похолодела.
– Прочти записку.
Я развернула лист бумаги и, затаив дыхание, вчиталась в слова. «У Железного короля есть предложение. Найди меня». 
Пак тоже заглянул в записку и скорчил рожу.
– Найти его? Вот сейчас все бросим и кинемся в Железное королевство? Ты ведь не собираешься с ним встречаться, а, принцесса?
– Я должна… – неуверенно промолвила я, оглядываясь на Ясеня. – Может быть, он знает что‑то, что нам пригодится против узурпатора. Или, может быть, лжекороль предложит закончить войну.
– Или это ловушка, и Рябина предаст нас, как уже предал всех фейри, – холодно добавил Ясень.
– Может, и так, но все равно нужно узнать, чего он хочет. Что предлагает. – Я покосилась в сторону развалин крепости, кишащей повстанцами. – Только сначала нужно найти выход. Вы слышали Глюка – нам не позволят просто уйти через дверь.
– Наконец‑то! – Пак радостно потер руки. – Я уж думал, мы отсюда никогда не тронемся! Итак, что тебе больше нравится? Диверсия? Драка? Тайное бегство?
– Прежде чем устраивать побеги, – высказался Ясень, возвращая мне ветку, – следует подумать, где искать Рябину.
– Как жаль, что Грима нет…
И как это я раньше про кота не вспомнила? Даже почувствовала себя перед ним виноватой.
– Как по‑вашему, с ним все нормально? Давайте оставим для него записку.
– Слишком рискованно, – возразил Ясень. – Можем вызвать подозрение, и к тому же никто, кроме нас, все равно не знает, что Кайт Ши тут. Невидимый союзник нам в дальнейшем пригодится.
– Грим сам в состоянии о себе позаботиться, принцесса, – кивнул Пак, которому не терпелось взяться за дело. – В конце концов, уж в этом‑то он специалист! Итак, вопрос заключается в следующем: как узнать, с какого дерева эта ветка?
Я осмотрелась и приметила в развалинах костлявого гоблина‑хакера, куда‑то тащившего охапку проводов и клавиатур.
– Легко. Мы спросим.
И, подбежав к эльфу, окликнула его:
– Прошу прощения! – Тот подскочил, чуть не выронив клубок спутанных компьютерных проводов, и с опаской покосился на меня. Огромные черные глаза, в которых мелькали зеленые циферки, испуганно округлились. – Вы Диод, верно? Не могли бы вы мне помочь?
Хакер заморгал, переминаясь с ноги на ногу.
– Глюк запретил нам вступать с вами, старокровками, в вербальное взаимодействие.
– Я просто хочу спросить, – успокаивающе улыбнулась я. Но собеседник только еще больше напрягся. Я вздохнула и протянула ему ветку рябины. – Нашла вот возле дуба… Вы знаете, что это такое?
Диод прищурился.
– Sorbus aucuparia,  иначе называемая рябиной обыкновенной. Да, большая часть местной флоры и фауны подверглась Железному влиянию, однако кое‑где эти растения до сих пор встречаются в их естественном состоянии.
Я поняла только половину из того, что он протарахтел, однако общую мысль уловила.
– Где? – спросила я, и Диод опять заморгал.
– Ближайшая роща рябины обыкновенной в двух целых, запятая, семи десятых милях к западу от башни. – Он кивнул в ту сторону. – Разумеется, вы этого не увидите, поскольку вам запрещено покидать пределы крепости… О, нет! – Он отшатнулся, вращая глазами. – Вы планируете побег, да? Глюк все узнает, следы приведут ко мне, и я сделаюсь соучастником преступления! Пожалуйста, скажите, что не замышляете побег!
– Успокойтесь, я не замышляю побег. – Не совсем уж вранье, ведь он не спрашивал, собираюсь ли я бежать, а просто попросил сказать, что не убегу. Впрочем, кажется, это сработало – Диод облегченно выдохнул и успокоился.
– Ну, вот и хорошо, а мне пора за работу. – Гоблин‑хакер попятился, споткнулся, чуть не упал, но устоял на ногах и даже выдавил улыбку. – Мне… нужно… э… кое‑куда. Было при… до свиданья.
Он крепче сжал свои провода и скрылся в развалинах.
– Вы слышали? – спросила я у приблизившихся ребят.
Ясень задумчиво скрестил руки на груди.
– В трех милях к западу, – прикинул принц, провожая взглядом убежавшего Диода. – Недалеко… Ты считаешь, его можно отпустить? А если он отправился прямиком к Глюку?
– Тогда скорей! – Я осмотрела доспехи и оружие – все в порядке. – Уходим немедленно!
Глаза у Пака вспыхнули.
– Хочешь, я их отвлеку, принцесса? Как устрою трамтарарам!
– Нет, не будем жечь мостов, пока нас не вынудили. – Я углубилась в развалины, высматривая нужную лестницу. – А вдруг понадобится сюда вернуться? Не хочу сражаться с бандой злющих повстанцев только из‑за того, что ты взорвал их базу. Ускользнем тихо и незаметно.
– Э‑э… ускользают разве не с черного хода?
– Прячься! – Ясень схватил меня за руку и втянул за колонну, крепко прижав к себе, а Пак нырнул за ближайшую груду булыжников. В следующую секунду из противоположного угла комнаты появился Глюк, за ним по пятам – Диод.
– Не знаю, сэр, – тарахтел Диод. – Но мне это показалось подозрительным. Вы же не думаете, что она замышляет побег, а? Она мне сама сказала, что нет.
– Это ничего не значит, – возразил Глюк.
Я прижималась к Ясеню и ладонями чувствовала его сердцебиение.
– Ты никогда не сталкивался с людьми, Диод, и не представляешь, как они умеют врать в лицо.
Диод разинул рот, а Глюк присвистнул и взъерошил свои космы.
– Может, это ничего не значит, – повторил он, проходя мимо нашей колонны. Я затаила дыхание. – Но все равно беги, найди ее! Нам совершенно ни к чему, чтобы девчонка сама бросилась под колеса узурпатора.
– Разумеется, сэр!
Говорившие скрылись из виду, и их голоса затихли где‑то вдалеке.
Пак вылез из‑под мусорной кучи.
– Если мы уходим, нужно торопиться. Скорее. Боюсь, электровеник поймет, в чем дело.
– Сюда, – прошептала я, и мы побежали.
Еще несколько раз чуть не попались; но вот наконец и лестница на крышу, туда, на самую высокую площадку башни, с которой открывается вся равнина. К несчастью, лестницу охранял коренастый карлик, вооруженный копьем с железным наконечником. Поблизости пристроились несколько гоблинов‑хакеров, занимавшихся починкой какой‑то своей электроники.
– Хочешь, сниму их? – прошептал Ясень, стараясь держаться в тени.
– Да, без шума и пыли! – поддержал Пак.
Я сердито разглядывала карлика и Железных фейри – теперь только они преграждали нам путь к цели. А потом заметила вверху, в развалинах башни, отблеск зеленых глазищ и неоново‑голубую улыбку. «Разор! Он их отвлечет! Только бы он меня услышал…» 
Гремлин вдруг обернулся.
Я затаила дыхание. «А почему бы и нет? Разор, если ты меня слышишь, мне нужно пройти мимо гнома, на лестницу. Ты не мог бы их отвлечь или…» 
Гремлин оскалился безумной ухмылкой, дико заверещал и выскочил из укрытия, рассыпая во все стороны искры. Он тут же привлек к себе взоры всех присутствовавших в помещении. Наш диверсант хохотал, раскачивался под потолком, насмехался над фейри и вдруг пропал из виду. Со всех сторон зазвучали вскрики и проклятия – повстанцы, включая охранника‑карлика, побросали свои дела и бросились в погоню за гремлином.
– Удобно!.. – восхитился Пак. – Надо мне тоже парочку таких тварюшек себе завести.
– Скорей! – скомандовала я, и мы помчались к лестнице, а за спиной еще звучали вопли гоняющихся за Разором повстанцев. Мы беспрепятственно проникли на верхнюю площадку и подошли к парапету. Здесь, наверху, было ветрено.
Я стала осматриваться в поисках давешних существ, с помощью которых можно было бы отсюда выбраться.
– И как же мы намеревались спуститься, принцесса? – язвительно спросил Пак. – На крыльях?
– Да. – Несколько летунов спали на солнышке, пристроившись на самой верхушке башни. Я тихонько свистнула, и летуны зашевелились, обернули к нам свои стрекозиные головы.
Пак проследил за моим взглядом и едва не поперхнулся.
– Ты шутишь!.. Давай я просто птицей обернусь и…
– Слышал, что говорила Маб? – Я поманила летунов вниз, и они откликнулись сонным жужжанием. – Чары могут испортить вам талисманы. А нам нужно, чтобы они выдержали как можно дольше.
Пак скривился.
– Пожалуй, тут особый случай, принцесса. Не то чтобы я возражал против полетов с огромными металлическими жуками, но… – Он отступил назад, на лестницу, когда летуны начали спускаться по стене к нам. – Ну вот, замечательно. Принцесса, они как‑то странно на меня таращатся.
– В чем дело, Плут? – Ясень презрительно скрестил руки на груди. Летуны уже приземлились на площадку и разглядывали нас огромными, фасетчатыми глазами. – Жучков испугался?
– Не люблю я тараканов. – Пак поморщился, когда одно из насекомых издало особенно громкий звук. – Как в фильме ужасов, огромные металлические насекомые! – Он ухмыльнулся. – И к тому же, принц, ты что‑то сам не торопишься полетать…
– Наслаждаюсь моментом.
– Ребята! Нам некогда! – Оба виновато умолкли под моим сердитым взглядом. – Просто делайте как я.
Я подошла к краю крыши и посмотрела вниз. Вчера меня едва не стошнило, теперь же сердце билось скорее от возбуждения, и я с готовностью раскинула руки.
В первый миг ничего не произошло, я даже испугалась, что летуны не послушаются. Потом раздалось знакомое гудение, один из летунов вскарабкался мне на спину и обхватил своими медными лапками.
– Уууууужас, – протянул Пак.
Я сердито повернулась к нему.
– Тихо! Слушай. Править нужно передними лапами. Успокойся, и все получится.
Не обращая внимания на недоверчивую гримасу Пака, я снова посмотрела прямо перед собой.
– Поехали! – воскликнула я и нырнула с края крыши.
Летун поймал крыльями порыв ветра, и мы взмыли вверх. Здорово! Пак внизу изумленно вскрикнул, а я уже мчалась все выше и улыбалась во весь рот, представляя, что будет, когда я покажу, на что способны летуны. Но времени на вчерашние фигуры безумного пилотажа у нас не было, хотя я остро чувствовала, что и летуну хочется покрасоваться. Я проделала пару сальто головой назад, просто так, ради удовольствия и собственного, и летуна, а потом полетела обратно – проверить, не нужна ли помощь парням. Как ни странно, и Паку, и Ясеню удалось взлететь с крыши, и сейчас оба направлялись ко мне, хотя Пак слегка позеленел.
– Живы? – прокричала я, стараясь не глумиться над ними.
Пак слабо показал мне большой палец.
– Все здорово, принцесса! – Его летун издал громкое жужжание, заставив Пака поморщиться. – Хотя я предпочел бы лететь самостоятельно. Главное, куда?
Ясень кивнул куда‑то вдаль.
– Запад – там, – заявил он.
Летун, даже не дожидаясь моей команды, резко забрал вправо, и мы взяли курс к Рябине и заходящему солнцу.

19. Предложение Рябины

Через несколько минут полета я увидела какое‑то темное пятно, дрожащее марево, колыхавшееся над ровной поверхностью земли. Вблизи «мираж» оказался рощицей деревьев, до сих пор еще живых, этаким оазисом посреди выжженной пустоши. Впрочем, сверху было заметно, что и эти деревья умирают, – блестящий металл пропитал их стволы и уже распространялся на кроны. Живые листики остались лишь на нескольких веточках, сходных с той, которую я нашла в лагере повстанцев. Искомая рябиновая роща! Судя по записке, здесь мы и найдем предателя – братца Ясеня.
Мы приземлились (летуны жужжали, негодуя, что мы спешились) и осторожно вошли в рощицу, с мечами наготове. Деревья покачивались на ветру, металлические ветви скрежетали друг о друга, точно ножи, и от этого звука у меня по спине побежали мурашки.
Из‑за дальнего дерева нам навстречу вышел Рябина: худощавая фигура в белом, жуткие ожоги на лице. По обеим сторонам его сопровождали два Железных рыцаря, на их доспехах красовалась новая эмблема. Вместо короны из колючей проволоки нагрудные пластины у Железяк были украшены изображением железного кулака, нацеленного в небо. Первый рыцарь был мне незнаком, зато второго я узнала тут же! Практически двойник Ясеня, только на щеке длинный шрам, а в серых глазах – мертвая пустота…
– Ха, у меня в глазах двоится! – Пак быстро заморгал. – Твой давно потерянный братишка? Вас в детстве разлучили, или что?
– Терциус, – прошептала я, нерешительно приближаясь. – Он был с Железным конем, когда мы впервые попали в Железное королевство. Потом я видела его в Зимнем дворце, это он похитил Скипетр времен года и убил Береста. – Ясень при этих словах стиснул кулаки, в воздухе потянуло холодом. – Не надо его недооценивать. Может, он и похож на Ясеня, но на самом деле он весь насквозь Железный.
Пак переводил взгляд с Терциуса на Ясеня.
– Все равно не понятно, с чего они так похожи, прямо клоны.
– Потому что, – мягко прошелестел меж деревьев голос Рябины, – он и есть  клон моего братишки. Прежний король, Машина, создавал из рыцарей свою личную стражу и сделал их по образу и подобию благородных фейри. Видели бы вы моего двойника – вот уродец‑то! Я оказал ему любезность и избавил его от страданий. Двойника Береста, к сожалению, не стало еще раньше, познакомиться мы так и не успели. – Рябина остановился в двух шагах от нас, два рыцаря застыли по бокам. – И снова здравствуй, принцесса. Очень рад, что ты сюда добралась. Да еще и своих карманных собачек притащила. Я впечатлен. Наверное, немало магии потребовалось. – Синие глаза с угрозой сверкнули на Ясеня. – Симпатичный кулончик, братишка, однако в конечном счете тебя не спасет. Единственная возможность выжить в Железном королевстве – сделаться его частью. Ты только тянешь время с этой побрякушкой. А когда она сломается – наверняка сломается! – Железо поглотит тебя целиком!
– Тебя‑то прикончить успею, – откликнулся Ясень. – Могу прямо сейчас, если угодно.
– Ну‑ну, – Рябина погрозил ему пальцем. – Мы тут не драться собрались. Я явился с предложением, которое могло бы положить конец войне. Разве ты не хочешь прекратить войну, Меган Чейз?
Я тут же насторожилась и скрестила руки.
– Ты за этим притащил меня сюда? Торговаться от имени фальшивого короля?
– Конечно, – пропел Рябина. – Но сначала мне нужно получить твое согласие, принцесса. Давай условимся не убивать друг друга на нейтральной полосе. Мы же не хотим, чтобы мой милый братишка забылся и бросился в атаку, а?
Я прищурилась.
– Меня скорей волнует то, что ты предатель. Не ждет ли нас засада на опушке рощи? С чего мне тебе доверять?
– Обижаешь, принцесса! – Рябина театрально схватился за сердце. – Позволь заверить, мы хотим всего лишь переговорить. Если тебе не интересно наше предложение, подожмем хвосты и продолжим наступление на Небывалое.
– Ну ладно. – Мы могли бы препираться бесконечно, нисколько не приблизившись к сути дела. Впрочем, я давно привыкла к сделкам с эльфами, поэтому слова выбирала очень тщательно. – Мы согласны на перемирие, если вы будете его соблюдать. До тех пор пока мы находимся в нейтральной полосе… – я жестом обвела рощицу, – ни одна сторона не нападет на другую. Договорились?
– Договорились. Видишь, все не так уж страшно. – Рябина с отвратительным самодовольством улыбнулся. – И тебе понравится, что я скажу, принцесса. В сущности, я думаю, сделка тебя весьма заинтересует.
Он принялся рассматривать меня, как будто нарочно тянул время. Я молчала и не поддавалась.
– С твоими покончено, принцесса. Мы все понимаем, что выиграть вам не удастся, – армия Железного короля намного превосходит силы Лета и Зимы, а крепость его неуязвима. Через несколько дней Железо поглотит Волшебную страну… если только не вмешается Меган Чейз.
– Ближе к делу.
Рябина осклабился, лицо его сделалось похоже на ухмыляющийся череп.
– Железный король готов отменить наступление на Небывалое, отозвать все свои силы, остановить крепость там, где она находится на сегодняшний момент, если ты примешь его предложение.
– А именно?
– Выйти за него замуж. – Рябина ухмыльнулся еще шире. – Объединить свое могущество с его. Обвенчать Лето с Железом. Железный король остановит войну против Небывалого на все то время, пока ты будешь его невестой. Таким образом, никто больше не пострадает, никто не погибнет, а самое главное, Небывалое – такое, каким ты его знаешь, – уцелеет. Но ты должна согласиться стать его королевой, иначе он обрушит всю свою мощь на Летний и Зимний дворы. И уничтожит их.
Руки у меня дрожали так, что пришлось стиснуть пальцы.
– Значит, предлагает замуж? – Я скривилась от отвращения и сделала глубокий вдох, силясь скрыть дурноту. – Да что ж это такое? Отчего все Железные короли так хотят на мне жениться?
– По‑моему, неплохое предложение, – подмигнул Рябина. – Становишься королевой, спасаешь мир… Конечно, брак ваш будет только на словах – Железного короля интересует не твое… хм… тело, а твое могущество. Он наверняка позволит тебе оставить и этих щенков, если захочешь.
Мне стало нехорошо, но… если можно прекратить войну, и чтоб никто не умирал… Стоит само существование Небывалого брака с Железным королем? Сколько жизней можно спасти: Ясеня с Паком, всех остальных… Я покосилась на Ясеня – вид у него был несчастный и больной.
– Меган, нет, – произнес он, словно разгадав мои мысли. – Ты не обязана…
– Разумеется, не обязана! – встрял Рябина. – Можно отказаться, и тогда Железный король ворвется в Небывалое и все разрушит. Что ж, наверное, Волшебная страна ей безразлична! Наверное, потерянные жизни ничего для нее не значат! В таком случае ступайте своей дорогой и забудьте, о чем мы только что говорили.
Я зажмурилась, перебирая все варианты и возможности. «Если я соглашусь, удастся ли мне подобраться к фальшивому королю на расстояние удара? Нарушит ли это условия сделки? Надо попытаться. Может, это наш единственный шанс приблизиться к нему. Однако…»  Я открыла глаза и взглянула на Ясеня, на его лице читалась решимость меня защищать и страх, что я соглашусь на сделку. «Ясень, прости! Я не хочу тебя предавать!» 
Наверное, что‑то в моих глазах меня выдало, потому что принц вдруг побледнел, шагнул ко мне и крепко схватил за плечи.
– Меган… – выдавил он с плохо скрытым отчаянием. – Не нужно!  Пожалуйста!
Рябина жестоко расхохотался, наслаждаясь нашими мучениями.
– Да‑да, умоляй ее, братишка! Моли не спасать Волшебную страну – пусть увидит, что́ ты есть на самом деле! Бездушное чудовище, занятое только собственными эгоистичными желаниями, равнодушное ко всем и всему! Непременно расскажи ей, как ты ее любишь, настолько, что готов пожертвовать собственным Двором!
– Эй, вонючка, сделай милость, заткнись уже, а? – вмешался Пак, грозно прищурившись. – А то я тебе физиономию‑то подправлю. Не слушай его, принцесса, – добавил он, обращаясь ко мне. – В таких браках всегда  есть скрытые мотивы и лазейки.
Что‑то в его словах меня «царапнуло», я осторожно отстранилась от Ясеня и опять повернулась к Рябине.
– Ну‑ка, повтори его предложение еще раз. С самого начала. Только то, что он предлагает, слово в слово.
Рябина закатил глаза.
– Я что, похож на попугая?.. Ладно, принцесса, хотя я уже начинаю терять терпение, как, впрочем, и король. В последний раз! И постарайся слушать внимательно! Железный король желает, чтобы ты стала его королевой. Он желает обвенчать Лето с Железом – и тогда он остановит войну против Небывалого на все то время, пока ты будешь его невестой…
– Пока я буду его невестой, – повторила я. – Надо полагать, до тех пор, пока смерть не разлучит нас?
– Таков традиционный свадебный обряд.
– А что же помешает ему прикончить меня, как только я скажу «да»?
Рябина напрягся, другие два Железных болвана переглянулись.
– Полагаешь, Железный король на это способен?
– Разумеется, способен! – воскликнул Пак. – Если Меган «объединит свое могущество с его», больше она ему будет не нужна. Он ведь уже получит желаемое. Итак, в первую брачную ночь – голову с плеч!
– «Железный король остановит войну против Небывалого на все то время, пока она будет его невестой», – задумчиво протянул Ясень, прищурившись. – Выходит, как только она умрет, наступление возобновится.
– А узурпатор сделается еще сильнее, чем прежде, – закончила я.
Рябина выдавил смешок.
– Интересное предположение, – процедил он сквозь зубы. – Но не отменяет того факта, что Железный король готов разрушить Небывалое, а это – ваша единственная возможность его остановить. Каков твой ответ, принцесса?
Я слабо улыбнулась Ясеню и снова посмотрела на Рябину.
– Мой ответ: «нет». Я отказываюсь. Передай фальшивому королю, что я до него доберусь и без брачных предложений. Очень скоро доберусь, когда придет пора его убить.
– Как предсказуемо, – протянул Рябина, делая шаг назад. – Я предвидел твой ответ, принцесса. Поэтому заранее отправил своих людей уничтожить повстанческий лагерь. Скорей спеши назад – они уже должны быть у цели.
– Что?!  – Стереть бы противную ухмылочку с его физиономии! – Ах ты, сволочь! Они ведь никому не угрожали! Ты не мог оставить их в покое?
– Глюк предал Железного короля, а его приспешники – ржа, которую необходимо выскоблить, – высокомерно заявил Рябина. – Я бы все равно их уничтожил – просто чтобы посмотреть, как ты запоешь, когда осознаешь, что из‑за тебя смертей все больше и больше. Но чем дольше ты тут болтаешь, тем меньше времени остается, чтобы предупредить дружков. Я бы туда уже бегом бежал, принцесса.
Пылая гневом, я впилась ногтями в ладони. Сейчас напасть нельзя, мы заключили перемирие… К тому же нужно поспешить на помощь Глюку. Если еще не поздно.
Рябина улыбнулся, понимая всю сложность нашего положения, и весело помахал рукой.
– Когда я приду за Железным королем, – заявила я Рябине, – я и тебя прихвачу. Обещаю.
Принц‑предатель облизнулся почерневшим языком.
– О, принцесса, буду ждать с нетерпением! – хмыкнул он.
Мы бросились бегом из рощи.

20. Железо против железа

Даже ветер был не в силах заглушить звуки битвы.
Подгоняя летуна, я взмыла над скалистой грядой, отсюда было видно, что развалины башни кишат войсками врага. Железные рыцари сходились с тяжеловооруженными гномами, хищные богомолы косили обезумевших гоблинов‑хакеров, а металлические часовые гончие бросались на всех подряд. С другой стороны на башню полз огромный танковый жук, круша все на своем пути; стрелки, пристроившиеся на нем сверху, палили в толпу из мушкетов.
– Сначала нужно вывести из строя жука! – прокричал Ясень, подлетая ко мне. – Если я займусь стрелками, сможешь его свалить?
Я кивнула, еле сдерживая страх.
– Надеюсь.
– Вы туда! – скомандовал нам Пак, а сам направил своего летуна в сторону. – Я – на вход, постараюсь, чтобы внутрь никто не проник. До встречи после нашей победы, принцесса! – завопил он и умчался прочь.
Я сделала глубокий вдох и посмотрела на своего рыцаря.
– Ясень, ты готов? – Он кивнул. – Начали.
Дернув летуна за лапки, я пустила его отвесно вниз, прямо на огромного черного жука.
Грохотали выстрелы, стояли крики раненых и умирающих.
Что‑то маленькое молниеносно просвистело у меня под носом и в снопе искр вонзилось в лапу летуна; тот резко дернулся влево. Я обернулась и разглядела каких‑то птицеподобных созданий с острыми клювами; режущие кромки крыльев блестели, как лезвия ножей. «Птицы» набирали высоту для новой атаки.
– Разделимся! – крикнула я Ясеню, который тоже заметил неладное. – Иначе мы легкая добыча! Постараюсь отбиться!
Не дожидаясь ответа, я дернула за лапу летуна. Две «птицы» отделились от стаи и с пронзительным карканьем устремились ко мне.
Подобно кометам, они с жуткой скоростью промчались мимо. Моего несчастного летуна задели острым крылом, тот шарахнулся в сторону, а я едва не потеряла управление. А когда опять восстановила равновесие, «птицы» разворачивались для новой атаки. Я стиснула зубы.
«Ладно, птички. Поиграем? Ну, давайте!» 
Я направила летуна вниз, прямо к полю битвы. «Птицы» с боевым карканьем увязались за мной. Пролетая мимо Ясеня, я успела бросить короткий взгляд в его сторону и как раз заметила встрепанный силуэт второй «птицы», отброшенной вспышкой сине‑ледяного света. Какой ужас, он воспользовался чарами!.. Но тут земля с невероятной скоростью приблизилась ко мне, и времени на размышления не осталось.
Я рванулась вверх, едва не напоровшись на какого‑то рыцаря, а гнавшаяся за мной «птица» врезалась прямо в него с диким грохотом и карканьем, опрокинув Железяку наземь. Петляя и уворачиваясь, я на бреющем полете взяла курс на башню; солдаты и повстанцы оставались позади, как телефонные столбы, когда едешь по дороге на большой скорости.
– Может быть, и зря… – пробормотала я себе под нос, но было слишком поздно, мы влетели прямо в развалины.
Прямо по курсу – стена и какие‑то балки! Я принялась лихорадочно дергать бедного летуна за лапки, отчаянно маневрируя, и несколько раз лишь в самую последнюю секунду избежала столкновения. Оборачиваться и проверять, чем занят мой преследователь, я не смела; впрочем, он, похоже, так и держался за нами – ведь ни скрежета, ни металлического лязга из‑за ударов о препятствия слышно не было.
Я нырнула под балку и оказалась прямо возле могучего дерева в центре башни, величественного гигантского дуба. И бросилась к стволу, преследуемая по пятам злобным «птичьим» клекотом.
Летун содрогнулся, я стиснула зубы.
– Ну, давай, помоги мне еще разочек! – прошептала я.
Дубовый ствол маячил прямо впереди, заполняя собой все поле зрения. Буквально в последнюю секунду я резко натянула повод, и летун взмыл вверх, чудом не врезавшись в дуб. «Птице» повезло меньше: она воткнулась клювом прямо в ствол, да так, что с дерева упало несколько листьев. Но радоваться мне было некогда, мы уже поднимались вдоль дубового ствола, так близко к нему, что можно было коснуться дерева рукой. Последнее усилие, и, пронзив крону, мы вырвались наружу, на открытое пространство, в ворохе оборванных серебристых листьев.
Летун мелко трясся всем телом, я погладила его по пузику.
– Молодец, – выдавила я, не в силах унять собственную дрожь. – Но это еще не конец.
Летун издал усталое жужжание, однако снова ринулся в бой. Ясень уже мчался к нам навстречу, его лицо и даже маневры, которые он заставлял проделывать своего летуна, свидетельствовали о решимости и недовольстве.
– Почему ты все время лезешь в драку, не дожидаясь меня? – выпалил он, подруливая ко мне. – Я же не могу тебя защищать, если ты постоянно убегаешь!
Мозг, пропитанный адреналином, среагировал сам собой, прежде чем я успела как следует подумать.
– Я же крикнула! Решать пришлось за секунду, да и не нужно мне твое разрешение, Ясень! Нечего меня от всего оберегать!
Его лицо исказилось изумлением, обидой, недоверием… А потом разгладилось и снова превратилось в каменную, непроницаемую маску принца Неблагого двора.
– Как вам будет угодно, леди, – чопорно и строго сказал он. – Чего изволите?
Я поежилась. Холодный, неприступный Ледяной принц… Впрочем, болтать было некогда, снизу опять послышались крики и выстрелы.
– Туда, – махнула я, направляя летуна резко вниз, Ясень двинулся следом.
Битва бушевала с прежней силой, но ряды бойцов с обеих сторон поредели. Чудовищное железное насекомое по‑прежнему упорно ползло вперед, разгоняя целые отряды повстанцев. Мечи просто‑напросто отскакивали от металлической шкуры.
– Нужно завалить жука, скорее! – проорала я, надеясь, что Ясень услышит. – Если у меня получится залезть наверх, я, может быть, смогу его остановить!
Пока я кружилась над чудовищным насекомым, стрелки, засевшие у него на спине, взглянули наверх и, заметив меня, принялись стрелять. Щеки обдало ветром от пронесшихся мимо металлических шариков. Летун испуганно забился в воздухе, я с трудом удерживала равновесие.
Но тут над нами промчался летун Ясеня, и мой Темный рыцарь спрыгнул прямо в гущу стрелков. Он размахивал мечом и сеял вокруг себя синюю смерть; стрелки посыпались с жука на голую и жесткую землю.
Оставшись в одиночестве на спине гигантского насекомого, Ясень убрал меч в ножны и взглянул на меня дерзко и пристально, как бы с безмолвным вызовом. Стараясь не смотреть в его ледяные глаза, я подлетела и спрыгнула на жучий панцирь, а мой летун получил возможность отдохнуть.
Что дальше? Я стала осматриваться в поисках рулевого колеса или чего‑нибудь еще для управления этой махиной.
– Усики, – ровно проговорил Ясень, прервав ход моих мыслей.
Я заморгала.
– Что?
Ледяной принц смерил меня холодным взглядом и жестом показал на пару жестких черных усиков на голове жука, каждый – толщиной с мою руку. К усикам были привязаны веревки, которые вели к платформе на спине жука.
– Это поводья, – объяснил Ясень все так же холодно и невыразительно. – Приструни эту тварь скорее, пока она не врезалась в башню.
Я сглотнула ком в горле и, размахивая руками, чтобы не свалиться с раскачивающейся поверхности, поспешила на платформу, откуда можно было править этим жутким насекомым. Я схватилась за поводья и посмотрела вперед, поверх головы жука. Остатки нападающих и повстанцев разбегались у нас из‑под ног. Глюк сцепился с огромным големом, собранным из часовых механизмов; я заметила, как он увернулся от удара великана и подставил голему подножку. Тот запнулся и рухнул на землю, охваченный дугами молний. Железный рыцарь бросился на Глюка сзади, но Пак вдруг перескочил через останки голема и отшвырнул нападающего ударом сапога в лицо. Сражались они беззаветно, однако силы фальшивого короля прижали повстанцев к основанию башни и медленно стягивали кольцо. Требовалась поддержка кавалерии, немедленно! 
– Так, букашка, – прорычала я, хватаясь за поводья. Усики дрогнули, и чудовище покосилось на меня огромным черным глазом. – Надеюсь, тебе со мной понравится… В бой!
Насекомое рвануло вперед, едва не сбросив меня с платформы, и при этом издало такой жуткий вопль, что земля содрогнулась. Железные рыцари и солдаты встревоженно огляделись, но гигантский жук уже ворвался в их порядки, круша и разбрасывая воинов бронированной головой. Когда мы смели нападающих, точно палые листья, воодушевленные повстанцы дико закричали и с храбростью отчаяния бросились на врага.
За считаные минуты половина нападающих оказалась перебита повстанцами или затоптана жуком, остальные, деморализованные, были отброшены прочь. Остатки сил противника торопливо отступали по бесплодной равнине и вскоре скрылись за горизонтом.
Я заставила беснующегося жука остановиться и крепко связала поводья. Уцелевшие воины Глюка приветствовали меня радостными криками. Интересно, как же мне отсюда слезть?.. Как по заказу, почуяв, что битва закончилась, насекомое сложило лапки и с грохотом опустилось вниз, так, что земля под ним дрогнула. Я соскользнула по гладкому панцирю, неловко шлепнулась в грязь и торопливо поднялась, завертев головой в поисках Глюка.
Ко мне молча спрыгнул Ясень, его лицо по‑прежнему казалось отстраненной и холодной, незнакомой маской. На меня навалилось чувство вины, но все равно сейчас поговорить как следует мы не смогли бы. Сейчас я еще острее чувствовала, что нельзя рассиживаться и тратить время. Ведь фальшивый король практически вышел на передовую! Действовать нужно было немедленно.
Я протиснулась сквозь толпу, отталкивая радующихся и поздравляющих меня с блестящей контратакой повстанцев.
– Где Глюк? – кричала я, но голос мой тонул во всей этой какофонии. – Мне нужно с ним поговорить! Куда он делся?
И тут я его увидела: он стоял над поверженным на землю телом – лицо мрачное, руки скрещены на груди. Гоблин‑хакер опустился на колени и ощупывал тело длинными пальцами. Когда я разглядела, кто это, у меня чуть сердце не остановилось.
– Пак!  – Я пробилась сквозь толпу. Все лицо в крови, все волосы пропитаны кровью, смертельно‑бледный, в одной руке все еще стиснут изогнутый клинок… Я отшвырнула эльфа в сторону, пропустив мимо ушей все его эпитеты, упала рядом с Паком и взяла его за руку. Он был недвижим, только грудь чуть заметно вздымалась и опадала. У меня на глаза навернулись слезы.
– Он храбро бился, – пробормотал Глюк. – Загородил меня от своры Железных рыцарей. Я редко видел подобное мужество даже среди Железных фейри.
Мои слезы высохли, сменившись жарким, безудержным гневом. Я с трудом удержалась от внезапного порыва схватить кинжал Пака и броситься на Глюка.
– Ты! – прохрипела я, борясь с клокочущей в горле яростью. – Ты понятия не имеешь о мужестве! Ты утверждаешь, будто противостоишь фальшивому королю, а сам только и делаешь, что прячешься, а то как бы он тебя не заметил! Трусы, все вы трусы! Пак сражался на вашей  войне, а от вас даже этого не дождешься!
Толпа зароптала. Я почувствовала, что Ясень встал у меня за спиной с молчаливым вызовом любому, кто приблизится. Волосы Глюка искрились сердитыми молниями.
– А что бы вы от нас хотели, ваше высочество? – возмутился он. – Я должен бросить своих людей к ногам узурпатора, на верную гибель? Вы видели его армию! Вы знаете, что шансов у нас нет!
– Да у вас и выбора нет, – откликнулась я, выискивая в лице Пака хоть какой‑то лучик жизни и надежды. – Тут вам оставаться нельзя. Фальшивый король теперь знает, где вы. И снова нападет, и не остановится, пока не перебьет всех, до последнего.
– Мы можем уйти, – возразил мне Глюк. – Эвакуироваться в безопасное место.
– Надолго ли? Сколько вы надеетесь скрываться? – Я повысила голос, обращаясь ко всем обступившим нас фейри. – Сколько еще вы хотите дрожать, точно овцы, пока он разрушает все вокруг? Да на какую вообще безопасность можно надеяться, пока он жив? Если не выступить против него теперь же, он будет делаться только сильнее!
– Повторяю, принцесса, что ты от нас хочешь? – огрызнулся Глюк, его волосы встали дыбом. – У нас слишком мало сил! Мы ничего не можем!
– Можете, – спокойно и ровно возразила я и посмотрела прямо на него. – Можете объединить свои силы с Летом и Зимой.
Глюк издал хриплый смешок, и толпа загудела.
– Со старокровками? Да ты бредишь! Они хотят уничтожить нас не меньше, чем узурпатор! Думаешь, Оберон и Маб радостно пожмут нам руки, и все будет в порядке? Да они нас и через границу не пропустят, сразу попытаются всех перебить!
– Пропустят, если я  вас приведу. – Я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. – Пропустят, если иного способа одолеть лжекороля не осталось. Ну же, Глюк! Мы все хотим одного и того же, и это – наш единственный шанс! Нельзя прятаться от него бесконечно!
Глюк молчал, опустив глаза. Я отчаянно всплеснула руками.
– Ну и ладно! Оставайся тут и дрожи, как трус! А я ухожу! Можешь попытаться удержать меня силой, но поверь, ничего хорошего у тебя не выйдет! Как только Пак поправится, мы уйдем, хочешь ты этого или нет. Так что помогай мне или убирайся!
– Ладно! – истерически всхлипнул Глюк, и я аж подпрыгнула от неожиданности. Он почесал в затылке и раздраженно посмотрел на меня. И продолжил, чуть спокойней: – Ладно, принцесса. Твоя взяла. Ты права. Враги моего врага – мои друзья, так? – Он опять со вздохом покачал головой. – Мы не сможем скрываться тут бесконечно. Следующее нападение – лишь вопрос времени. Если мне предстоит умереть, уж лучше погибнуть в бою, чем сдохнуть, как загнанная в угол крыса. Надеюсь только, твои дружки‑старокровки не попытаются нас перебить, когда битва закончится. Могу себе представить, как удобно получится, если Оберон упустит эту маленькую деталь в нашем договоре.
– Не упустит, – с облегчением пообещала я. – Я тоже там буду. Прослежу.
– Ты им покажешь, принцесса, – прозвучал знакомый голос снизу.
Я подскочила. Неужели?.. Пак открыл глаза и слабо улыбнулся мне.
– Ну и ну, – протянул он, когда я упала перед ним на колени. – Воодушевляющая речь! Я чуть не всплакнул…
– Дурак! – Мне хотелось одновременно его поколотить и задушить в объятиях. – Что случилось? Мы испугались, что ты умираешь!
– Я? Не‑а. – Пак сел прямо. Осторожно ощупал свой затылок и поморщился. – Получил по башке и на пару минут отключился, вот и все… Я бы и раньше очнулся, но тебя так несло, что не хотелось мешать.
Вот сейчас как тресну его! Да еще эта прежняя, дурацкая ухмылка – та, из прежних дней, когда мой лучший друг присматривал за мной в школе и всегда был рядом, что бы ни случилось. Я помогла ему подняться, стукнула по плечу, а потом обхватила руками за шею и крепко‑накрепко обняла.
– Не пугай меня! – прошипела я. – Второй раз я не выдержу!
Потом я отпустила его и повернулась к растерянному Глюку.
– Так что ты там говорил про помощь?
– Конечно, принцесса. Как скажешь. – Вид у него был загнанный, тем не менее, полководец обернулся к повстанцам и повысил голос: – Снимаемся с лагеря! Собирайтесь, берите только необходимое! Целители, займитесь ранеными, позаботьтесь о них как следует! Все, кто в состоянии сражаться, должны быть готовы к утру! Остальные поправляйтесь и готовьтесь выступать! Завтра мы объединимся с Обероном и старокровками! Если кто‑то против или слишком слаб для битвы, уходите сейчас же! Шевелитесь!
Все бросились врассыпную. Глюк с минуту наблюдал за суматохой, а потом устало повернулся ко мне.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, ваше высочество. Выходим до рассвета.
Тут кто‑то его окликнул, и он растворился в редеющей сумятице повстанцев, оставив нас с Паком и Ясенем одних.
Я внезапно заметила, что Ясень стоит чуть в стороне и с каменным лицом рассматривает нас с Паком. Что‑то я отвлеклась… но теперь, под холодным взглядом серебристых, остекленевших глаз, снова почувствовала прилив эмоций. Впрочем, ничего сказать я не успела – Ясень чопорно и официально мне поклонился и проговорил:
– Моя госпожа, – он смотрел на меня в упор, – мне следует заняться своими ранами, пока ночь не закончилась. Вы позволите удалиться?
Ни насмешки, ни угрозы, лишь бесстрастная учтивость. Внутри у меня все заледенело, слова не шли с губ. Я так хотела с ним поговорить! Но не решилась под ледяным взглядом пронизывающих глаз. В общем, я только кивнула, и мой рыцарь решительно зашагал к башне.
Пак театрально поежился и стал растирать руки, как бы пытаясь согреться на морозе.
– Ух, похолодало! Или мне только кажется? Беда в раю, принцесса? – Краска бросилась мне в лицо, но Пак покачал головой. – Меня не втягивать! Я давным‑давно зарекся встревать в любовные дрязги. Все всегда идет наперекосяк: один влюбляется не в того, кого надо, у другого вырастает ослиная голова…
Он со вздохом подтолкнул меня в сторону башни и буркнул:
– Дай‑ка угадаю… В прошлой битве ты слегка повыкрутасничала, и теперь снежный мальчик дуется.
Я кивнула, сглатывая ком в горле.
– Он рассердился, что я полетела без него. А потом я тоже разозлилась, потому что он не доверяет мне ничего решать самой. Ну, правда, нельзя же все время за мной присматривать! – Пак выгнул бровь, и я вздохнула. – Ладно, это было глупо и безрассудно. Я могла погибнуть, хотя многие верят, будто я сумею остановить фальшивого короля. Ясень так и подумал.
– И?.. – вставил Пак.
– И… возможно, я… я ему сказала, что он мне больше не нужен.
Пак скривился.
– Ух! Знаешь, как говорится: губишь, кого любишь. Или кого ненавидишь? Вечно я путаю. – Я невольно хихикнула, а он обнял меня за плечи и повел к развалинам. – Принцесса, не тревожься слишком сильно. Пусть снежный мальчик за ночь остынет, а завтра попробуй с ним поговорить. Держу пари, долго злиться он на тебя не будет. Ясень не из тех, кто таит обиду.
Я хмуро отстранилась.
– О чем ты? На тебя он злится сотни лет!
– Ах да. – Пак подмигнул мне, а я треснула его по плечу. – Но с тобой‑то все иначе, принцесса. Ясеню просто страшно, что он тебе не нужен. Ох уж эта его ледяная маска… – Пак фыркнул. – Всего лишь самозащита, чтобы не было больно получить удар в спину. Обычное дело при Зимнем дворе, как тебе наверняка известно.
Уж мне‑то было известно! Я навидалась холодной бездушности Неблагого двора, а королевская семья – хуже всех, причем Маб стравливала собственных сыновей друг с другом, вынуждая завоевывать свою благосклонность. Ясень вырос среди тех, кому были ведомы лишь предательство и жестокость, эмоции в его семье считались слабостью, а любовь – сродни смертному приговору.
– Но я‑то знаю Ясеня. Когда он с тобой… – Пак запнулся и нерешительно почесал в затылке. – Таким я его видел только с Ариэллой.
– Правда?
Он кивнул.
– По‑моему, с тобой ему хорошо, Меган. – По его лицу скользнула несвойственная тень грусти. – Я вижу, как он на тебя смотрит, – я такого не припомню с того самого дня, как мы потеряли Ариэллу. И… я знаю, что ты его любишь так, как не могла бы полюбить меня. – Пак на секунду отвел взгляд и глубоко вздохнул. А потом признался: – С ревностью мы справляемся средненько. Однако некоторые из нас живут так давно, что научились различать подлинно значимое. Счастье двух моих лучших друзей должно быть важнее древней вражды.
Он сделал шаг ко мне и отвел прядь волос с лица. Чары бурлили вокруг моего друга водоворотом изумрудного света. В этот миг в нем осталось только эльфийское, он был настоящим фейри, свободным от людских страхов и мелких условностей, древним и неизбывным, как сам лес.
– Я люблю тебя, принцесса, – признался Плутишка Робин, изумрудные глаза вспыхнули в темноте. – Я буду любить тебя всегда. И приму все, что ты готова мне дать.
Я опустила взгляд, не в силах посмотреть ему в глаза, терзаемая человеческими страхами и неловкостью.
– Даже если я готова дать только дружбу? Этого все равно будет достаточно?
– Да нет, конечно. – Пак уронил руку, голос его опять сделался беспечным и насмешливым. – И почему мы не умеем врать?.. Принцесса, если вдруг ты когда‑нибудь решишь, что снежный мальчик просто‑напросто первостатейный козел и что ты его терпеть не можешь, я всегда буду рядом. А пока что удовольствуюсь ролью лучшего друга. И в этом качестве я обязан посоветовать тебе не терзаться нынче ночью бессонницей из‑за Ясеня.
Мы пришли к моей комнате. Пак, уже взявшись за дверную ручку, помедлил, обернувшись ко мне.
– Не пытайся отыскать его. Если Ясень объявил, что хочет побыть в одиночестве, значит, он действительно хочет побыть в одиночестве. А упрямцев, рискнувших нарушить его уединение, ждет сосулька в лоб. – Он подмигнул и распахнул мне дверь. – Уж можешь мне поверить.
Из комнаты на нас уставились два сонных золотистых глаза – Грималкин уселся на кровати.
– Вот вы где, – зевнул кот, показывая ярко‑розовый язычок. – Я боялся, что вы так и не появитесь.
– Где ты пропадал, Грималкин? – выпалила я, бросаясь к коту. – Все уходят, а тебя нигде не было!
– М‑мм… Вы, наверное, плохо искали. – Грималкин равнодушно моргнул. – А что, ты и впрямь уговорила Глюка объединиться со Дворами? Это любопытно. Ты ведь понимаешь, что, даже учитывая повстанцев, на нашей стороне воинов меньше, чем в армии фальшивого короля? Я думаю, именно за этим тебя сюда и отправили Маб с Обероном: если отрубить голову, тело тоже рухнет.
– Знаю. – Недовольный кошачий взгляд ко мне буквально приклеился. – Но чтобы подобраться к голове, нужно пробиться через войска. Я хотя бы в крепость проберусь. Сейчас мы и приблизиться не сможем.
– А так ты допустишь армию узурпатора в Небывалое.
– Что же делать, Грималкин? Это наша единственная возможность. Другого пути у меня нет.
– Возможно. Или, возможно, вы все погибнете. Я не перестаю поражаться извечному недостатку планирования. – Грималкин почесал себе ухо и поднялся, помахивая хвостом. – Да, кстати, кажется, тебя тут кое‑кто искал.
Он отодвинулся в сторону, и я увидела на кровати помятое, безжизненное тельце гремлина. Кошмар какой! Зато Грималкин был до ужаса доволен собой.
– Грималкин! Ты же не… Он…
– Сдох? Конечно, нет, человек. – Кот оскорбленно встопорщил усы. – Хотя, когда очнется, голова слегка будет кружиться. Впрочем, я тебе рекомендую лучше контролировать это создание, поскольку его так и тянет проказничать. На поводок, что ли, его возьми…
– Вроде приходит в себя, – заметил Пак.
Я опустилась на колени возле кровати. Тощее тельце Разора дрогнуло, уши затрепетали, гремлин приподнял голову, увидел меня и растерянно заморгал.
Потом взгляд его переместился на Грималкина, и гремлин с шипением отскочил к стене.
Но промахнулся и снова упал на кровать клубком спутавшихся лап и ушей. Он сердито сплюнул, забился, заметался по кровати. Я попыталась его схватить, но гремлин, быстрый как молния, увернулся и спрыгнул.
Пак стремительно ухватил существо за огромные уши и держал на вытянутой руке, а гремлин вырывался и брыкался. Он шипел, ругался, плевался искрами, но целился не в Пака, а в Кайт Ши у меня за спиной.
– Злая кошка! – визжал он, скаля зубы и размахивая лапами в попытке дотянуться до Грималкина, а тот лишь зевнул, отвернулся и принялся вылизывать свой хвост. – Злая, злая, хитрая кошара! Вот заснешь, и я голову тебе откушу, точно! Подвешу за лапы и подожгу! Гори, гори!
– Хм, принцесса… – Пак поморщился, обжегшись об искрящегося, царапающегося и вырывающегося гремлина. – Что‑то мне все это не нравится. Бросить его на пол или снова Гриму отдать?
– Разор! – рявкнула я и хлопнула в ладоши перед носом у беснующегося гремлина. – Прекрати сейчас же!
Гремлин замер и с обидой замигал.
– Хозяйка накажет злобную кошку? – тоненько хныкнул он.
– Нет, не собираюсь я наказывать этого кота. – Грималкин фыркнул. – И ты тоже не станешь. Я хочу с тобой поговорить. Ты не сбежишь, если мы тебя поставим на пол?
Он закивал головой, насколько это позволяла хватка Пака.
– Хозяйка хочет, чтобы Разор остался, Разор останется. Без команды не пошевелюсь. Клянусь.
– Ладно. – Я кивнула Паку. – Отпусти его.
Пак вытаращил глаза.
– Уверена, принцесса? Я ничего не разобрал за этим треском и писком.
– Я его понимаю, – сказала я, заработав недоверчивый взгляд Пака и искреннее любопытство Грималкина. – Он пообещал не шевелиться. Отпусти его.
Пак пожал плечами и разжал кулак, снова уронив гремлина на кровать. Разор упал на матрас и застыл, даже уши не вздрагивали, лишь зеленые глазищи настороженно следили за мной.
Я моргнула.
– Э… вольно. – Гремлин тут же сел, по‑прежнему пристально меня разглядывая. – Послушай, Разор, по‑моему, ты должен уйти. Лагерь сейчас эвакуируют. Оставаться тут одному нельзя, и вряд ли тебе будут рады там, куда мы направляемся.
– Не уйду! – Гремлин подскочил на кровати. – Останусь с хозяйкой! Пойду туда, куда хозяйка! Разор поможет!
– Не можешь, – возразила я, и огромные уши поникли, точно у нашкодившего щенка. – Мы уходим на войну, там опасно. Против армии фальшивого короля ты нам не помощник. – Он грустно пискнул, но я твердо повторила: – Возвращайся домой, Разор. Возвращайся в Маг Туиред. Разве ты туда не хочешь? К остальным гремлинам?
Грималкин шумно фыркнул, я обернулась на кота, а Разор зашипел.
– Тут что, только я один соображаю? – Кот обвел нас всех недовольным взглядом и покачал головой в ответ на наше недоумение. – Вообще ничего не смыслишь, да? Только задумайся, человек, что ты сейчас сказала! Повтори‑ка последнюю фразу, будь добра.
Я нахмурилась.
– «Разве ты туда не хочешь?» 
Он закрыл глаза.
– Следующую фразу, человек.
– «Ко всем остальным гремлинам». – Кот выжидательно уставился на меня, но я лишь всплеснула руками. – К чему ты клонишь, Грим?
Грималкин дернул хвостом.
– В такие минуты я еще больше радуюсь тому, что родился котом, – вздохнул он. – Зачем, по‑твоему, я изловил тебе эту тварь, человек? Просто ради развлечения? Уверяю тебя, мне и так ни капельки не скучно. Попытайся воспользоваться своими мозгами. В Маг Туиред тысячи гремлинов, может, даже сотни тысяч! И кто же, единственный в целом мире, способен с ними договориться?
– Я… – До меня вдруг дошло. – Гремлины! Их там тысячи! И… и они меня слушаются!
– Браво. – Грималкин закатил глаза. – Наконец‑то мозг включился.
– Я могу попросить гремлинов… – продолжила я, не слушая Грималкина, а тот уже с чувством выполненного долга снова разлегся на кровати, закутавшись в собственный хвост. – Я могу отправиться в Маг Туиред и… – Я запнулась и покачала головой. – Нет. Я должна со всеми вместе выйти в Небывалое, иначе Оберон и Маб попытаются прикончить Глюка со всей его армией. Сочтут, что это новая атака фальшивого короля.
– Тут ты, пожалуй, права, – задумчиво откликнулся Пак и скрестил руки на груди. – Маб даже не задумается. Да и Оберон, если дело касается Железных тварей, сначала будет действовать, а потом спрашивать. – Он покосился на гремлина, который по‑собачьи вращал головой и прислушивался к нашему разговору. – А что, если этого писклю послать? Отправить его с посланием к приятелям, пусть передаст им твои слова?
– Можно попробовать. Что нам терять? – Я повернулась к гремлину, тот подскочил и с готовностью растопырил уши. – Разор, если я попрошу других гремлинов мне помочь, как думаешь, они придут?
– Помогать! – Гремлин стал радостно прыгать на месте. – Разор поможет! Помогать хозяйке, помогать!
Я не совсем поняла, то ли все гремлины мне помогут, то ли он один, но все равно продолжила:
– Я хочу, чтобы ты доставил сообщение в Маг Туиред. Собери всех, кто хочет драться, и встречайтесь с нами на границе Железного королевства, там, где начинается Дикий лес. Мы должны остановить ходячую крепость фальшивого короля, не дать ей выйти на поле боя. Понимаешь, что мне нужно?
– Разор понимает! – пискнул гремлин и неоновой вспышкой взлетел по стене. – Я помогу! Встретить хозяйку в лесу глупых эльфов! Бегу!
Не успела я опомниться, как он прыснул в угол, протиснулся в вентиляционное отверстие и был таков.
Пак вопросительно посмотрел на меня.
– Думаешь, он точно тебя понял?
Грималкин раздраженно поднял голову, словно я только что разрушила то, над чем он трудился долгие часы.
– Не знаю, – прошептала я, так и глядя вслед пропавшему гремлину. – Остается лишь надеяться.

Ясеня в тот вечер я не видела, хотя советов Пака не послушалась и попыталась принца отыскать.
Поначалу в развалинах башни кипела бешеная активность – повстанцы‑фейри готовились к грядущей битве, – но постепенно все затихло. Доспехи были начищены, мечи наточены, а Глюк скрылся за закрытыми дверями с несколькими советниками – видимо, обсуждали стратегию. Пак, неизменно любопытствующий и воспринимавший закрытые встречи как личный вызов, заявил, что все скоро выяснит, и куда‑то пропал. Я разнервничалась из‑за бесплодных поисков Ясеня и, уставшая, вернулась к себе. На моей кровати вольготно развалился Грималкин.
– Грималкин, двинься! – потребовала я, пытаясь освободить место.
Кот заворчал и выпустил острейшие когти, я тут же отдернула руку. Золотистые глаза с вертикальными зрачками вдруг распахнулись.
– Я устал, человек. – Грималкин прижал уши к голове, демонстрируя довольно непривычное, но опасное недовольство. – Учитывая, что я всю ночь гонялся за этим гремлином, прошу тебя по‑хорошему: дай мне выспаться, пока мы не отправились обратно, откуда пришли. Если ты ищешь Зимнего принца, он торчит на балконе, у насекомых. – Грималкин фыркнул и закрыл глаза. – Сходи‑ка лучше поприставай к нему.
В сердце у меня вспыхнула надежда.
– Ясень? Ясень на балконе?
Грималкин вздохнул.
– И зачем эти люди вечно все повторяют и переспрашивают? – протянул он мне вслед, но я уже выскочила из комнаты.

21. Прошлое Феррума

Провожаемая любопытными и недовольными взглядами повстанцев, я бежала по лагерю, огибая гоблинов‑хакеров, пакующих свои компьютеры, и бормоча извинения при нередких столкновениях. Добежав до лестницы на балкон, я сперва помчалась, перепрыгивая через две ступеньки сразу, но потом замедлила шаг. Вспомнила предупреждение Пака насчет «сосулек в лоб» и осторожно выглянула наружу.
Ясень стоял у края террасы, спиной ко мне, и ветер трепал его волосы и одежду. Луну затянули темно‑красные тучи, в воздухе танцевали серые хлопья. Тонкий слой пыли, покрывавший балкон, заглушал шаги. Ясень дернул головой, но не обернулся, хотя явно услышал мое приближение.
– Невероятно, – прошептал он, вперяясь взором в пейзаж. Вдалеке, в толще туч, налилась ядовито‑зеленая вспышка молнии, в воздухе остро пахнуло чем‑то химическим. – Даже не верится, что это часть Небывалого. Если все может стать вот таким… Конец. Фейри исчезнут навсегда. Все, что я знаю, места, существовавшие с начала времен, пропадут.
– Мы этого не допустим, – твердо сказала я, подходя к краю террасы. – Фальшивый король будет остановлен. Я не позволю, чтобы все пропало.
Ясень промолчал, продолжая разглядывать равнину. Повисла неловкая, плотная тишина. Я чувствовала, что нам обоим хотелось что‑то сказать, нарушить неловкость невысказанных вслух извинений… В конце концов молчание сделалось мне невыносимо.
– Прости меня, Ясень, – прошептала я. – За все, что наговорила тебе. Я не то имела в виду.
Он легонько качнул головой.
– Нет. Это я должен просить прощения. – Принц провел рукой по волосам, все еще не поворачиваясь. – Ведь я сам научил тебя драться, стоять за себя. И не имею права сердиться, когда ты показываешь, что сполна усвоила мои уроки.
– У меня был замечательный учитель.
– Ты уже не та девочка, с которой я познакомился, когда ты впервые явилась в Небывалое в поисках брата, – вполголоса произнес Ясень. – Ты выросла… изменилась. Ты стала сильнее, как она…
Имени он не произнес, но я сама догадалась: это об Ариэлле, любимой, которую он потерял в бою с виверной задолго до нашей встречи.
– Она всегда была сильной, – еле слышно продолжил Ясень. – Даже Зимний двор не мог сломить ее дух, сделать злой и жестокой. Она была лучше нас всех. Но я не смог ее спасти.
Он зажмурился от воспоминаний и стиснул кулаки.
– Она погибла, потому что я не смог ее уберечь. Я не могу… – Его голос чуть заметно дрогнул. – Я не могу смотреть, как то же самое с тобой…
– Я не она, – откликнулась я, беря его за руку. – Ты меня не потеряешь, обещаю.
Ясень вздрогнул и искоса поглядел на меня.
– Меган, – неуверенно начал он. – Кое‑что… я тебе не рассказывал. Должен был прежде объяснить, но… боялся, что, если ты узнаешь, пророчество обязательно сбудется. – Он запнулся, словно давая возможность что‑то вставить мне. Но я молчала, и тогда он глубоко вздохнул и продолжил: – Давным‑давно мне предсказали, что я буду проклят в любви, что я буду лишаться всех, кто мне полюбится.
У меня перехватило дыхание, потом сердце забилось быстрее прежнего.
– Кто это тебе сказал?
– Очень старая жрица, у друидов. – Ясень замялся, и я краем глаза уловила темно‑синюю дымку сожаления. – Это было еще до Ариэллы, в далекой древности, когда люди поклонялись прежним богам и с помощью самых разных ритуалов защищались от нас, что, разумеется, лишь провоцировало нас на новые проделки. Я тогда был гораздо моложе, мы с братьями жестоко подшучивали над смертными, особенно над попадавшимися нам юными глупышками. – Он помолчал, исподволь наблюдая за моей реакцией.
– Продолжай, – шепнула я.
Ясень вздохнул и, очень осторожно высвободив свою руку из моей, повернулся ко мне лицом.
– Была одна девушка, – начал он, тщательно выбирая слова. – По счислению смертных ей только‑только стукнуло шестнадцать, и была она, как водится, совсем невинна. Обожала собирать цветочки и играть у ручейка на лесной опушке. Я знал, потому что наблюдал за ней из‑за деревьев. Она всегда гуляла одна, беспечная, наивная и не ведающая, как опасна бывает лесная чаща. – Голос его наполнился горечью, темной ненавистью к эльфу, о котором он вел рассказ. Я поежилась, а он продолжил негромко и спокойно: – Я заманил ее в лес дарами, сладкими песнями и любовными обещаниями. Постарался влюбить ее в себя, сделать так, чтобы она никогда не смогла испытать ничего подобного со смертными мужчинами, – а потом лишил всего. Я сказал ей, что смертные для фейри ничего не значат, что она – ничто. Сказал, что она для меня – лишь добыча, не больше, и что теперь игра закончилась. Я разбил не только ее сердце – разбил ее дух, ее саму. И веселился, упивался этим.
Я предчувствовала, что он так скажет, но мне все равно стало не по себе от осознания бессердечности, на которую оказался способен Ясень, – обычный фейри, поглумившийся над человеческими чувствами. Девушка, шестнадцатилетняя, одинокая, ждущая любви, была совсем как я… когда‑то. Если бы в тот день на лесной опушке оказалась я, а не она, Ясень и со мной поступил бы точно так же.
– Что с ней стало? – спросила я, когда молчание затянулось.
Ясень закрыл глаза.
– Умерла, – просто ответил он. – Не могла ни есть, ни спать, все чахла и слабела, пока окончательно не угасла.
– И ты почувствовал себя ужасно виноватым? – предположила я, пытаясь вывести какую‑то мораль из этой истории, какой‑то урок.
Ясень с горькой усмешкой покачал головой.
– Я о ней и не думал, – возразил он, вопреки моим надеждам. – Мы бездушны, что лишает нас всяких угрызений совести. Она была обыкновенным человеком, причем довольно глупым, – вольно ж ей было влюбляться в фейри. Не первая такая, да и не последняя. Зато ее бабушка, верховная жрица того племени, была отнюдь не глупа. Она меня отыскала и заявила то, что я тебе только что рассказал: прокляла меня, предсказала, что мне будет суждено терять всех, кто мне истинно дорог, что такова цена бездушия. Разумеется, я только расхохотался над суевериями смертных… а потом влюбился в Ариэллу. – И добавил, еле слышно: – А теперь – в тебя…
Он снова отвернулся к краю площадки.
– Когда я лишился Ариэллы, я вдруг все понял. У нас нет совести, но в любви все иначе. Я понял, через что заставил пройти ту девушку, понял, какую боль ей причинил. И пообещал себе более не допускать подобной ошибки – ни к кому не привязываться. – Он горько рассмеялся и качнул головой. – А потом явилась ты и все испортила.
Я не могла ничего сказать. Только и думала, что о той девушке, о прекрасном мрачном незнакомце, на которого она запала и из‑за которого умерла.
– Зачем ты мне все это рассказываешь? – прошептала я.
– Хочу, чтобы ты понимала, что я такое. – Ясень серьезно и хмуро посмотрел на меня. – Меган, я ведь не человек с заостренными ушами. Я есть и всегда буду фейри. Бездушным. Бессмертным. Из‑за того, что я когда‑то сделал, моя любимая погибла. А теперь и мы на грани войны, и… – Он запнулся, уставился в пол и договорил шепотом: – И мне страшно. Страшно подвести тебя, как Ариэллу, страшно, что мои прежние преступления не дадут нам шансов на будущее. Что ты догадаешься, что я такое, какой я на самом деле, и однажды просто исчезнешь.
Он замолчал, ветер трепал его волосы и одежду, швырял в лицо пепел. На стене неподалеку сонно зажужжал летун.
Ясень застыл в напряженной позе, сгорбил спину и плечи в предчувствии моей реакции. В ожидании звука удаляющихся по ступеням шагов. Я заметила, как он дрожит, уловила слабую ауру страха, пока он еще не успел скрыть эмоции.
Тогда я подошла к нему сзади, обняла за талию и привлекла к себе… Раздался тихий‑тихий вздох.
– Это было очень давно, – шепнула я, прижимаясь щекой к его спине, слушая биение его сердца. – Ты с тех пор изменился. Тот Ясень не стал бы рисковать жизнью ради глупой смертной девчонки, не сделался бы ее рыцарем, не отправился бы вслед за ней в ссылку. Ты всю дорогу был со мной, шаг в шаг, нога в ногу. И теперь я тебя не отпущу.
– Я трус, – еле слышно выдавил Ясень. – Если бы я о тебе заботился как следует, я бы прервал свою жизнь и свое проклятие. Ты в опасности из‑за самого моего существования. Если бы меня не стало…
– Даже не смей, Ясень’даркмир Тайллин. – Я стиснула его крепко‑крепко, хоть он и вздрогнул при звуках своего Истинного имени. – Даже не вздумай лишать себя жизни из‑за какого дурацкого суеверия! Если ты умрешь… – Я торопливо сглотнула подступивший к горлу ком и прошептала, цепляясь за него еще крепче: – Я тебя люблю. Не уходи. Ты поклялся, что не уйдешь.
Ясень накрыл мои ладони своими, и пальцы наши переплелись. Он кивнул и прошептал:
– Обещаю. Даже если весь мир обратится против тебя.

Мы так и просидели на балконном парапете всю ночь, глядя на беснующуюся за холмами бурю. Мы почти не разговаривали, поглощенные собственными мыслями, нам было достаточно просто быть вместе. А редкие разговоры наши были о войне, повстанцах и других текущих делах, они не затрагивали прошлого… или будущего. Иногда я дремала, а потом просыпалась во тьме в его объятиях.
И вдруг он затряс меня за плечи. Ночь закончилась, горизонт занимался розовым.
– Меган, проснись!
– А? – Я зевнула и стала тереть глаза. Спина затекла и болела – видимо, напрасно я спала в доспехах, да еще и полусидя у стены. – Уже выходим?
– Нет. – Ясень подошел к краю парапета. – Посмотри. Скорее!
Я заглянула за край парапета. Сначала ничего не увидела, но потом свет отразился от чего‑то металлического, блестящего… там, вдали. Я прищурилась, приставила руку к глазам. Что это, отблеск металлического оружия? Или блестящий панцирь железного жука?
– Идут, – буркнул Ясень.
– Нужно сообщить Глюку!
Я бросилась к лестнице вниз, Ясень не отставал. Мы сбежали по ступеням, но Глюк, очевидно, и без нас уже все знал. В лагере царил хаос, повстанцы хватались за оружие, надевали доспехи. Раненые, со свежими повязками, появившимися после вчерашней стычки, торопливо хромали в укрытие, несли тех, кто не мог идти сам.
– Вот вы где! – Пак встретил нас у подножия лестницы и закатил глаза. – Новая армия приближается, а вы все целуетесь по балконам! Собирайтесь. Похоже, снова будет драка.
– Где Глюк? – спросила я на бегу, уворачиваясь от суетящихся в развалинах повстанцев. – Что он думает? Мы сейчас не можем драться с новой армией! Слишком много раненых, новый бой не выдержать.
– Выбора‑то у нас не особо, принцесса, – возразил мне Пак.
Я заметила, что главарь повстанцев спорит с Диодом под кроной огромного дерева.
Гоблин‑хакер отчаянно жестикулировал и пучил глаза.
– Глюк! – Я подбежала к нему, едва не столкнувшись с гавкнувшим на меня металлическим псом. – Слушай, надо поговорить!
При виде меня Глюк скривился.
– Что вам нужно, ваше высочество? Я сейчас немного занят.
– Что ты делаешь? – Я бросилась за предводителем повстанцев, отпихнув Диода. – Не можешь же ты сейчас отправить своих людей в бой! Мы собирались соединиться с Летом и Зимой, нам нужны все, кого можно собрать! Если вы сейчас ввяжетесь в драку, сразу после предыдущей битвы, вы можете всех потерять!
– Я в курсе, ваше высочество, – огрызнулся Глюк. – Однако выбирать не приходится. Мы не можем убежать – нас тут же догонят. И прятаться не можем – просто негде. Можно только закрепиться здесь. К счастью, это не вся армия фальшивого короля, лишь пара передовых отрядов. Настоящая армия только продвигается в сторону Дикого леса, кстати сказать, вместе с ходячей крепостью, и мы, если сейчас же не уладим эту маленькую проблемку, не сможем выйти к Лету и Зиме. Ну‑ка посторонитесь. Мне нужно на передовую, вот‑вот начнется бой.
– Подожди! – Я схватила его за рукав. – Есть еще один выход! Мы пришли сюда по подземным туннелям старьевщиков. И сбежать из башни можно так же.
– Туннели? – Глюк стряхнул мою руку. – Эти ходы простираются на много миль. Там, внизу, огромный лабиринт. Мы будем бродить вечно!
– Только не я. – Я до сих пор не поняла, откуда мне так хорошо знакомы подземные туннели, но внутренне чувствовала свою правоту. – Я знаю дорогу. Могу провести нас всех безопасными путями.
Он посмотрел недоверчиво, и я рассердилась.
– Либо так, либо потеряем всех еще до войны! Черт, Глюк, начни уже мне доверять!
– Решайся, – негромко вмешался Ясень, пристально глядя в глаза Железному фейри. – Ты ведь знаешь, что она права.
Глюк ударил кулаком по воздуху и шумно выдохнул.
– Точно знаешь дорогу? – переспросил он меня.
– Иначе я не была бы здесь.
– Ладно, – медленно проговорил он. – Хорошо. Мы снова вверим наши жизни в ваши руки, ваше высочество. Диод, передай всем: встречаемся в главной зале, готовимся уходить.
– Да, сэр. – Диод с облегчением покосился на меня и бросился прочь. Глюк проводил его взглядом, потом уставился на меня сузившимися фиолетовыми зрачками.
– Если ничего не выйдет… Вы просто шило в заднице, ваше высочество, понимаете?
– Но твою‑то задницу я спасу, – парировала я, к видимому удовольствию Пака. Глюк скорчил гримасу и побрел прочь, а мы стали пробираться в глубь полуразрушенной башни.

Через каких‑то пятнадцать минут вся повстанческая армия собралась под ветвями гигантского дуба, вооруженная и полностью готовая к походу. Я как раз прикидывала, сколько времени нам понадобится, чтобы все повстанцы спустились в туннели, когда ко мне подбежал Диод и сообщил: проход, которым мы пользовались в прошлый раз, – не единственный, в крепости есть и другие лазы, ближайший – прямо тут, под деревом. Он как раз показывал, где именно прячется люк, когда в зал ворвался всклокоченный Глюк.
– Они почти у башни! Нужно уходить, немедленно!
Ясень, Пак и Глюк навалились на крышку люка, крышка лязгнула, звякнула и приоткрылась.
Глюк повернулся ко мне и махнул на зияющий лаз, уходящий куда‑то вниз, в темноту.
– После вас, ваше высочество. Диод, иди с принцессой, проследи, чтобы все ее слушались.
– А ты?
– Останусь наверху, пока все не спустятся. – Глюк кивком указал на терпеливо дожидающегося чуть поодаль приземистого карлика с механической рукой‑манипулятором. – Когда все пролезут, мы с Рычагом запечатаем туннель изнутри. Вряд ли мы сюда вернемся.
– Но…
– Мое дело – пути отступления, а твое дело – постараться, чтобы мы не потерялись внизу. – Глюк вручил мне фонарик и махнул в сторону люка. – Иди же, пока они сюда не ворвались!
Я включила фонарик и стала спускаться в туннель.
Вокруг меня сгустился затхлый мрак; пахло сыростью, плесенью и тленом. Ясень последовал за мной, затем Пак и Диод (в темноте было хорошо видно, как в его глазах мелькают цифры). Интересно, где Грималкин? Надеюсь, кот выберется без проблем.
Гоблин‑хакер нервно озирался по сторонам.
– Вы точно знаете дорогу? – пробормотал он, пытаясь, чтобы голос звучал уверенно, но на самом деле издав жалкий писк.
Я посветила фонариком вокруг нас и с облегчением вздохнула. Все было мне знакомо. Я совершенно точно знала, куда двигаться.
– Диод, скажи им, пусть спускаются. Все за мной.
Я отошла в сторону, и вниз посыпались повстанцы с фонарями и факелами. Поначалу мне казалось, что все это как‑то странно: я – во главе целой армии, веду их по туннелям, и все смотрят только на меня. Однако вскоре шарканье шагов за спиной и мигание фонарей слились в однообразный шумовой и световой фон, и я уже едва обращала на них внимание.
Несколько минут спустя проход позади нас содрогнулся от жуткого грохота, пол задрожал, сверху посыпалась пыль. Диод испуганно пискнул, Пак отскочил к стене, а Ясень схватил меня за руку и помог удержаться на ногах.
– Что это было? – вскрикнул гоблин‑хакер, когда пыль развеялась. Я закашлялась и обернулась на поднимающихся с пола, перепуганно оглядывающихся повстанцев.
Ясень с Паком переглянулись.
– Глюк, видимо, обрушил туннель, – предположила я, поднимая с пола оброненный фонарик. – Только так можно преградить дорогу силам фальшивого короля.
– Что?! – Диод посмотрел назад расширившимися от ужаса глазами. – Я думал, он просто двери запрет… Значит, мы не сможем вернуться на базу?
– Он и не собирался возвращаться, – буркнула я, освещая путь фонариком. – Теперь обратной дороги нет. Можно только вперед.

Время не имеет смысла в незнающих солнечного света туннелях старьевщиков. Мы шли часы или дни… Коридоры выглядели одинаково: темные, жуткие, захламленные странными предметами, вроде разбитого компьютерного монитора или отломанной кукольной головы. После взрыва Глюк время от времени нагонял меня во главе колонны и переспрашивал, знаю ли я, куда двигаться. Раза после шестого он стал действовать мне на нервы.
– Да, я по‑прежнему знаю дорогу! – рявкнула я, перебив все расспросы, когда он опять появился из‑за спины. Ясень шагал рядом со мной, надежный и молчаливый. Я заметила, что при появлении Глюка даже он закатил глаза.
Предводитель повстанцев нахмурился.
– Спокойней, ваше высочество. Я сейчас не об этом.
– Ах, какая жалость! – Нас нагнал Пак. – Мы со снежным мальчиком как раз поспорили! Ну, будь другом, не дай мне проиграть! Спроси еще разочек, ради меня?
– Сейчас я хотел спросить, – начал Глюк, не обращая внимания на Пака, – сколько нам еще идти? Солдаты устают, без привала нам долго не продержаться.
Я нахмурилась и вопросительно повернулась к Ясеню.
– Мы давно идем?
Он пожал плечами.
– Сложно сказать. Может, день. Или больше.
– Правда? – Мне казалось, меньше. Я не устала, даже наоборот – чем дольше мы шли, тем большей энергией я напитывалась… энергией, похожей на ту силу, которая притянула меня к дереву Машины, только более сумрачной, древней и горькой… И внезапно я догадалась о ее источнике.
– Видимо, мы приближаемся к владениям Феррума.
Глюк выгнул брови.
– Феррума? Старого короля Феррума?
– Ты что‑нибудь о нем знаешь?
– Я помогал Машине его свергнуть. – Глюк недоверчиво уставился на меня. – Я вел войска на тронный зал, вместе с Вирус и Железным конем. Ты хочешь сказать, он все еще жив?
– Нет. – Я покачала головой. – Уже нет. Он был здесь, когда я впервые попала в Небывалое, когда приходила за братом. Старьевщики все еще поклонялись ему, но он боялся, что Машина снова его отыщет. Думаю, в итоге он растаял окончательно, а «хомяки» после его смерти разбежались.
Глюк изумленно покачал головой.
– Поверить не могу, что старый черт продержался так долго. Если бы я знал, даже не сомневайся: перерыл бы все туннели Железного королевства и покончил бы с его мучениями.
Я ужаснулась.
– Почему? Мне он показался безобидным. Просто обиженным и сердитым стариком.
– Ты не знаешь, каков он был прежде. – Глюк нахмурился. – Не видела его королем. Феррум был параноиком, дико боялся, что у него отберут корону. Я тогда был одним из полководцев‑новичков, но Железный конь рассказал мне, что паранойя Феррума росла при появлении каждого нового Железного фейри. Ему бы отказаться от трона, передать власть наследнику. В этом мире старое уходит, уступает новому. Но Феррум отказался отдавать свою власть, хотя собственной злобой и горечью отравлял все вокруг. Машина умолял его пересмотреть свое правление, величественно сойти с престола и передать ответственность другому.
– А Феррум мне говорил, что Машина лишил его трона из жажды власти, потому что сам хотел заполучить могущество.
Глюк фыркнул.
– Машина был одним из самых искренних сторонников Феррума. Остальные – я, Вирус, Железный конь – устали от угроз Феррума, от постоянного страха: кто следующий? Но Машина призывал нас к терпению, мы были более верны ему, чем нашему безумному королю. А потом настал день, когда параноидальная ревность Феррума наконец‑то возобладала, и он попытался прикончить Машину, напал на него со спины! Боюсь, то была его последняя ошибка. Машина понял, что Феррум более не способен править, и, собрав своих собственных сторонников, решил свергнуть короля с трона. Мы только обрадовались.
Невероятно… Все, что было мне известно о Машине, оказалось неправдой.
– Но… Машина все равно хотел захватить Небывалое! – пролепетала я. – Хотел уничтожить прежних фейри, чтобы королевство принадлежало Железу.
– Машина всегда был стратегом, – нимало не смутившись, возразил мне Глюк. – Он понимал, что методы Феррума – игра в прятки и надежда, что Дворы нас не заметят, – вскоре перестанут работать. Железное королевство разрасталось с небывалой скоростью. Рано или поздно Дворы обнаружили бы нас, и что потом? Что произойдет, когда они узнают о целом королевстве фейри, рожденных от того самого Железа, которое для них смертельно? Машина предвидел войну. И решил, что лучше нам напасть первыми.
– Как жаль, что Меган вам все напортила, – встрял Пак, ухмыляясь за спиной Глюка.
Глюк обернулся – оскал на его физиономии был ничуть не лучше.
– Какая разница, ведь фальшивый король вот‑вот захватит Небывалое, – огрызнулся он. – Я‑то выживу, как и остальные Железные фейри, но вы, старокровки, сгинете в прошлом. И даже ее высочество не сможет ничего изменить.
– Этого не будет! – возмутилась я. – Я остановлю фальшивого короля так же, как Машину!
– Рад слышать. – Глюк взглянул на меня в упор. – Но ты когда‑нибудь задумывалась, как остановить распространение Железного королевства? Смерть фальшивого короля мало что решит, принцесса. Железное королевство все равно будет разрастаться и менять Небывалое, и в конце концов Дворы в любом случае попытаются на нас напасть. Я согласен, что сейчас нам требуется остановить фальшивого короля, но ты лишь отсрочишь неизбежное.
– Должен быть какой‑то способ, – буркнула я. – Все вы фейри, просто немного отличаетесь друг от друга.
– Не немного, – твердо возразил мне Глюк. – Наши чары убивают старокровок. А Летняя магия смертельна для нас. Если ты решила, что мы можем пожать друг другу руки и расстаться друзьями, принцесса, ты сама себя обманываешь… Как бы то ни было, вскоре нам придется сделать привал, иначе мое войско совсем лишится сил.
Я помотала головой.
– Нет, нужно двигаться дальше. Хотя бы до выхода из туннелей.
– Почему?
– Потому что… – Я зажмурилась. – Он почти дошел.
Все три фейри уставились на меня.
– Откуда ты знаешь? – негромко уточнил Ясень.
– Я его чувствую. – По спине пробежали мурашки, и я поежилась. – Чувствую, как земля… плачет под его поступью. Как будто… – Я запнулась, подыскивая слова. – Как будто мечом взрезают поверхность, оставляя глубокий шрам. Я его чувствовала еще от владений старого Феррума. Фальшивый король… он уже близок к Дикому лесу. И поджидает меня.

22. Последняя ночь

В конце концов мы вышли из туннелей.
Ночь была удивительно ясной. Потрепанное разношерстное войско поставило палатки на краю булькающего магмой озера. В воздухе пахло серой. Мне не хотелось останавливаться так близко к озеру, но Глюк настоял на своем – мол, запах скроет наше присутствие, и к тому же это ведь моими стараниями войско выбилось из сил после марш‑броска по туннелям старьевщиков. Устали даже Ясень с Паком; они не жаловались, но выглядели измученными и бледными и явно чувствовали себя не лучшим образом. Сила их амулетов почти иссякла. Железное королевство все‑таки брало свое.
– Отдохните, – предложила я им, когда Глюк ушел помогать обустраивать лагерь. – Вы оба вымотались, и все равно сегодня мы ничем не будем заниматься.
Пак фыркнул.
– Раскомандовалась! – поддразнил он меня, тем не менее, без своего обычного задора. – Стоит девице заполучить себе войско, и вот результат. – Он зевнул и почесал в затылке. – Ну, ладно. Если понадоблюсь – дрыхну в палатке, пытаясь забыть, где мы находимся. Да, кстати, демонические фейри, горячее озеро магмы – ничего не напоминает? – Он выдавил бледное подобие ухмылки. – Когда я обещал пойти за тобой хоть в сам ад, я, вообще‑то, не имел в виду буквально ад, принцесса… – Он жизнерадостно помахал нам на прощание. – До завтра, птенчики.
– А ты? – спросил Ясень, когда Пак, громко насвистывая, побрел к палатке. – Ты прошагала не меньше остальных. У нас больше не будет возможности отдохнуть до самого поля битвы.
Краем глаза я заметила какое‑то движение, будто пушистый серый кот вскочил на валун у берега озера. В следующую секунду видение растворилось в мареве.
– Знаю, – проговорила я, жмурясь от горячего сухого воздуха. – Как ни странно, я чувствую себя прекрасно. Ты иди, отдохни перед битвой. Я буду тут, недалеко.
Он не спорил – значит, и впрямь окончательно вымотался. Только сделал шаг ко мне, легонько чмокнул в лоб и побрел к самым дальним от озера палаткам. Я провожала его взглядом, пока принц не скрылся за скалой, а потом направилась к кромке озера.
Даже не смея близко подходить к лаве, я чувствовала себя так, будто кожа готова слезть с костей от любого неосторожного прикосновения. Стоит только поскользнуться, оступиться, – и закончится все очень плачевно. Магма вяло пузырилась, медленно закручивалась завораживающими, оранжево‑золотыми водоворотами; адский жар окрашивал поверхность озера в странно‑прекрасные оттенки. Мне вдруг захотелось бросить плоский камешек по блестящей жидкости – дикое желание, и вряд ли оно привело бы к чему‑то хорошему.
– Расплавленное озеро, – раздался голос у меня за спиной, и на прибрежном валуне материализовался Грималкин. Я обрадовалась его появлению, хоть и так была уверена, что с котом все нормально. – Среди обсидиановых равнин. Мне рассказывал Железный конь. То были его земли, прежде, во времена Короля Машины.
– Железный конь…
Прислонившись к скале, я разглядывала озеро. Скала была теплая на ощупь, жар чувствовался даже сквозь кольчугу.
– Как жаль, что он не с нами и ничего этого не видит, – прошептала я, представив гордого скакуна из черного железа на той стороне озера. – Если бы только можно было вернуть его домой…
– Нет смысла желать невозможного, человек. – Грималкин уселся поудобней, обернулся собственным хвостом, и мы оба уставились в волны озера. – Железный конь знал, как до́лжно поступить. Если он сумел, то и ты не позволяй человеческому чувству вины отвлечь тебя от долга.
Я вздохнула.
– Только это ты и хочешь мне сказать, Грим? Не вини себя в смерти друга?
– Нет. – Кот дернул ухом, встал и посмотрел на меня в упор. – Я пришел сообщить, что я ухожу, – не хотел, чтобы ты волновалась о моем местонахождении накануне битвы. Есть дела поважней. Итак… я ухожу.
Я отлепилась от скалы и повернулась к нему.
– Почему?
– Человек, моя роль здесь сыграна. – Грималкин смотрел на меня едва ли не с грустью. – Завтра ты поведешь в наступление армию Железных фейри. Мне в этой битве места нет – я не воин и не испытываю по этому поводу никаких иллюзий. – Он сделал шаг вперед и взглянул прямо на меня, в древних золотистых глазах отразилось озеро. – Я вел тебя, пока мог. Пришла пора тебе сделать следующий шаг и встретиться со своей судьбой. К тому же… – Грималкин вновь сел и уставился в озеро, горячий ветер встопорщил его отливающие красным усы. – Я тоже обязан выполнить свои обязательства, прежде чем все закончится.
– Ты  взял на себя обязательства?!
Он презрительно покосился на меня, дернув хвостом.
– Ты же не думаешь, что Железный конь не попросил ничего взамен, а? В самом деле, человек, иногда у меня лапы опускаются!.. Однако ночь близится к завершению, мне пора.
Он изящно спрыгнул с валуна и побежал прочь, гордо задрав пушистый хвост.
Я сглотнула комок в горле.
– Грим? Мы еще увидимся?
Кайт Ши посмотрел на меня вполоборота.
– Что за странный вопрос! Увидимся ли мы снова, хотя лично я отнюдь не пророк и не знаю ничего о будущем? Этого я тебе сказать не могу. Никогда не пойму людей, видимо, в этом и кроется некоторое ваше обаяние. – Он снова фыркнул и лениво помахал пушистым хвостом. – Постарайся не ввязываться в неприятности, человек. Я очень рассержусь, если тебя угораздит погибнуть.
– Грим, подожди! Ты уверен, что справишься?
Грималкин улыбнулся.
– Я же кот.
И с этими словами пропал.
Я грустно улыбнулась и смахнула одинокую слезинку. Грим всегда пропадал и появлялся, когда хотел, но сейчас все было иначе. Я вдруг почувствовала, что мы не увидимся… очень‑очень долго.
– До свиданья, Грималкин, – прошептала я и совсем тихонько добавила, не уверенная, что хитрый котяра не подслушивает меня где‑то неподалеку: – Спасибо.
Я поежилась под горячим ветром, остро чувствуя утрату. Какие еще мне предстоят потери, пока все это не закончится? Где‑то совсем близко отсюда фальшивый король уже наступал на войска Лета и Зимы. Завтра – момент истины. Судный день, в который мы победим… или погибнем.
Вот бы сейчас встретиться с родными! Снова увидеть мамино лицо, обнять Итана и разочек взъерошить ему волосы. Даже с Люком поболтать, сказать, что я ему прощаю то, что он меня всегда не замечал, не видел. Маме с ним хорошо, да и братишка появился, Итан… У меня тоскливо кольнуло сердце, к горлу подступил горький комок. Будут ли они скучать, не вернись я домой? Или со временем забудут свою дочь, пропавшую как‑то ночью?
Бесприютный ветер выл над голой равниной, и меня вдруг накрыло внезапным осознанием того, что мне предстоит. Завтра я могу умереть.
Война есть война, и с обеих сторон будет множество жертв. Даже если я придумаю, как проникнуть в ходячую крепость, справлюсь ли я с фальшивым королем? Мы ведь можем и проиграть. Меня могут убить, и мои родные даже не узнают, что случилось, за что я сражалась. Кто расскажет им о моей кончине? Оберон? Нет, в случае моего поражения он и сам растает. Если я проиграю, всему конец. Конец Волшебной стране. Навсегда.
Ох…
Я дрожала, не в силах больше сдерживаться. Последняя битва, и все зависит от меня. А если я проиграю? Если не сумею одолеть фальшивого короля, все они погибнут: Оберон, Грим, Пак, Ясень…
Ясень! 
Я поежилась и поспешила обратно в лагерь, к самым дальним от озера палаткам. Все было тихо и спокойно, так не похоже на безумство перед боем в стане Лета и Зимы. Я вдруг поняла, что этой ночью развлечение отнюдь не помешало бы. Слишком много мрачных мыслей роилось в голове, слишком много чувств разрывали меня изнутри. Но какие бы безумные эмоции я ни испытывала – все они сводились только к нему.
Я нашла его палатку в самой дальней части лагеря, слегка на отшибе от остальных. Сама не знаю, как я поняла, что он внутри; все палатки выглядели одинаково. Но я чувствовала его присутствие, как чувствовала биение собственного сердца. Я помедлила у входа, не решаясь войти. Что я ему скажу в эту ночь, быть может, последнюю ночь в нашей жизни?
Набравшись мужества, я отодвинула полог и проскользнула внутрь.
Ясень лежал на спине в углу палатки, одной рукой прикрыв глаза, дышал медленно и глубоко. Рубашку он снял, и амулет, теперь почти черный, слабо поблескивал на мускулистом торсе – чернильная капля на бледной коже. Странно, что Ясень не услышал моих шагов, обычно он в секунду бы уже вскочил и схватился за меч. Видимо, совсем измучился во время марш‑броска по туннелям. Пользуясь случаем, я немного полюбовалась стройным и сильным телом, внимательно рассмотрела шрамы, исчертившие бледную кожу. Грудь Ясеня вздымалась и опадала в такт слабому дыханию, мне стало немножко спокойней уже от самого вида мирно спящего принца.
– И долго ты еще будешь меня разглядывать?
Я подскочила. Он не шевельнулся, только губы чуть насмешливо изогнулись.
– Ты давно меня заметил?
– Почувствовал, когда ты подошла к палатке и топталась у входа. – Ясень убрал руку от лица, перевернулся на бок и оперся на локоть, наблюдая за мной. Серебристые глаза ярко светились в полумраке. – Что случилось?
Я сглотнула.
– Просто… я хотела… черт… – Я покраснела и осеклась, уставившись в пол. А потом призналась шепотом: – Мне страшно. Завтра будет война… мы можем умереть, и я больше никогда не увижусь с родными, и… я не хочу сегодня быть одна.
Не говоря ни слова, Ясень подвинулся, освобождая место на постели. Затаив дыхание, я сделала несколько шагов вперед и прилегла рядом с ним, он обнял меня одной рукой и привлек к себе. Ощутив биение его сердца, я закрыла глаза, а сама легонько поглаживала его по руке, водила пальцем по бледном шраму на запястье.
– Ясень?
– Хмм?
– Ты боишься? Смерти?
Он немного помолчал, перебирая мои волосы, его дыхание холодило мне щеку.
– Пожалуй, иначе, чем ты думаешь, – наконец произнес он. – Я уже давно живу, сражался во многих битвах. Конечно, я всегда понимал, что могу умереть, однако порой гадал, не пора ли сдаться, позволить себе уйти.
– Почему?
– Чтобы прекратить пустоту. Я так долго был мертвым внутри. Чем это так уж отлично от не‑существования? – Он уткнулся лицом мне в плечо, и я поежилась. – Теперь все иначе. Мне есть за что бороться. Я не боюсь умирать, но и сдаваться не собираюсь.
Его губы легонько коснулись моих волос.
– Я не допущу, чтобы с тобой что‑то случилось, – прошептал он. – Ты – мое сердце, моя жизнь, самое мое существование.
Слезы подступили у меня к глазам.
– Ясень, – прошептала я, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. Я знала, чего хочу, но все еще боялась, боялась что‑то сделать не так, боялась неизвестного, боялась как‑нибудь его разочаровать.
Ясень поцеловал меня в шею, стиснул крепко‑крепко, пальцами впился в мою рубашку. Я заметила вспышку ярко‑красного желания в его ауре, почувствовала, как он вздрагивает, пытаясь сдержаться, и все мои сомнения растаяли.
Я чуть подвинулась к нему, и он оказался надо мной, опираясь на локоть, глаза ярко вспыхивали в темноте. И я открыла ему свое желание, свою жажду, цветными завитками льнущие к его собственной ауре. Говорить не требовалось. Он тихо выдохнул и опустил голову, касаясь своим лбом моего.
– Ты уверена? – еле слышно раздался призрачный голос в темноте.
Я кивнула и погладила его по щеке, с удивлением рассматривая зажмуренные глаза.
– Может быть, мы завтра умрем, – шепотом откликнулась я. – Сегодня я хочу быть с тобой. Не хочу ни о чем сожалеть. Да, я уверена. Я люблю тебя, Ясень.
Ясень опустился ко мне и поцеловал. И в предрассветной тишине, накануне разлучницы‑войны, наши ауры танцевали и сплетались во тьме, подстраиваясь друг к другу, пока, наконец, не слились воедино.

Часть III

23. Битва за Волшебную страну

Проснулась я в темноте, хотя в палатку снаружи сочился блеклый серый рассвет. Ясень по своему обыкновению куда‑то делся, но все мое существо до сих пор еще светилось после случившегося между нами ночью. Теперь я его чувствовала еще сильней, чем прежде. Он был недалеко. Он был…
Буквально рядом со мной!
Я подскочила, повернулась… и обнаружила, что принц в полном обмундировании и с мечом на коленях сидит подле кровати и разглядывает меня. Без улыбки, спокойно и мирно.
– Привет. – Я улыбнулась и потянулась к нему. Наши пальцы переплелись, Ясень поцеловал мне руку и поднялся.
– Почти пора, – вполголоса сообщил он. И на меня, как молотом, опустилось осознание надвигающейся битвы, разрушив все спокойствие. – Лучше оденься, за нами вот‑вот явится Глюк. Или хуже того…
– Пак! – простонала я, вскочив в поисках одежды.
Ясень молча отвернулся к выходу и уставился в пол, пока я переодевалась, насмешив меня этакой галантностью. Я натянула на себя драконью чешую и сделала несколько шагов к выходу, показывая, что уже готова. Но Ясень вдруг шагнул ко мне, притянул к себе и задумчиво взъерошил мои спутанные волосы.
– Я тут подумал… – проговорил он, а я уже обвила его руками за шею и выжидательно заглянула в глаза. – Когда все закончится, давай ненадолго исчезнем. Только вдвоем. Сначала можем навестить твоих родных, а потом сбежим. Я покажу тебе невиданное прежде Небывалое. Забудем обо всем – Дворы, Железо… Только мы с тобой, и никого больше.
– С удовольствием, – шепнула я.
Ясень улыбнулся, чмокнул меня в губы и отстранился.
– Этого‑то мне и нужно. – Глаза его решительно вспыхнули, и я заметила во взгляде принца что‑то непривычное. Надежду. – Пойдем, выиграем войну.
Мы вместе вышли из палатки, впрочем, не держась за руки, но мне и не нужно было до него дотрагиваться, чтобы чувствовать. Он теперь был частью моей души, и каким‑то образом это придавало всему происходящему большую реалистичность. Нам предстояла битва, скорая и жестокая; было очень страшно, и казалось, само небо раскалывается на части из‑за жутких красных туч и падающих сверху пепельных хлопьев. Победа будет моей. Мне никогда прежде ничего так сильно не хотелось.
– Вот вы где! – Глюк появился из толпы, одетый для боя, с потрескивающего наконечника его копья срывались искры и молнии. – Мы почти готовы. Разведчики донесли, что битва уже идет, Лето и Зима сражаются с силами узурпатора. Целая армия ворвалась в Дикий лес.
Я похолодела.
– А где ходячая крепость?
– Еще не дошла. – Глюк воткнул свое копье в землю. – Лес замедляет ее продвижение. Но она уже близко. Нужно спешить! Где Плутишка Робин?
– Туточки! – Пак объявился с самодовольной улыбкой, с длиннющей палкой под мышкой. – Я кое‑что подготовил, принцесса. Всю ночь раздумывал, как же Дворы отличат нас от армии лже‑короля. Плохие Железяки, хорошие Железяки – все они на одно лицо. Поэтому…
Он театрально взмахнул своей палкой в воздухе, и перед нами взвилось ярко‑зеленое знамя, украшенное по центру изображением величественного дуба.
– Мне хотелось изобразить цветочек или бабочку, – заявил Пак в ответ на мой ошарашенный вид. – Но вряд ли такие картинки вселили бы ужас в фальшивого короля.
– Неплохо, Плутишка, – неохотно признал Глюк.
– Ой, я так рад, что тебе понравилось, электровеник. Наконец‑то мой талант к вышиванию на что‑то сгодился!
Глюк закатил глаза.
– Так или иначе, – сказал он, – для нас будет честью нести этот стяг в бою.
Сердце мое ухнуло. Все они готовы следовать за мной, погибать ради спасения Волшебной страны. Я не могу их подвести! Не подведу…
В дальнем конце лагеря поднялась какая‑то суета: Железные фейри с криками посыпались из палаток, под громовой топот чьих‑то копыт. Толпа вдруг отхлынула, и в лагерь ворвались несколько черных коней, которые галопом подскакали прямо ко мне.
Я разинула рот. Лошади выглядели уменьшенными, более аккуратными копиями Железного коня, сделаны они были из черного металла, глаза их пылали алым пламенем, ноздри пыхали огнем.
Один из коней сделал шаг вперед и тряхнул головой.
– Меган Чейз? – спросил он знакомым, благородным и величественным тоном, пасть его пыхнула огнем и пеплом. Я сморгнула и торопливо закивала.
– Нас прислал некто Грималкин. – Одно подобие Железного коня кивнуло на остальных. – В нем дух нашего прародителя, первого Железного коня, он потребовал, чтобы мы выступили на твоей стороне против лжемонарха. Из уважения к Великому, мы согласились. Ты принимаешь нашу помощь?
«Железный конь, – с грустью подумала я. – Даже теперь ты нам помогаешь!»  А вслух ответила:
– Я принимаю ваше предложение.
Конек с достоинством склонил голову.
– Тогда решено, – сказал он, и остальные повторили поклон вслед за вожаком. – На время текущего конфликта мы готовы нести тебя и твоих полководцев в бой. После чего наш договор будет исполнен, и ты нас отпустишь.
– Ох ты ж… – брякнул Пак, а я уже шагнула к лошадям. – Страшно представить, где у меня от них почесун начнется.
Я села верхом, и мой конь с лязгом выпрямился; я почувствовала сокращения крепких металлических мышц под железной шкурой, которая оказалась теплой на ощупь, особенно на спине, как будто внутри коня пылал огонь. Я вспомнила, как пламя бушевало в животе Железного коня, как языки вырывались сквозь голые ребра и поршни, и снова ощутила грусть потери.
Ясень, Пак и Глюк тоже оседлали металлических коней, скакуны фыркали, пыхали огнем и нетерпеливо вскидывали головы. Взметнулся и затрепетал на ветру флаг с черным дубом на зеленом фоне. Я оглядела серьезные, строгие лица и сделала глубокий вдох.
– Лето и Зима вам не враги! – закричала я, и голос мой эхом прогремел в тишине. – Они другие, да, но также борются с противником, которого вы ненавидите, – с тираном, пожелавшим уничтожить все, что защищал Король Машина. Мы не можем бросить их сейчас! Мир с Дворами возможен, а вот фальшивый король, если победит, отравит и поработит все и вся. Чтобы захватить нас, злу требуется лишь одно: чтобы мы и такие, как мы, ничего не делали! Но я не стану сидеть без дела и дожидаться, когда это случится! Мы навяжем бой фальшивому королю, мы сразимся против него все вместе, мы ему покажем! Кто со мной?
Сотни голосов взревели, как один, внезапным торнадо. Я выхватила меч и потрясла над головой, передо мной уже колыхалось целое море сверкающего оружия.
– Победим в войне!

Бой гремел за деревьями, на опушке Железного королевства: ветер доносил до нас крики и вопли, яростное рычание и лязг оружия. То и дело громыхали выстрелы, ревело пламя взрывов. Огромный изумрудный дракон взмыл над деревьями, на секунду завис в воздухе и снова скрылся из вида.
Рельс, мой конь, фыркнул и встряхнул головой.
– Битва уже началась, – объявил он, пританцовывая от возбуждения. – Отдать приказ к наступлению?
– Рано еще, – ответила я, успокаивающе похлопав его ладонью по загривку. – Хотя бы выйдем из леса. Сначала надо посмотреть.
Он нетерпеливо взрыл копытом землю, но войти в лес постарался не галопом, а шагом. Со всех сторон на нас надвинулись железные стволы деревьев, почерневшие, искривленные, источавшие кислотную, ржавую вонь. За звуками битвы я расслышала кое‑что еще: громкий хруст и треск, как будто из леса ломилось нечто огромное.
– Скорее! – попросила я Рельса, и он пустился галопом, взметая клубы пепла. Звуки битвы приближались.
А потом деревья расступились, и нам открылся ужас.
Я дважды видела эльфийские сражения, но то, что творилось теперь, было еще страшнее, еще отчаянней. Поле битвы превратилось в сущий ад! Отсюда солдаты казались мне муравьями, древние мечи бились против современных ружей, клинки и доспехи блестели под клубами пепла. Железные жуки бесновались в толпе противников, стрелки у них на спинах палили во все стороны. Иные существа метались в воздухе, ярко‑синий дракон с чешуей, изукрашенной красным, рухнул на спину железному жуку, окатил стрелков смертельным ледяным морозом и снова взмыл ввысь. Грифон с наездником‑эльфом на спине попался под руку железному голему, который тут же размазал его о скалу. Два металлических богомола напали с двух сторон на Летнего рыцаря и молотили по нему огромными гнутыми когтями, тот упал и был мгновенно обезглавлен.
На поле было гораздо больше серого и серебряного, нежели желтого, зеленого, синего или черного.
– По‑моему, мы вовремя, – присвистнул рядом со мной Пак. – Готова к кавалерийской атаке, принцесса?
– Если мы ударим с правого фланга, – прищурился Ясень, – можем застать врага врасплох и прорваться там, где их защита послабее.
Под взглядами друзей – решительными, смелыми, пылающими любовью и отвагой – мне было не страшно! Ну, может, самую чуточку страшно, но страх отступал под моей решимостью и почти болезненным стремлением выиграть эту битву. Я выхватила меч, направила Рельса лицом к войскам – моим  войскам, раз уж на то пошло! – и взглянула в их напряженные, ждущие лица.
– За фейри! – закричала я, взмахнув мечом, и повстанцы подхватили мой клич. Грянуло несколько сот голосов, в воздухе загремели радостные и отчаянные вопли, замелькали копья и мечи. Рев нарастал крещендо, меня окатило волной адреналина, и я закричала вместе со всеми. Рельс протяжно заржал, встал на дыбы и ринулся вниз с холма.
Ветер рвал мои волосы, глаза слезились от пепла. В ушах громыхал звон копыт и рев наступающей вслед за мной армии. Мы достигли поля боя: солдаты сходились, как океанские волны, звенело оружие, раздавались крики. Мы обрушились на врага как ураган. Отряды фальшивого короля в ужасе обернулись, готовясь дать отпор новой угрозе… но было уже поздно. Мы налетели на них приливной волной, стремительной и безжалостной, и вокруг меня разверзся ад.
Рельс несся во весь опор, изрыгая пламя из пасти, расшвыривая мощными копытами тех, кто оказывался у нас на пути. Я размахивала мечом, целясь со спины своего скакуна по солдатам узурпаторской армии. Повсюду царил хаос. Краем глаза я видела, что Ясень с Паком тоже неподалеку, – они отражали атаки со всех сторон сразу. Ясень пронзил одного из Железных рыцарей, пригвоздил ледяным копьем другого. Пак швырнул что‑то, по виду напоминавшее лохматый мячик для гольфа, прямо в толпу Железяк, и «мячик» взорвался злобным медведем гризли. Глюк вращал свое копье смертоносной дугой; молнии, срывающиеся с кончика копья, разили доспехи насквозь и жарили рыцарей заживо прямо в почерневших панцирях.
«Где Оберон?» – гадала я, отражая удар копья, направленный в лицо, и отбрасывая нападающего в сторону пинком. Нужно его найти, объяснить, что повстанцы – не враги, что они пришли на помощь. Я заметила Глюка в гуще боя и направила Рельса в ту сторону. Если Глюк сам примет участие в моих объяснениях, может, Оберон прислушается?
– Глюк! – крикнула я, приблизившись. – За мной!
Но мой крик потонул в громогласном реве – гигантский голем, собранный из часовых механизмов, разметал отряды повстанцев огромной палицей и внезапно огрел ей Глюка. Вожак пытался увернуться… Металлическая палица ударила в грудь коню, и тот вместе с наездником взлетел на несколько футов в воздух. Я закричала, однако мой голос потерялся в какофонии битвы, а голем навис над недвижным Глюком и взмахнул своей палицей для решающего удара.
Вдруг Ясень развернул коня и бросился на голема, осыпая чудище ледяными кинжалами, отскакивающими от железной шкуры, но отвлекающими великана.
Он с ревом развернулся к Ясеню, замахнулся огромной палицей… сердце у меня ушло в пятки. В эту секунду Ясень спрыгнул со своего коня прямо на предплечье голема и быстро вскарабкался на плечо великана. Голем заревел, а Ледяной принц взмахнул мечом и пронзил шею чудовища. Вспышка голубого света… и голем с ревом рухнул на колени. Ясень спрыгнул, ловко приземлился в траву, а голем содрогнулся и рассыпался на сотни обледеневших часовых механизмов.
– Подумаешь, снежный мальчик! – заорал ему Пак, отшвыривая Железного рыцаря. – Попробуй‑ка, заставь его потанцевать!
Не обращая внимания на Пака, я развернула Рельса и поскакала туда, где упал сраженный Глюк. Лошадь его безуспешно пыталась подняться в хлопьях зыбучего пепла, а сам Глюк лежал чуть в стороне и только слабо вздрагивал.
– Глюк! – Я спешилась и, подбежав к распростертому телу, опустилась на колени прямо в пыль. – Что с тобой? Ответь мне!
Ясень с Паком заслонили нас с двух сторон от окружающего хаоса. Я наклонилась и стала трясти безвольную руку.
– Глюк!
Он со стоном разлепил глаза.
– Ох… Что такое, кто меня свалил? – Он попытался сесть и схватился за плечо. – Ай! Плоховато…
– Встать сможешь?
Он кивнул и попытался подняться, но со стоном упал и заскрежетал зубами.
– Не‑а. Ребра сломаны. Прости, принцесса. – Глюк выругался и потряс головой. – Похоже, этот бой я пропущу.
– Ничего. Нам только нужно вывести тебя отсюда.
Я осмотрелась (Пак как раз вскочил и заслонил меня от металлического пса в прыжке). Лошадь Глюка сумела, наконец, подняться, хотя еще держалась на ногах нетвердо. Я пронзительно свистнула.
– Углеед! – закричала я, вспомнив кличку скакуна. – Сюда!
Конь похромал к нам, и мы помогли Глюку вскарабкаться ему на спину.
– Отвези его в безопасное место, – велела я коню. Тот согласно закивал, радуясь возможности выбраться с поля боя. – Проследи, чтобы ему помогли. Дальше я сама.
– Меган. – Глюку было больно, но голос его не дрогнул. Предводитель повстанцев посмотрел на меня и опустил голову. – Я был неправ насчет тебя. Выиграй эту войну для нас.
– Выиграю, – пообещала я, а Углеед быстро поскакал прочь и вскоре скрылся в облаках пепла. Нас опять, как прежде, стало трое.
Ясень с Паком подались ко мне поближе, я озиралась, силясь отыскать Лесного короля.
– Давайте поскорее найдем Оберона.
И мы опять нырнули в гущу боя. Ясень с Паком держались рука об руку, вместе прорубая себе дорогу через бесконечные полчища Железных тварей.
Пот заливал глаза, драконовая чешуя приняла на себя не меньше сотни болезненных тычков и ударов, руки ныли от тяжести меча, но мы упорно пробивались все дальше. Я действовала уже машинально, как в танце: отбить, взмахнуть, парировать, увернуться… укол, повтор, еще… К нам бросился Железный жук со стрелками на спине, но я воспользовалась Железными чарами и усилием воли выкрутила болты из его сочленений, подавив немедленный приступ тошноты. Насекомое рухнуло на землю и было тут же затоптано другими Железками. Еще одно чудовище из часовых механизмов ткнулось в нашу сторону, но на этот раз и Ясень, и Пак отреагировали моментально: Пак обернулся вороном и принялся клевать глазницы голема, а Ясень бросился к великану, вскочил ему на спину и проткнул мечом насквозь. Повсюду пылали чары: Железа, Лета, Зимы… хотя магия Железных эльфов ощущалась здесь сильней всего. Я ее чувствовала, слышала пульсацию земли, подпитывающую и повстанцев, и солдат фальшивого короля. Чувствовала, что сердцевина Железного волшебства совсем близко, живая, злая сила, отравляющая все на своем пути.
Я на секунду отвлеклась, и этого оказалось достаточно, чтобы создать брешь в своей обороне. Кончик копья появился откуда‑то совершенно неожиданно и ударил меня в плечо, не пробив драконью чешую, но все же так сильно, что я отлетела назад, а руку обожгло резкой болью. Я выронила меч, нападающий замахнулся для следующего удара…
Огромный шишковатый кулак раздробил его шлем, точно мягкую ягоду, и Железный рыцарь отлетел в сторону. Я только рот разинула, а гигантское, похожее на огромное дерево существо с толстой шипастой шкурой и в рогатой короне одним движением древовидной ручищи отшвырнуло целый полк врагов. Всюду, где ступало это ожившее дерево, на краткий миг расцветали цветы и травы. Существо двигалось с удивительной скоростью и грацией, постоянно меня укрывая. Потом оно склонилось ко мне, и я увидела древнее и знакомое лицо Летнего короля.
– Ты вернулась. – Голос Оберона сотряс землю, низкий и глубокий, как удар грома, и столь же безжалостный. Благой король ничем не выдал своих чувств… если при виде меня у него возникли какие‑то чувства. – И привела к нам Железных фейри.
– Они нам помогают! – закричала я, сердито хватаясь за меч. Он ответил холодным взглядом зеленых глазищ, а я ткнула в него пальцем. – Не смей их трогать, отец! Они хотят того же, что и ты!
Оберон моргнул, а я поняла, что только что назвала его отцом!  Ну, я же и впрямь Летняя принцесса, какой смысл это сейчас отрицать?
– Я ничего не обещаю, – заявил Светлый король и отвернулся, мимоходом сокрушив еще парочку Железных рыцарей. – После битвы посмотрим, как поступить с пришельцами.
Я подавила ругательство и мимоходом парировала удар из‑за спины. Глупые, бестолковые, несговорчивые фейри! Пусть только попробует что‑нибудь устроить повстанцам, когда все закончится! Я дала слово, что им ничего не угрожает ни от него, ни от Маб!
Я проткнула мечом очередного Железного рыцаря, проводила взглядом посыпавшиеся на землю пустые доспехи и повернулась к следующему противнику. И… никого не обнаружила. Я повертела головой. Силы фальшивого короля отступали… бежали! Повсюду стали доноситься усталые, но радостные крики; Оберон, окруженный остатками бесчисленной Железной армии, размозжил последнего голема, рухнувшего в пыль грудой металлолома, и обернулся ко мне. Летний король содрогнулся… и вдруг стал уменьшаться, съеживаться, делаться все менее… узловатым и угловатым и, наконец, оказался таким, каким я его помнила. Только глаза остались прежними… равно как и несговорчивое выражение лица.
– Зачем ты притащила их сюда? – рявкнул Оберон, обращая холодный взор на повстанцев у меня за спиной. – Еще больше Железа, которое отравляет нашу землю!
– Нет! – Я шагнула вперед, инстинктивно заслоняя их собой. – Я тебе уже говорила, они пришли на помощь! Они, как и ты, хотят, чтобы фальшивого короля не стало!
– А что потом? Приютить их при нашем Дворе? Отпустить назад в Железное королевство, чтобы оно распространялось все дальше и отравляло наш дом? – Оберон как будто вырос у меня на глазах, хотя на самом деле рост его ничуть не изменился. Повстанцы зашептались и попятились, а Светлый король взмахнул рукой над толпой. – Каждая  Железная тварь, враждебная или мирная, несет нам угрозу. Нам не бывать в безопасности, пока они живы. Вот почему мы просили тебя проникнуть в их королевство и уничтожить Железного короля. Ты подвела нас. А теперь из‑за тебя погибнет вся Волшебная страна!
– Я дала слово, что здесь они будут в безопасности! – закричала я, чувствуя спиной поддержку Ясеня и Пака. – Если ты на них нападешь, я тоже стану твоим врагом! Не думаю, отец, что ты в состоянии биться на два фронта.
– Девчонка права. – С порывом ледяного ветра перед нами явилась Зимняя королева Маб, белый доспех ее был испятнан красными и черными подтеками. – Мы тратим время на споры, а наш дом продолжает рушиться. Позволим этим бестиям сражаться на нашей стороне – позже решим их судьбу.
Это мне тоже не понравилось, но спорить было некогда. Из леса раздались громкие жуткие звуки, как будто кто‑то валил тысячи деревьев разом. Ветви дрожали и раскачивались, словно тростник на ветру, и вот на опушку вывалилась огромная, массивная крепость, дробившая собой древесные стволы.
Вблизи крепость фальшивого короля оказалась еще больше, чем я думала; она заслоняла собой небо и отбрасывала тень через все поле.
Я снова поразилась ее несуразности, нагромождению отдельных частей – дымовых труб, шпилей, балконов, бездумно, непонятно как слепленных друг с другом. Дым вырывался в небо из каждого отверстия, и все это сооружение двигалось вперед, издавая какофонию стонов и скрипов, которые пробирали меня до костей.
Армии Лета и Зимы в ужасе отпрянули от ползущего на них чудовищного сооружения, а Ясень схватил меня за руку и показал куда‑то вниз, под крепость.
– Смотри! – с ужасом и изумлением воскликнул он. – Смотри, как она двигается!
Я едва поверила своим глазам. Крепость перемещалась на плечах сотен или даже тысяч старьевщиков. Они брели по полю, точно в трансе, и глаза у них были пустые и стеклянные, словно у муравьев, волокущих огромного кузнечика.
– Господи… – прошептала я, пятясь назад. – Они не ведают, что творят… Фальшивый король их, конечно, околдовал!
– Ну, околдовал или нет, но они не останавливаются, – высказался Пак, заметно нервничая. Гигантская крепость ползла все дальше, медленно, но неотвратимо продвигаясь вперед сквозь хлопья пепла. – Если мы намерены проникнуть внутрь этой штуковины и найти фальшивого короля, сейчас самое время…
– В атаку! – заревел Оберон, взмахом руки указав на ходячую цитадель. – Всем войскам, остановить крепость! Не дайте ей перейти границу!
Армии хлынули вперед. Мои Железные фейри и старокровки ринулись в бой рука об руку, но теперь их это вдруг перестало волновать перед лицом общего врага. Все устремились к крепости, разноголосые боевые выкрики слились в единый клич.
Крепость изрыгнула дымное пламя, и земля содрогнулась от разрыва пушечного ядра, разметавшего несколько отрядов воинов.
В воздухе загрохотали взрывы – из крепости открыли огонь по атакующим. Воздух наполнился воем и воплями, а под защитой крепости из леса на поле хлынули новые соединения фальшивого короля.
– Подкрепление! – Я схватилась за меч и окликнула Ясеня с Паком. – Идем! Нам все равно нужно внутрь!
Мы бросились по полю и вскоре присоединились к силам союзников, пытающихся удержать оборону. Но у лжекороля силы были новые и свежие, а наши воины заметно устали. Крепость ползла вперед, поливая землю взрывами и огнем. Нас теснили. Мы поддавались.
В небо с ревом взмыл изумрудный Летний дракон, его тень промчалась над нами и упала на крепость.
Огнедышащая тварь вонзила когти в стену и разметала кирпичи, круша и пушки, и заряжающих их фейри. В сердце вспыхнула на миг надежда!
Затем металлические башенки на верхушке крепости вспыхнули сине‑белой энергетической дугой, и в дракона ударила молния. Зверь взвизгнул и замер, озаренный на фоне неба новыми и новыми смертельными разрядами электричества. Наконец, дракон соскользнул с крепости, проехался по ее стене, обдирая почерневшую чешую, и рухнул на землю. И больше не шевелился.
Надежды не осталось. Если даже драконище  не способен пробиться внутрь крепости, то на что же мне рассчитывать?.. Отмахнувшись от проволочного солдата, я взглянула вокруг и совсем пала духом. Наших осталось совсем мало. Оберон вновь обернулся гигантским ходячим деревом и разбрасывал врагов направо и налево, а Маб сеяла смерть в обличье ледяного смерча, оставлявшего после себя лишь замороженные трупы и доспехи, однако остатки нашей армии почти затерялись среди толпы Железных рыцарей и остальных солдат фальшивого короля. Хуже того, нас, кажется, окружили.
Земля содрогнулась от близкого взрыва, посыпался град камней. Ясень с Паком, спина к спине, отражали нападения со всех сторон, но их уже теснил натиск противника. Меня охватила холодная безнадежность. Мы проиграем. Мне не проникнуть в крепость, не сразить фальшивого короля. Слишком велика его армада. Мы побеждены. Я побеждена.
– Хозяйка!
Что‑то крошечное бросилось ко мне, и я машинально отмахнулась от него рукой.
– Ай!
– Разор! – Я подхватила оглушенного гремлина. Тот обрадованно пискнул. – Что ты тут делаешь? Я же отправила тебя в Маг Туиред. Зачем ты потащился за мной?
– Разор помогает! Помогает Хозяйке! Хотел тебя найти!
– Я понимаю, но мне нужно было, чтобы ты привел остальных! – Я встряхнула его с сердитым отчаянием. Он пискнул. – Почему ты не пошел в Маг Туиред? Почему не выполнил мою просьбу? Теперь мы все умрем!
– Не умрем! – Разор задергался у меня в пальцах и соскочил на землю. – Не умрем, нет‑нет! Разор сделал, как велела Хозяйка! Смотри!
Он указал на лесную опушку. Над дымными взрывами и хаосом боя засветились тысячи зеленых огоньков. Тысячи глаз, уставившихся прямо на меня. Неужели?! В воздухе вдруг разом, как одна, вспыхнули оскалы голубых неоновых ухмылок.
И хлынули из леса, как чернила из чернильницы, черные существа на фоне покрытой пеплом земли; тысячи и тысячи гремлинов устремились к крепости. Они окатили и погребли под собою Железных солдат, как потоки воды, которые невозможно ни сдержать, ни остановить. Кое‑кто из фейри пытался отбиваться, и несколько гремлинов упали, сраженные, но их было просто слишком много! Они домчались до крепости и хлынули на стены, точно муравьи или рой шершней. Сверкали молнии, гремлины сыпались со стен горохом, однако на смену им вскарабкивались новые и новые шипящие существа. Наконец, крепость дрогнула и замерла на месте.
Разор засмеялся и вскарабкался по моей ноге.
– Видишь? – припевал он, взбираясь ко мне на плечо. – Мы поможем! Разор поможет! Разор хороший?
Я схватила его и расцеловала в макушку, не обращая внимания на довольно чувствительные уколы статического электричества.
– Ты замечательный! А теперь укройся где‑нибудь. Дальше я сама.
Он радостно пискнул и бросился прочь, тут же скрывшись в суматохе.
Я перевела дух и огляделась. Ясень с Паком защитили меня от нападавших, но мы были отрезаны от основной массы наших войск. Следовало как можно скорее прорваться сквозь силы противника.
– Ясень! Пак! – Оба обернулись, и я махнула рукой. – Защита крепости не действует! Я туда!
– Подожди! – Маб, прекрасная и жуткая, явилась рядом с нами, волосы ее извивались, как змеи. – Я открою вам проход. – Она обратила взор к беснующимся на поле войскам. – Тем самым я лишусь последних сил, полукровка, так что постарайся воспользоваться этим с толком. Готова?
Я кивнула, пораженная внезапной помощью. Зимняя королева простерла руку, и вокруг нее забурлили чары, мощные и безудержные. Взмах руки – и порыв морозного, колючего ветра ударил по толпе, забрасывая врага острыми, как бритвы, осколками льда. Железные фейри завизжали и отпрянули, ослепленные, стараясь защитить глаза и лица, а перед нами открылся проход прямо к крепости.
– Иди! – с некоторым усилием прошипела Маб.
Мы не стали медлить и устремились в проход. Крепость маячила над нашими головами, все еще выплевывающая молнии, хотя гремлины добрались уже до самого верха. Старьевщики выглядели какими‑то замороженными – глаза у них были пустые, лица безвольные, «хомяки» словно и не замечали бушующего вокруг боя. Они никак не отреагировали, даже когда мы достигли крепости.
Гремлинов повсюду было столько, что нас даже никто не заметил. Однако молнии сверкали со всех сторон, в воздухе пахло озоном и горелой плотью.
Ясень подтащил меня наверх, и мы прижались к стене крепости.
– Дверь, дверь, все царство за дверь! – бормотал Пак.
– Туда! – Ясень показал на балкон над нами. – Скорей. Придется лезть наверх.
Карабкаться по стене оказалось не особенно сложно, хоть и ужасно страшно. Вот и балкон. Небольшая железная дверца укрылась в нише возле перил, и я осторожно двинулась к ней, готовая в любой момент отпрянуть, если засверкают молнии. Но не успела я преодолеть и половину балкона, как крепость встряхнулась, точно собака, вылезшая из воды, и вновь стала двигаться вперед. Я споткнулась и ударилась о дверь плечом. Никакого эффекта; дверь не поддавалась, сколько бы я в нее ни колотила и с какой бы силой ни дергала ручку.
– Черт! – Пак еле увернулся от смертельно опасной вспышки молнии. – Надо поискать другую дверь… если, конечно, у нас нет ключа!
Ключ!.. Я сорвала с шеи цепочку и воткнула железный ключ в замочную скважину пониже ручки. Только бы сработало… Внутри тихонько звякнуло. Крепость снова дернулась, я опять навалилась на дверь. На этот раз дверь распахнулась, и я полетела через порог; Пак с Ясенем следом за мной. Дверь за нами с лязгом захлопнулась. Мы оказались заперты в крепости фальшивого короля.

24. Фальшивый король

Мне пришлось схватиться за какую‑то трубу, потому что крепость тряслась и подпрыгивала, пытаясь скинуть нападающих со стен. Изнутри цитадель узурпатора выглядела не лучше, чем снаружи: в сущности, бездумное и в архитектурном плане ничем не оправданное нагромождение элементов. Лестницы утыкались в глухие стены, двери свисали прямо с потолка, а коридоры никуда не вели или вовсе замыкались сами на себе. Комнаты и этажи кренились под странными углами, так что было сложно удержаться на ногах, и все помещения загромождал какой‑то нелепый хлам. Мимо нас покатился и врезался в ступеньку трехколесный велосипед, лампа, свисающая вверх дном с потолка, лихорадочно замигала.
– Отлично. У лжекороля не крепость, а гигантская кроличья нора. – Пак едва увернулся от пролетевшего над нами на шнурке игрушечного самолетика. – И как в таком бардаке что‑то искать?
Я закрыла глаза, прислушиваясь к темноте, чувствуя со всех сторон пульсацию Железных чар. В башне Машины было понятно, что Железный король поджидает меня на самом верху, там, где небо и ветер. Здесь, в загроможденной и захламленной норе, я тоже чувствовала фальшивого короля. Он знал, что я пришла, проникла в его личное убежище. Я ощущала его радость, предвкушение, как будто сама крепость вдруг обратила взор внутрь себя, выискивая посторонних. Выискивая меня.
Поежившись, я открыла глаза.
– Он в самом центре. – Я вновь нацепила на шею цепочку, часы и спасительный ключ. – В сердце крепости. И он нас ждет.
– Тогда поспешим. – Ясень достал свой меч, засветившийся в темноте маяком. Стараясь держаться поближе друг к другу, мы осторожно двинулись вперед по сумрачным и запутанным лабиринтам крепости узурпатора.
Мы обходили горы мусора, шли по помещениям неясного назначения, старались не задевать низко свисающие провода. Как‑то раз извилистый коридор привел нас обратно к тому самому месту, откуда мы начали путь. Потом мы попробовали другой маршрут, через лабиринт огромных, пышущих паром труб. И по мере того как мы продвигались в сердце крепости, злые чары становились все сильнее и отчетливее.
Совсем неожиданно тесные, захламленные коридоры расступились, и мы попали в пустое и просторное помещение. Толстые черные трубы с яростным шипением уходили под потолок, а с крыши опускались металлические штырьки, полыхающие молниями, точно взбесившиеся стробоскопы.
Посреди открытого пространства стояло отполированное до блеска железное кресло. На этом троне неподвижно восседал силуэт… вот только подробностей в мерцающем свете было не разобрать. Потом короткая вспышка молнии сверкнула прямо над троном, озарив его, точно рождественскую елку, и я впервые увидела лицо фальшивого короля.
– Ты! – выдохнула я. Все внутри у меня перевернулось. Разумеется, как же я раньше не догадалась?
– Здравствуй, Меган Чейз, – улыбнулся мне Феррум. – Я тебя ждал.

– Феррум… – прошептала я, пытаясь совместить персонажа на троне с тем обиженным и злобным старикашкой, с которым я познакомилась в туннелях старьевщиков. Он почти не изменился, согбенный, морщинистый, руки‑ноги – как хрупкие веточки, белые волосы отросли до земли. Тщедушное тельце целиком тонуло в просторных черных одеждах, голову венчала тяжелая даже на вид корона витого железа, кожа отливала металлом, как будто он окунулся в жидкую ртуть, а по рукам полыхали молнии.
Но теперь старик источал могущество – темная, лиловая аура окружала его со всех сторон и словно засасывала в себя все цвета. Я остро ощущала, как она тянется и ко мне, пытается осушить мою жизнь и мое волшебство, выпить меня досуха, до последней капли. Я поежилась, попятилась, а Феррум оскалился безумной ухмылкой.
– Да, ты чувствуешь, не так ли, девочка? – По‑прежнему улыбаясь, Феррум когтем поманил меня к себе. – Ты чуешь бездну, вакуум, откуда вышло могущество, которое ты украла у меня, убив Машину!
Феррум ударил кулаком по трону, и я аж подпрыгнула от глухого удара. Неужели он такой сильный?
– Но вот ты здесь… И я заберу то, что по праву мое! Этого дня я ждал много столетий, ждал, когда смогу вернуть себе свой трон и королевские права! – Он наклонился к нам и торопливо забормотал, словно убеждая: – Теперь все будет иначе! Машина не зря боялся старокровок. Они нас уничтожат, если мы не вырежем их раньше! Когда я тебя убью и верну себе могущество, я заберу эту землю и переделаю по собственному разумению. И тогда мои подданные и рабы заживут в мире, а я снова буду править, как прежде, беспрепятственно и необоримо.
– Вы ошибаетесь, – тихо возразила я, и глаза старика лихорадочно вспыхнули. – Могущество Железного короля не было вашим с тех самых пор, как много‑много лет назад вас победил Машина. Могущество можно заслужить, а можно потерять, но никогда нельзя отобрать. Машина дал его мне. Даже если вы меня убьете, силу вы не восстановите. Прошлое нельзя вернуть, Феррум. Отпустите его. Вам больше не бывать Железным королем.
– Тихо! – взвизгнул Феррум, вновь ударяя по подлокотнику. – Ложь! Я слишком долго ждал сегодняшнего дня, и я не стану слушать твою грязную полуправду! Стража, стража!
Со всех сторон раздался гулкий топот, и в помещение ворвался целый полк Железных рыцарей. Ясень с Паком отступили ко мне, и мы спина к спине, с мечами наготове, смотрели, как рыцари окружают нас стальным кольцом.
Феррум поднялся со своего трона и поплыл, не касаясь пола, подобно тощему привидению; длинные волосы колыхались за ним волной.
– Не тебе лишать меня моих законных прав! – завизжал фальшивый король, ткнув в мою сторону длинным металлическим пальцем. – Да и твои охраннички мне не помешают! У меня тут кое‑кто до смерти по ним соскучился!
Ряды рыцарей расступились, и из‑за спин вышли Рябина и Терциус. Железный рыцарь смотрел холодно и скучно, а вот Рябина ухмылялся с дикой, нечеловеческой радостью. Он жадно выхватил меч и принялся наступать на Ясеня, небрежно помахивая перед собой клинком.
– Давай, братишка, – осклабился Рябина, неровный свет играл на жутком, обожженном лице. – Я так долго ждал!
– Меган. – Ясень сделал шаг назад, не зная, то ли защищать меня, то ли сразиться с Рябиной.
Я легонько потрепала его по руке.
– Все нормально. – Он смотрел с беспомощным отчаянием, а я успокаивающе улыбнулась. – Все будет хорошо. Мы сюда для этого и пришли. Держи Рябину от меня подальше, а я разберусь с Феррумом. – «Надеюсь». – Пак, ты справишься?
– Без проблем, принцесса. – Пак выхватил свои кинжалы и повернулся к двойнику Ясеня. По его лицу скользнула тень безудержной ревности. Пак страшно улыбнулся. – Думаю, мне даже понравится.
Ясень пристально посмотрел мне в глаза.
– Сейчас я не смогу тебя защитить, – прошептал он. – И… я знаю, Меган, что ты подготовлена, но… осторожней.
Я кивнула.
– Ты тоже. – Я сделала движение в сторону, но он привлек меня к себе и поцеловал, быстро и отчаянно, потом снова обернулся к Рябине.
– Тогда иди, – сказал Ясень чуть дрогнувшим голосом. – Иди и спаси всех нас.
Я решительно вскинула голову и двинулась в центр комнаты. Вот и все. Теперь принц с Паком мне не помогут. Надо управиться самой.
Феррум поджидал меня у трона – тощее, тщедушное привидение в развевающейся мантии и с растрепанными волосами. Позади звенели и лязгали клинки – два моих самых любимых в целом мире человека сражались не на жизнь, а на смерть, – но я даже не обернулась. Смотрела только на лжекороля, остановившись в нескольких шагах от трона и небрежно помахивая мечом.
Феррум оскалил зубы, медленно и жадно.
– Ты же знаешь, можно сделать просто и без боли, – прошептал он мне. – Склонись передо мной, и не будешь страдать. Скончаешься мирно, под сонную колыбельную…
Я покрепче взялась за меч, как учил меня Ясень.
– Мы оба знаем, что этого не будет.
Феррум улыбнулся.
– Очень хорошо, – каркнул он и раскинул руки в стороны. Я почувствовала, как он вытягивает чары из крепости, из отравленной земли, даже из своих собственных подданных, напивается темным могуществом. Пальцы его шевелились, делались все длиннее, острее, и, наконец, обернулись сверкающими лезвиями. – Мне и самому так больше нравится.
Старик ринулся ко мне.
Он перемещался с невероятной скоростью. Я едва успела уловить движение, серебристую вспышку, метнувшуюся через центр зала, и вот он уже прямо передо мной, целит в лицо! Я увернулась от разящих пальцев и ударила в ответ, но он уже пропал, метнулся в сторону. Когти царапнули по моей кольчуге и разорвали ее как бумагу, я ощутила ослепляющую боль в руке. Резко дернулась, развернулась и бросилась на него, однако меч ударил пустоту, а Феррум молниеносно переместился в другой конец комнаты.
Рука горела, драконьи чешуйки в месте удара окрасились алым. Противник снова приближался; в этот раз он парил не спеша, и его губы жадно кривились. Он знал, что опередит меня. Я подняла меч, стараясь не обращать внимания на боль, а Феррум презрительно расхохотался.
– И это все, что ты умеешь, Меган Чейз? Все могущество Железного короля в твоем распоряжении, а ты ни на что не способна! Какая жалость!
Снова вспышка, и опять он рядом со мной, все с той же улыбкой! Я отпрянула, но Феррум не воспользовался своим преимуществом, только затряс головой, точно расстроенный дедушка.
– Ты понятия не имеешь, как пользоваться своим могуществом, правда, девочка? Оно запрятано внутри тебя, тлеет, бурлит, но не находит выхода. Или ты откладываешь на потом?
Он насмехался надо мной, уверенный в собственной победе, и меня это взбесило. Я зарычала и ринулась на него, целясь в лицо, желая стереть мерзкую ухмылку. Феррум уклонился, выставил руку, и на меня обрушилась чистая магия Железа. Я выронила меч, оступилась от силы удара и покатилась по полу прямо под ноги Железным рыцарям. В ушах звенело, смутно слышалось, как яростно вскричал Ясень и захихикал фальшивый король.
– Вставай! – потребовал он, а я все силилась подняться на ноги, но пол качался, и меня мутило. Фальшивый король снова хрипло захохотал. – Какая трагедия! Ты слаба! Слаба для могущества Железного короля! Не представляю, о чем думал Машина, зачем растратил силу на тебя!.. Не важно. Я вырежу могущество из твоего хилого человеческого тельца и использую так, как должно, во славу себя самого и моего королевства!
Он простер руки (когти были запятнаны моей кровью) и поплыл по воздуху ко мне. Повсюду вокруг бились темные, ядовитые Железные чары, вытекали прямо из стен крепости, бурлили в тенях, питали его новыми силами. Так мне Феррума не одолеть. Придется отплатить ему его же монетой… только бы в обморок не брякнуться от усилий!
Я взглянула на свой оброненный меч, который так и валялся в центре комнаты, мерцая на свету. Припомнила, как когда‑то изогнула железное колечко, как заставляла железные стрелы менять направление прямо в воздухе. Подумала, как Феррум превратил собственные пальцы в острое и смертоносное оружие… А потом сосредоточилась на собственном клинке, мысленно представила Железные чары. Меч раскалился добела и стал вытягиваться, удлиняться, пока не превратился в копье. Меня замутило – Летняя магия остро реагировала на Железные чары, вызывая тошноту и головокружение, – но я прикусила губу и надавила сильнее.
Феррум завис надо мной, нацелившись когтями в горло, и в этот миг копье взлетело с пола, пронеслось по комнате и ударило его в спину. Кончик пробил тело насквозь и вышел из груди, задев доспехи еще одного рыцаря. Феррум с воплем выгнулся и схватился за древко, а я сделала несколько шагов назад и рухнула от приступа тошноты, хватая ртом воздух. Все кончено, мы победили.
Оставалось разобраться с Рябиной и Терциусом и вернуться к своим. Железные рыцари, полагаю, нас пропустят, ведь теперь Феррум мертв…
Мои мысли перебил визгливый, обезумевший хохот.
Я вскинула голову и похолодела. Феррум стоял все на том же месте, и копье все так же торчало у него из груди, однако вокруг бушевал ураган чар.
– Ты думаешь, что можно победить меня железом, Меган Чейз? Я сам – железо! Я первый из всех Железных фейри пришел в этот мир – железо у меня в крови, внутри, во всем моем теле! Твои жалкие потуги только делают меня сильнее!
Он согнулся и вытянул копье из груди быстрым и ловким движением. Я силилась подняться на ноги, а фальшивый король вновь взмыл в воздух, окруженный беспорядочными клубами мантии и волос.
– Теперь, – пропел Феррум, вздымая копье над головой, – пора заканчивать!
Молния ударила с потолка прямо в кончик копья, воздух вокруг узурпатора заискрился и зашипел. Мои волосы встали дыбом, а Феррум указал свободной рукой на меня.
Сверкнула ослепительная вспышка. Что‑то ударило в грудь, и мир вокруг выключился, словно экран телевизора.
Все сделалось белое.
«ТЕБЕ ЕГО НЕ ОДОЛЕТЬ».
Я моргала, щурилась и озиралась по сторонам, прикрывая глаза от нестерпимого блеска. Ни пола, ни теней, ничего – лишь белая бездна, пустая, как сам космос.
Но я знала, что он здесь, со мной.
– Где ты, Машина? – спросила я неожиданно гулким голосом.
– Я всегда был здесь, – донесся со всех сторон сразу ответ Машины. – Я был отдан тебе, свободно и без принуждения. Это ты меня отвергаешь.
Чепуха какая‑то. Я потрясла головой, чтобы прийти в себя, силясь понять, где я.
– Где все? Где… Феррум! Я сражалась с Феррумом! Мне нужно обратно! Где он?
– Тебе его не одолеть, – повторил Машина. – По крайней мере твоими методами. Он – сущность Железной ржавчины, он кормится этой землей, как раздувшийся клещ. У него слишком много сил, чтобы справиться лишь Железными чарами.
– Постараюсь, – сердито огрызнулась я. – Теперь у меня нет волшебной стрелы.
– Волшебная стрела послужила проводником для твоих собственных Летних чар. Она действительно была сильна, но подействовала только потому, что ты – дочь Оберона, и в тебе течет его живая, целительная Летняя кровь. В сущности, ты поразила Железного короля своим собственным Летним волшебством. Так же и с Феррумом.
– Ну, сейчас так не получается. Всякий раз, когда я пытаюсь воспользоваться Летней магией, мне мешает Железо. Я не в силах применить ни то ни другое по отдельности. Так мне его не одолеть. Так я не смогу… – Я в отчаянии рухнула на колени, закрыла лицо рукой и прошептала: – Я должна победить… должна! Должен быть какой‑то способ воспользоваться Летней магией. Черт, мой отец – Летний король, наверняка есть способ разделить…
И вдруг я догадалась!
Я вспомнила отца. Не Светлого короля, нет, своего человеческого отца, Пола. Вспомнила, как он сидит за стареньким пианино и пытается объяснить мне суть музыки. Вспомнила Железные чары у него в нотах: строгие линии и четкие правила нотной грамоты, но сама‑то музыка была водоворотом чистых, бурлящих эмоций. Не две отдельные сущности, магическое творчество и чары Железа. Одно: холодная логика и неуправляемые эмоции, слившиеся вместе ради подлинной красоты.
– Да! – прошептала я, затрепетав от неожиданной догадки. – Я пользовалась ими по отдельности, конечно, они реагировали друг на друга! Ты же это и пытался мне объяснить, правда? Это могущество – мое, твое, Летние чары и Железные – нельзя использовать по отдельности. Они неразделимы. Я должна их… слить в одно!
Теперь все выглядело совершенно очевидно! Вот почему Машина отдал свое могущество мне – только я могла слить обе силы, полукровка, способная обладать и Летом, и Железом.
Я спиной почувствовала некое присутствие, но не обернулась. Все равно никого не увижу.
– Готова? – прошептал Машина. Нет, не Машина, а воплощение Железных чар, моих  Железных чар. Магия, которую я отвергала, от которой все это время бежала. Пользовалась ей, но так и не приняла окончательно.
До сегодняшнего дня. Пора.
– Готова, – откликнулась я и почувствовала чьи‑то руки на своих плечах, сильные руки с длинными пальцами. Стальные провода обвились вокруг меня, вокруг нас обоих, впиваясь в мою кожу. Они проникли мне под кожу и потянулись к сердцу… И тогда я закрыла глаза. Присутствие Машины все таяло, таяло, а потом, перед самым своим окончательным исчезновением, он склонился ко мне и шепнул на ухо:
– Ты всегда обладала силой для победы над узурпатором. Он чужак, захватчик, он отравляет все, чего касается. Ты можешь его одолеть, но нужно быть смелой. Мы вместе восстановим эту землю.
Наконец, провода вонзились мне в сердце, я содрогнулась электрическим разрядом, охватившим все мое существо, а то, что оставалось от Железного короля, истаяло и окончательно исчезло.

Резкий вздох. Мои глаза распахнулись.
Я была в зале у Феррума: лежала на спине и разглядывала вспышки молний под потолком. После удара прошло, кажется, лишь несколько секунд – фальшивый король все еще стоял посреди комнаты с вытянутой рукой. За его спиной можно было различить силуэты Ясеня и Пака, сцепившиеся в противоборстве с врагом. Ясень что‑то выкрикивал, но у меня шумело в ушах, и голоса доносились как будто издалека. Я чувствовала онемение, головокружение, все тело покалывало.
Что‑то пощекотало мне шею, прохладный металл… Карманные часы, давным‑давно полученные от Часовщика! Я подняла часы на свет и сразу увидела – восстановить их уже не удастся: от электрического разряда стекло треснуло, золотой корпус расплавился. Изящные стрелки застыли; часики приняли на себя всю силу удара именно через сто шестьдесят один час после того, как Часовщик вручил их мне.
«Спасибо»,  – мысленно поблагодарила я и, сняв цепочку с шеи, уронила часы на пол.
Феррум расширенными глазами следил за тем, как я с трудом встала и, покачиваясь, старалась не свалиться снова.
– Жива?! – прошипел он.
Я стряхнула остатки дурноты и, стиснув кулаки, обернулась к нему. Теперь все прояснилось. Повсюду вокруг пульсировали Железные чары крепости, и фальшивый король втягивал их, как черная дыра. Я потянулась дальше, ощутила, как Железному королевству противостоят чары Небывалого, слабея и отступая. Я чувствовала сердцебиение обеих земель, чувствовала смерти с обеих сторон.
Могущество Железного короля можно отдать или утратить, но нельзя отобрать. 
Я вдруг поняла, что нужно сделать.
И задрожала… времени так мало! Времени у нас с Ясенем было так мало… знай я, наверное, вела бы себя иначе… И все‑таки, не считая этого мимолетного сожаления, я чувствовала спокойствие и уверенность, решимость вытеснила страх. Я была готова.
Я посмотрела на Феррума и улыбнулась.
Фальшивый король зашипел и снова метнул в меня молнию. Я взмахнула рукой и вспышкой Летних и Железных чар отбросила ее в стену над головой самого Феррума. Энергетический заряд взорвался сполохом искр, и Феррум злобно взвизгнул. Я затаила дыхание в ожидании приступа боли или тошноты.
Ничего. Ни боли, ни головокружения. Летние и Железные чары слились идеально и более не мешали друг другу. Мысленным усилием я призвала к себе копье, вырвав его из рук Феррума и схватив уже собственными пальцами. Феррум вытаращил глаза, а чары бесновались над ним черным облаком. Я погладила копье и встала в боевую стойку.
– Давай, старик! – воскликнула я, стараясь не обращать внимания на неистово колотящееся сердце и трясущиеся руки. – Хочешь моего могущества? Иди, возьми!
Феррум взмыл в воздух призраком мести.
– Дерзкая девчонка! – взвизгнул он. – Игры кончились! Я забираю власть сейчас же!
Он полетел ко мне, в единый миг преодолев пространство комнаты, хотя на этот раз я прекрасно разглядела его движения. Его лицо искривилось маской ярости, смертоносные когти нацелились мне в грудь. Я могла бы парировать, отступить…
«Ясень, прости…» 
И просто зажмурилась.
Феррум ударил меня со всего размаху, всей силой своей ненависти вонзив когти глубоко в грудь. Я согнулась, у меня перехватило дыхание, а в следующий миг внутри вспыхнул пожар. Боль была сокрушительная. Я бы закричала, но в легких не осталось воздуха.
Где‑то вдали Ясень взвыл от ярости, Пак – от страха, а Феррум сделал шаг вперед и вонзил когти еще глубже. Все растаяло перед глазами в красной дымке умирания.
Мое тело забилось в конвульсиях, насаженное на когти фальшивого короля, а я изо всех сил пыталась сохранить сознание, не поддаться наступающей темноте. Так хотелось сдаться, подчиниться боли и уйти в забытье! Кровь все капала, капала, подо мной растекалась алая лужица, и я чувствовала, как утекает жизнь…
– Да! – шепнул мне в ухо Феррум, обдавая ржавым смрадным дыханием. – Страдай! Страдай за то, что украла у меня власть! За то, что возомнила себя достойной! Теперь ты умрешь, а я еще раз стану Железным королем! Могущество опять мое!
Дрожащей, окровавленной рукой я схватила его за ворот хламиды и, приподняв голову, поймала торжествующий взгляд лжекороля. Моя жизнь стремительно истаивала, нужно было спешить.
– Хочешь его? – с усилием прохрипела я, хотя мне хотелось кричать и плакать. – Бери! Оно твое!
И послала свое могущество, объединенные чары Лета и Зимы, в самое существо фальшивого короля.
Феррум запрокинул голову и захохотал. Чары бушевали вокруг него темным пламенем, он как будто раздувался, поглощая силу Железного короля.
И вдруг черная холодная отрава вспыхнула языками зеленого и желтого пламени, полыхнула жаром. Феррум дернулся, его глаза недоуменно расширились и в ужасе вытаращились на меня.
– Что… что ты со мной делаешь? Что ты сделала? – Он попытался отступить, но я лишь крепче перехватила его запястье, не давая вырваться.
– Ты хотел могущества Железного короля, – заявила я Ферруму, брызжущему многоцветьем чар. – Получай! Вместе – Железо и Лето. Боюсь, что разделить их ты теперь не сможешь.
Чары продолжали наполнять Феррума, а я из последних сил удерживала его на месте.
– Может, меня ты и убил, но, клянусь, я не дам тебе коснуться Небывалого. Или моих родных. Или моих друзей. Правление Железного короля заканчивается прямо здесь!
Из груди фальшивого короля вдруг стали прорастать ветки. Изогнутые, шишковатые, они тянулись к потолку, а Феррум закричал. Он выдрал когти из моего тела, шатаясь, отскочил назад и принялся ломать эту поросль. Я рухнула на колени, продержалась так долю секунды и упала навзничь, ударившись головой об пол.
Все вокруг задрожало, время замедлилось. Феррум дергался, вопил и извивался, руки его расщепились на несколько ветвей, пальцы быстро превращались в узловатые прутики. Ясень, страшный, уже не способный контролировать себя, отшвырнул меч брата в сторону и одним движением пронзил Рябину в грудь, насквозь. Жуткая синяя вспышка – и Рябина выгнулся, застыл, как будто замороженный изнутри. Ясень рывком высвободил свой меч, а Рябина разбился о пол миллионом блестящих осколков.
С другой стороны комнаты донесся вой: два Пака схватили Терциуса за руки, а третий Пак поразил Железного болвана в грудь кинжалом.
– Будь ты проклята! – проквакал Феррум, и я опять вспомнила о фальшивом короле. От него уже почти ничего не осталось – только низкорослое, согбенное деревце, искривленное и хилое. На стволе еще было видно лицо, глаза с ненавистью вперились в меня.
– Я считал Машину злом, – прохрипел он, – но ты гораздо, гораздо хуже! Мое могущество, все мои силы кончились! Растрачены! – Голос его сломался, он всхлипнул и в последний раз оскалился. – По крайней мере, мне приятно, что никто из нас не выживет. Ты скоро умрешь. Даже власть Железного короля не спасет тебя от…
Голос резко оборвался на полуслове, а может, я на миг потеряла сознание, потому что, когда я в следующую секунду открыла глаза, Феррума уже не было. От узурпатора осталось лишь уродливое дерево‑скелет.
Мне все еще было больно, но теперь боль была какая‑то глухая, далекая, неважная. Кто‑то окликнул меня по имени. Или послышалось… Я поморгала, силясь сфокусировать взгляд, но мысли путались, развеивались, словно дым, а я слишком устала, чтобы пытаться сосредоточиться…
Я закрыла глаза и позволила себе не думать, мне хотелось только отдохнуть. Уж конечно, отдых я теперь заслужила. Одолеть фальшивого короля и спасти всю Волшебную страну – бывает и худшая смерть… И даже балансируя на краю бездны, я все еще чувствовала вымученное биение сердца этой земли, ядовитую тропу, которую оставил после себя Феррум, яд, сочащийся в Небывалое. Смерть Феррума еще не означает гибели Железного королевства. Остатки могущества Железного короля слабо тлели во мне, мерцали огоньком свечи на ветру. Я по‑прежнему отвечала за это могущество. Что с ним будет после моей смерти? Кому я его передам? Кому я вообще могла бы его передать – и не погубить этими новыми Летне‑Железными чарами?
– Меган! – снова послышался чей‑то голос, и теперь я его узнала. Голос моего рыцаря, измученного, обезумевшего, призывавшего меня из пустоты. Голос умолял гулким эхом в черноте: – Меган, нет! Не надо! Давай, очнись! Пожалуйста… – Последнее слово прозвучало, как сдавленное горькое рыдание, и я распахнула глаза.
Серебристые глаза Ясеня подозрительно блестели, лицо побелело и осунулось. Я лежала у него на руках и недоуменно моргала, а в мир возвращались звуки: гудение энергетических разрядов, шарканье металлических башмаков… нас снова окружили Железные рыцари. Я покосилась через плечо Ясеня и успела заметить, что воины сложили оружие и теперь с одинаковыми серьезными лицами смотрят на нас и ждут.
За спиной моего рыцаря стоял Пак, совсем бледный.
– Ясень, – слабо и прерывисто шепнула я. – Прости. Я не подумала… теперь ты тоже растаешь из‑за меня, из‑за того, что я попросила от тебя ту клятву…
Он зажмурился и уткнулся лицом в мои волосы.
– Если тебя не будет… – Его голос дрогнул. – И я не буду существовать. Мне станет незачем жить.
Он чуть отстранился и посмотрел на меня в упор серебристыми глазами.
– Мы еще успеем! – воскликнул он, легко поднимаясь вместе со мной на руках. – Доставим тебя к целителю!
Пак тут же подскочил к нам, злющий, но решительный – яркие волосы резко контрастировали с бледностью лица.
– Проклятье, Меган! Ты что это вытворяешь? Нужно вытащить тебя отсюда, скорее! – Он хмуро оглядел кольцо Железных рыцарей. – Как думаешь, эти, с ведрами на головах, нас пропустят, или лучше напролом?
– Нет, – шепнула я, цепляясь за рубашку Ясеня. Оба удивленно оглянулись на меня. – Мне надо не к целителю. Отнесите меня…
Я поморщилась, силясь перетерпеть резкий приступ боли.
– Отнесите меня к дереву. К развалинам. Мне нужно обратно… туда, где все начиналось.
Ясень уставился на меня безо всякого выражения, а потом содрогнулся.
– Нет… – умоляюще прошептал он.
– Принцесса, нет времени! – Пак в отчаянии подскочил ко мне. – Не глупи! Если мы сейчас не отнесем тебя к целителю, ты умрешь!
Я не обращала внимания на Пака, смотрела только на Ясеня, внутренне готовя себя к неизбежному.
– Ясень, – выговорила я, глотая слезы. – Пожалуйста. У меня осталось мало… времени. Это моя последняя просьба. Мне нужно… к дереву. Пожалуйста.
Он закрыл глаза, и по его щеке скатилась единственная слезинка. Я понимала, что прошу о невозможном, и сама разрывалась на части, видя страдания Ясеня. Но закончить нужно все как следует. Я обещала.
– Не слушай ее, принц! – Обезумевший Пак схватил Ясеня за плечо. – Она бредит! Проклятие, тащи ее к целителям! Только не говори, что послушаешься, это же бред!
– Пак, – прошептала я, но вдруг заметила серебряную цепочку, болтающуюся на шее Ясеня. Амулета больше не было. На месте кристалла остался только почерневший обломок. Видимо, он окончательно иссяк в битве с Рябиной.
– О господи, Ясень! – выдохнула я. – Амулет… У тебя больше нет защиты в Железном королевстве. Пусть меня кто‑нибудь другой отнесет!
Он вскинул голову, глаза смотрели тускло, но решительно. Я уже видела такой взгляд, он означал, что принцу больше нечего терять.
– Я тебя сам отнесу.
– Нет, не отнесешь! – Пак подскочил и вдруг приставил к горлу Ясеня кинжал. Ясень не шевельнулся, и тогда Пак с хищным взглядом надавил сильнее. – Ты отнесешь ее к целителю, принц, или я лично вырежу тот кусок льда, который ты считаешь своим сердцем.
– Пак, – опять шепнула я. – Пожалуйста.
Он не смотрел на меня, но его глаза наполнились слезами, а рука, сжимающая кинжал, дрогнула.
– Я д‑должна, – продолжала я. Ясень и Пак не сводили взглядов друг с друга, ни один не собирался уступать. – Это… единственный способ все спасти. Пожалуйста.
Пак шумно втянул воздух.
– Как ты можешь просить, чтобы я дал тебе умереть? – прохрипел он, прижимая лезвие к горлу принца. Под кончиком ножа набухла капелька крови. – Я на все для тебя готов, Меган! Только… не это… не это!
Я осторожно обхватила рукоять кинжала пальцами и отвела от горла Ясеня. Пак в первый миг сопротивлялся, потом всхлипнул, отступился и выронил кинжал. Тот звонко удал на пол.
– Ты точно хочешь этого, принцесса? – Голос у него был сдавленный, глаза молили изменить решение.
– Нет, – прошептала я, тоже обливаясь слезами. Руки, обнимающие меня, сжали объятия еще крепче. Конечно, нет, мне хотелось жить. Хотелось видеться с родными, хотелось окончить школу и путешествовать в дальние края, о которых я только читала. Хотелось хохотать вместе с Паком и любить Ясеня, и делать самые обычные вещи, как все нормальные люди. Но я не могла. Мне досталось это могущество, эта ответственность. И я должна была закончить начатое, раз и навсегда. – Но так нужно.
Пак схватил меня за руку и стиснул, словно мог удержать. Я заглянула в изумрудные глаза, сияющие самыми разными эмоциями, и увидела, как он жил столько лет, увидела его победы и поражения, влюбленности и потери. Увидела его в образе легендарного Пака, дьявольского проказника, и в обличье Плутишки Робина, существа древнего, как само время, с ранами и шрамами, полученными за бессмертную жизнь… Пак схватил меня за руку, зарыдал, уже не сдерживаясь, и замотал головой.
– Вот оно как… – выговорил он сдавленным от слез голосом. – Последняя ночь и все такое, а я даже не знаю, что говорить…
Я погладила его по щеке (слегка влажной) и улыбнулась.
– Просто попрощаться?
– Не‑а. – Пак помотал головой. – Я стараюсь никогда не говорить «прощай», принцесса. А то можно подумать, ты уже не вернешься.
– Пак…
Он склонился и легонько чмокнул меня в губы. Ясень напрягся, прижал меня еще крепче к себе, но Пак уже отскочил на несколько шагов в сторону и подмигнул.
– Позаботься о ней, снежный мальчик. С тобой мы, пожалуй, тоже не увидимся? Было… весело, пока не закончилось.
– Жаль, что нам так и не довелось убить друг друга, – негромко откликнулся Ясень.
Пак хмыкнул и нагнулся за упавшим кинжалом.
– Согласен, драка вышла бы эпическая. – Он выпрямился, одарил нас своей обычной идиотской ухмылкой и махнул рукой на прощание. – До встречи, голубки.
Воздух подернулся чарами. Стая воронов шумно захлопала крыльями и разлетелась по всей комнате. Рыцари пригнулись, уворачиваясь от насмешливо каркающих птиц, и те скрылись во тьме. Пак исчез, хлопанье крыльев затихло.

Рыцари пропустили нас без боя и даже склонили перед нами головы, а некоторые еще и взмахнули мечами, салютуя нам. Впрочем, я мало что замечала. Я уютно устроилась на руках у Ясеня, ни о чем не думая и ничего не чувствуя, и только старалась не уснуть – боялась, что иначе глаз и не открою. Скоро отдохну, подчинюсь навалившейся на меня усталости, лягу и забуду обо всем, но сначала надо кое‑что доделать, последнее. А потом можно будет, наконец, все бросить.
Легкие хлопья коснулись моей щеки, и я оглянулась.
Мы уже вышли из крепости, и с верхних ступеней открывался обзор всего поля боя. Битва стихла, и над полем повисла тишина; каждое существо – Летнее, Зимнее или Железное – смотрело в мою сторону. Все застыли, не зная, как быть дальше.
Ясень с непроницаемым лицом решительно шагал вперед, а ряды Летних, Зимних и Железных фейри без звука расступались перед ним. Мимо меня проплывали лица, безмолвные лица под пепельным снегом. Диод, испуганно вращающий глазами. Рельс и весь его табун коней, склонивших перед нами головы. Гремлины, хмурые и притихшие, потянувшиеся за нами следом…
Вот показались Маб и Оберон, взгляды у них были одновременно пустые и сочувственные. Ясень не остановился даже ради Маб. Он прошагал мимо эльфийских владык, не повернув головы, и шел по серым дюнам до самого края поля, туда, где поджидал нас великанский ледяной дракон. Дракон пошевелился и встретил взгляд Зимнего принца своими ледяными, синими глазами.
– Отнеси нас в Железное королевство. – Голос у Ясеня был негромкий, но способный заморозить одним только звуком, этот голос не допускал возражений. – Сейчас.
Дракон мигнул, с тихим шипением повернулся и припал к земле, подставив Ясеню длинную шею. Ясень с легкостью шагнул на чешуйчатую драконью лапу и вскочил зверюге на спину, а меня положил себе на колени. Дракон приподнялся, распростер крылья, готовясь взлететь, – и в эту минуту Разор шумно всхлипнул, а потом и остальные гремлины разразились пронзительным плачем, подпрыгивая на одном месте и дергая себя за уши. Никто и не пытался их остановить, и еще долго за нами летели причитающие тоненькие голоса, заглушая порывы ветра.

Полет я не запомнила. Не помню и того, как мы приземлились. Почувствовала только негромкий шлепок – это Ясень спрыгнул со спины дракона на твердую землю. Я приподняла голову и огляделась. Все было нерезкое и размытое, как в объективе старого, плохо фокусирующегося фотоаппарата, но потом я поняла, что дело во мне, а не в пейзаже вокруг.
Перед глазами стояла темно‑серая пелена; я едва различала силуэт дерева – величественный железный дуб вздымался из развалин башни и царапал кроной небо.
Дракон позади нас издал вопросительный звук.
– Да, улетай, – не оглядываясь, бросил ему Ясень, и я догадалась, ощутив порыв ветра, что дракон улетел назад, в Небывалое, подальше от отравы. Даже оцепенелая, я отметила, что Ясень не велел ему дожидаться себя.
Потому что тоже никуда не собирался.
Ясень твердым шагом направился к башне, пронес меня по опустелым сумрачным развалинам, и вот уже мы достигли подножия дерева. Только когда мы оказались в центральной зале, под сенью древесной кроны, принц начал дрожать. Однако держал меня крепко, а поднеся к самому стволу, склонился ко мне и твердо произнес:
– Пришли.
Я зажмурилась и потянулась остатками своих чар к пульсирующей сердцевине дерева, к корням, проникшим глубоко под землю.
– Положи меня… у подножия… – прошептала я.
Он поколебался, потом шагнул к стволу дерева, опустился на колени и осторожно уложил меня меж двух гигантских корней. А сам остался тут же, на коленях, только взял меня за руку. Что‑то капнуло мне на ладонь, холодное, как родниковая вода, и замерзло на коже льдинкой. Эльфийская слеза.
Я подняла взгляд и попыталась улыбнуться, попыталась быть смелой, показать, что он ни в чем не виноват. Что так и должно было быть. Его глаза мерцали в темноте, яркие и измученные.
– Неплохо прокатились, да? – шепнула я. Слезы катились и из моих глаз, стекали по щекам на пол. – Прости меня. Мне хотелось… больше времени. Хотелось… пойти с тобой… но получилось так себе, да?
Ясень поднес мою ладонь к губам.
– Я люблю тебя, Меган Чейз, – проговорил он. – До конца моей жизни, сколько бы нам ни осталось. Я почту за честь умереть рядом с тобой.
Я сделала глубокий вдох, силясь отогнать подступающую со всех сторон тьму. Начиналось самое сложное, то, чего я страшилась. Я не хотела умирать и, уж конечно, не хотела умирать в одиночестве. От одной только мысли внутри все сжималось, дыхание перехватывало от страха. Но Ясень не должен истаять. Я не позволю ему погибнуть из‑за клятвы. Он прошел со мной весь путь шаг за шагом; теперь – мой черед его отпустить.
– Ясень. – Я коснулась его щеки, погладила угловатые черты. – Я люблю тебя. Не забывай об этом никогда. И… я… я хотела прожить до конца своих дней с тобой вместе. Но… – Я запнулась, пытаясь перевести дух. Даже говорить становилось все сложнее, и очертания Ясеня начали расплываться у меня перед глазами.
– Но… я не могу… не могу позволить тебе умереть из‑за меня, – продолжила я. В его глазах вспыхнула догадка, сменившаяся тревогой. – Я этого не допущу.
– Меган, нет.
– Можешь меня возненавидеть, это ничего, – заторопилась я, пока он меня не отговорил. – Наверное, так даже лучше. Ненавидь меня, а сам кого‑нибудь другого… встретишь… влюбишься. Но я хочу, чтобы ты жил, Ясень.
– Пожалуйста! – Он стиснул мою руку. – Не делай этого.
– Я тебя освобождаю, – прошептала я. – От рыцарской клятвы и данного обещания. Ясень, твоя служба мне закончилась. Ты свободен.
Он поник, понурился. Я сглотнула подкатившую к горлу горечь. Внутри все переворачивалось от боли. Я сама себя ненавидела, но так было правильно. Даже если он готов умереть, я не собиралась этого допустить.
– А теперь… – Я разжала пальцы. – Прочь отсюда. Пока не поздно.
– Нет.
– Тебе нельзя оставаться. Амулета больше нет. Если ты задержишься, то умрешь.
Ясень промолчал. Но я все поняла по тому, с каким упрямством он расправил плечи, по решительному мерцанию его ауры, и догадалась, что он в любом случае останется со мной. И тогда я сделала единственное, что смогла придумать. Он проклянет тот день, когда увидел смертную девушку в Диком лесу, поклянется больше никогда никого не любить. Но выживет.
– Ясень’даркмир Тайллин, – произнесла я, и он зажмурился. – Властью твоего Истинного имени, сейчас же покинь Железное королевство. – Я отвернулась, чтобы не видеть его, и выдавила последние слова: – И больше не возвращайся.
«Ясень, мне так жаль! Пожалуйста, пожалуйста, живи ради меня! Ты, как никто другой, достоин выбраться живым». 
Тихий, еле слышный всхлип. Принц неуверенно встал, как будто боролся с побуждением повиноваться.
– Я всегда останусь твоим рыцарем, Меган Чейз, – с трудом выдавил он, словно каждый миг промедления причинял ему боль. – И я клянусь, если только существует способ, чтобы нам быть вместе, я его найду. Сколько бы времени ни потребовалось. Пусть мне придется искать твою душу хоть до скончания вечности, я не остановлюсь, пока не отыщу тебя, обещаю.
И с этими словами он исчез.
Я лежала одна, у подножия гигантского дуба, стараясь не плакать, не кричать от страха и одиночества. На это больше не было времени.
Перед глазами темнело, мне оставалось сделать только одно, последнее.
Я потянулась за чарами, чувствуя отклик и Летнего, и Железного волшебства. Осторожно пощупала корни гигантского дуба, проникла мысленно в самую глубь растрескавшейся, иссушенной земли, ощутила опустошение этого королевства. Железные чары, убивающие одних, но питающие других.
Я подумала о своей семье. О маме, Люке и Итане, ждущих меня дома. О моем человеческом отце, Поле, и об отце настоящем, Летнем короле. О всех, с кем я за это время познакомилась: о Глюке, повстанцах, Разоре. О Железном коне. Они принадлежали Железному королевству, но тоже были из фейри. Они заслуживали возможности жить так же, как и все остальные.
Я подумала о Паке и Грималкине. О моем мудром наставнике и храбрейшем, преданном лучшем друге. Они будут жить, я постараюсь. Будут смеяться, и вдохновлять поэтов, и коллекционировать одолжения до скончания времен. Это – ради них. И ради моего рыцаря, который все отдал за меня. Который остался бы тут до конца, если бы я только позволила.
«Ясень, Пак и все‑все‑все. Я вас люблю. Помните меня».  Последним решительным усилием воли я собрала всю силу Железного короля в один кипучий шар и запустила его глубоко под корни великого дуба.
Дерево содрогнулось, дрожь передалась самой земле, стала расходиться кругами. Устремилась вовне, к мертвым деревьям, и скрюченные, давно иссохшие растения зашевелились, откликаясь на прикосновение новых чар. Я ощутила пробуждение земли, она напитывалась этой новой магией, исцелялась от яда чар Железа. Деревья распрямлялись, на металлических ветвях распускались новые листья. Безжизненная обсидиановая равнина извергла поросль зеленых побегов. Рваные желтые облака разошлись, и в просветах показалось голубое, солнечное небо.
Откуда‑то дохнуло ветерком, он холодил мне кожу и осыпал листвой. Воздух пах землей и прорастающей травой.
Я прислушалась к мирному пробуждению и прорастанию всего живого, смежила веки и наконец отдалась темноте.

25. Железная королева

По ту сторону меня ждал Машина.
– Здравствуй, Меган Чейз. – Он приветливо улыбался мне в окружении яркого света. Я не очень понимала, где мы. Повсюду клубилась переливчатая дымка… может, это очередное испытание перед смертью или той загробной жизнью, которая притаилась за туманом?
– Машина, – кивнула я.
Его очертания в тумане были едва различимы, однако порой дымка ненадолго расходилась, и я его видела ясно и отчетливо, хотя иногда – в обличье гигантского дерева.
– Что ты тут делаешь? – вздохнула я. – Только не говори мне, будто охраняешь жемчужные врата. На ангела ты никогда не походил.
Железный король покачал головой. Провода, свернувшиеся у него за спиной, казались едва ли не сверкающими крыльями, но Машину ни в коем случае нельзя было ни с кем перепутать. На миг мне почудилось, что я опять стою под кроной величественного дуба. Только земля у подножия дуба сильно переменилась, зелень естественно сплеталась с серебром… Затем Машина вновь стоял передо мной, а во взгляде его была… гордость?
– Хочу тебя поздравить, – прошептал он дуновением ветра в листве. – Ты зашла дальше, чем кто‑либо рассчитывал. Пожертвовала собой ради победы над лжекоролем, феноменально! Но затем ты отдала свое могущество тому единственному, что могло спасти вас обоих, – самой земле.
Вокруг меня все засверкало, затрепетало, я увидела страну знакомую и непривычную одновременно. Повсюду высились горы мусора, однако вокруг них теперь зеленел свежий мох, на извивающихся побегах расцветали цветы. В огромном городе из камня и стали, на одних и тех же аллеях сосуществовали и уличные фонари, и цветущие деревья, а на главной площади бил фонтан чистой воды. Травянистую равнину перерезала железная дорога, а над руинами высился серебристый дуб‑гигант, блестящий, металлический, живой!
– Лето и Железо, – тихо продолжал Машина, – слились воедино. Ты сотворила невозможное, Меган Чейз. Ты вычистила Небывалое от гнили. Железным фейри теперь есть где жить, без страха перед Дворами. – Он вздохнул и покачал головой. – То есть, если Маб с Обероном оставят нас в покое.
– А как же обычные фейри? – спросила я. Образы растаяли, и я вновь оказалась наедине с Железным королем. – Разве они не смогут жить тут же?
– Нет. – Машина серьезно смотрел на меня. – Хотя ты нейтрализовала яд и остановила распространение Железных чар, наш мир по‑прежнему смертелен для старокровок. Железные фейри являют собой все, что обычные фейри боятся и ненавидят; вместе нам не жить. Самое большее, на что мы можем надеяться, – это мирное сосуществование в отдельных королевствах. Но, возможно, и это покажется остальным эльфийским правителям чересчур. Лето и Зима увязли в собственных традициях. Кто‑то должен показать им, как жить по‑другому.
Я задумчиво помолчала. Слова Машины звучали логично, вот только он не сказал, как намерен добиваться своего. Кто возьмет на себя роль предводителя Железных фейри, кто станет новым Железным королем?
Разумеется!.. Я со вздохом покачала головой, остро почувствовав, насколько огромная задача стоит теперь передо мной:
– Казалось бы, после спасения целой Волшебной страны мне положен хоть какой‑то отпуск… Ну, почему я? Разве кто‑нибудь еще не может?
– Отдав свое могущество, ты исцелила эту землю, – улыбнулся мне Машина. – И, поскольку вы теперь связаны, земля исцелила тебя в ответ. Ты, Меган Чейз, стала живым и бьющимся сердцем Железного королевства. Его чары питают тебя, твое существование дает жизнь ему. Вы не сможете жить друг без друга.
Он стал таять, яркий свет вокруг нас делался все тусклее и, наконец, сменился черной пропастью.
– Итак, – шепнул последний Железный король, – единственный вопрос заключается в том, что ты станешь делать теперь?

Что‑то коснулось моего лица, и я открыла глаза.
На меня смотрело маленькое встревоженное личико: глаза сверкали зеленью, огромные уши шевелились от напряжения. Я поморгала, Разор радостно пискнул:
– Хозяйка!
Я со стоном отмахнулась от него. Чувствовала я себя слабой и измочаленной, но, к счастью, ничего не болело. Надо мной металлические ветви огромного дуба покачивались на ветру, солнечный свет пробивался сквозь крону и падал на землю. Я осторожно попробовала принять сидячее положение, ощутив под пальцами прохладную траву, и изумленно огляделась вокруг.
Со всех сторон меня окружали Железные фейри. Гремлины и Железные рыцари, гоблины‑хакеры и часовые гончие, проволочные солдаты, карлики, паучихи и все остальные. Глюк с перевязанной рукой молча стоял рядом с Рельсом и двумя железными конями – все торжественно смотрели на меня.
Я чувствовала, чувствовала их всех! Чувствовала биение каждого сердца, вдыхала пульсацию Железных чар, изливающуюся сквозь них и сквозь саму меня, в такт биению этого королевства. Я ощущала границы своих земель, видела, как моя страна соприкасается с Небывалым, однако не наступает, не пытается захватить все новые пространства. Чувствовала каждое дерево, каждый кустик и травинку, раскинувшиеся передо мной живым лоскутным одеялом. А если зажмуриться и очень сильно сосредоточиться, можно было различить стук моего собственного сердца и вторившее ему дыхание этой земли.
«Что ты станешь делать теперь, Меган Чейз?» 
Я поняла. Это – моя судьба, мое назначение. Я знала, как до́лжно поступить. Я поднялась на ноги, опираясь о ствол, а потом отклеилась от дерева и шагнула вперед уже сама. Все как один, целые отряды Железных фейри склонили передо мной головы и стали опускаться на колени. Даже Глюк неловко покачнулся и опустился на землю, цепляясь за коленопреклоненного Рельса, чтобы не упасть. Даже Разор и гремлины уткнулись лбами в землю. Лязгнули мечи в унисон и уткнулись остриями в землю – это Железные рыцари опустились передо мной на колени.
В тишине я оглядела толпы коленопреклоненных фейри и набрала в грудь воздуха. Сама не знаю, почему я сказала именно то, что сказала; просто в глубине души чувствовала, что так правильно. Мои слова прозвучали над толпой, будто определив мою судьбу. Мне предстояла трудная дорога, следовало столько всего переделать, но, в сущности, это и был для меня единственный выход.
– Меня зовут Меган Чейз, и я – Железная королева.

Эпилог

В полночь в доме номер 14202, 
кедровая Аллея, Луизиана 
– Ты точно этого хочешь? – переспросил у меня Глюк, его вздыбленные волосы мерцали в темноте синим электриком. Стоя на опушке леса, мы смотрели на заросший сорняками двор и потрепанный грузовичок у дома.
Я устало кивнула. Ночь была теплой и влажной, ни ветерка, ни шевеления в листве. Я надела джинсы и белую майку, но чувствовала себя в обычной человеческой одежде как‑то странно.
– Им нужно знать правду. Я обязана рассказать. Чтобы они поняли, почему я не могу вернуться домой.
– Будешь навещать их, – ободряюще вставил Глюк. – Никто тебе не запретит. Нет никаких причин, чтобы не приходить время от времени в гости.
– Ага, – с сомнением протянула я. Время в Волшебной стране и в Железном королевстве, правительницей которой я вдруг оказалась, текло по‑разному.
Первые несколько дней были просто безумные, я изо всех сил пыталась удержать Маб с Обероном от того, чтобы пойти на Железных фейри новой войной. Состоялось несколько встреч, подписали несколько новых договоров, установили строгие правила поведения на границах наших владений – и лишь тогда правители Лета и Зимы угомонились. Меня терзало смутное сомнение, что Оберон проявил некоторую снисходительность из‑за нашего с ним родства, – но тем и лучше.
Пак тоже принимал участие во всех советах, как всегда общительный и любопытный. Он ясно дал понять, что не намерен относиться ко мне по‑другому лишь потому, что я теперь королева, что и продемонстрировал тут же, чмокнув меня в щеку прямо на глазах у злобных Железных рыцарей, которых мне пришлось одернуть, пока они его не разорвали на кусочки. Пак с хохотом отскочил в сторону. Со мной он держался легко и беспечно, но как‑то через край, словно не до конца понимал, кто я и что я. В его поведении появилась некоторая нерешительность, не свойственная нашей давней дружбе, и из‑за этих перемен нам было неловко и неуютно.
Со временем Пак наверняка со мной свыкнется, однако я понимала, что мой лучший друг вернется ко мне еще не скоро.
Ясеня я не видела ни разу.
Я встряхнулась и постаралась выкинуть его из головы, как делала последние несколько дней. Ясень ушел. Если бы я даже не воспользовалась его Истинным именем, он бы не смог выжить в Железном королевстве. Уж лучше так.
Если бы только я могла уговорить свое сердце…
– Не тяжело будет? – Вопрос Глюка прервал мои размышления. – Если хочешь, я пойду с тобой. Меня никто не заметит.
Я покачала головой.
– Лучше я одна. К тому же в этом доме кое‑кто  тебя заметит. А он уже и так навидался столько страшилищ, что хватит на целую жизнь.
– Прошу прощения, ваше высочество, – ухмыльнулся Глюк, – кого это вы обзываете страшилищем?
Я его стукнула. Мой полководец только осклабился. С тех самых пор, как я стала править Железным королевством, он повсюду следовал за мной. Железные фейри обращались к нему и слушались его, если меня не было поблизости. Железные рыцари с легкостью приняли его новое положение и даже с некоторым облегчением вернулись под его начало, а я и не спорила.
– Вернусь до рассвета, – пообещала я, взглянув на луну над деревьями. – Надеюсь, ты до тех пор справишься один?
– Да, ваше величество, – серьезно откликнулся Глюк, а я поморщилась, не успев привыкнуть к подобному обращению. Как будто мне «принцессы» было мало. – Маг Туиред будет в полной безопасности до вашего возвращения. И за вашим… отцом… присмотрят, не волнуйтесь.
Я благодарно кивнула. Хорошо, что Глюк понимает. После того как я стала королевой и назначила Маг Туиред столицей нового Железного двора, я сдержала обещание и вернулась за Полом в хижину Лэнанши. Мой человеческий отец почти пришел в себя: большую часть времени мыслил ясно и отчетливо, память к нему вернулась. Он узнал меня и вспомнил, что с ним случилось много‑много лет назад. А теперь, наконец‑то вернув себе разум, собирался всеми силами его сохранить. Я ему объяснила, что он волен в любой момент покинуть Волшебную страну, что я не хочу удерживать его насильно. Пол временно отказался. Он еще был не готов к столкновению с миром смертных. Слишком многое поменялось за время его отсутствия, слишком много всего случилось… без него. Однажды он, наверное, возвратится в реальную жизнь, но сейчас предпочел заново знакомиться со своей дочерью.
Сегодня он со мной пойти не захотел.
– Эта ночь – твоя, – сказал он на прощание. – Не нужно ни на что отвлекаться. Когда‑нибудь я сам решусь рассказать твоей матери о случившемся, все ей объяснить. Если только она захочет меня снова увидеть. – Он вздохнул и отвернулся к окну. Вдалеке, за часовой башней заходило солнце, отбрасывая красноватые отблески на папино лицо. – Скажи мне только одно: она счастлива?
Я помедлила, сглотнула комок в горле.
– Кажется, да.
Пол грустно улыбнулся и кивнул.
– Тогда ей незачем знать обо мне. Во всяком случае, пока. А может, и никогда. Теперь иди, повидайся с родными. Мне там и впрямь делать нечего.
– Ваше величество? – Снова Глюк перебил мои мысли. В последнее время он частенько возвращал меня к реальности, когда я надолго уходила в себя. – Что с вами?
– Все хорошо. – Я встряхнула волосами и взглянула на темный родительский дом. – Ну, пошла. Пожелай мне удачи.
И, не давая себе времени испугаться и передумать, ступила на гравийную дорожку к дому.
Сколько я себя помнила, вторая ступенька всегда скрипела, с какой бы легкостью входящие на нее ни ступали. Сейчас – ни звука, ни малейшего скрипа… Я взошла на крыльцо. В окнах было темно, вокруг придверного фонаря трепыхались мошки, отбрасывая тени на выцветший деревянный порог.
Я могла бы с легкостью открыть запертую дверь – двери и замки для меня не преграда. Шепну пару слов, выдохну немножко чар, и дверь распахнется сама собой. Я войду в гостиную неслышно и невидимо, как ветерок.
Но я не стала колдовать над дверью. Сегодня, хотя бы на некоторое время, мне хотелось побыть человеком. Я сжала кулак и громко постучала по облупившейся двери.
Сначала никто не ответил. В доме было темно и тихо. Где‑то в ночи залаяла собака.
Внутри мигнул огонек, зашлепали чьи‑то шаги по полу. На занавесках нарисовался силуэт, и в окно подозрительно высунулся Люк.
Сначала мой приемный отец как будто меня не заметил, хотя я смотрела прямо на него. Он нахмурился, отпустил занавеску и скрылся в комнате. Я вздохнула и опять забарабанила в дверь.
На этот раз дверь стремительно распахнулась, как будто тот, кто ее открыл, хотел пришибить полночного хулигана, вздумавшего ломиться к нему в дом.
Выглядел Люк, как мне показалось, старше, карие глаза смотрели с непривычной усталостью, лицо покрылось морщинами. Он с подозрением разглядывал меня, одной рукой держась за ручку прикрытой двери.
Я молчала, и тогда он заговорил сам:
– Да? Что вам нужно?
Меня он не узнавал. Неудивительно. Я уже была не той девочкой, которая год назад отправилась к эльфам. Но я не успела ничего сказать – дверь распахнулась еще шире, и в проеме показалась мама.
Мы посмотрели друг на друга. Сердце мое колотилось от подспудного страха, что мама встретит меня пустым и непонимающим взглядом, не узнает странную девицу на пороге. Но в следующую секунду мама охнула и выскочила ко мне.
И вот уже я у нее в объятиях, а она и всхлипывает, и смеется, и задает мне тысячи вопросов одновременно. Я зажмурилась и постаралась впитать этот миг, растянуть его как можно дольше. Мне хотелось вспомнить, хотя бы на несколько мгновений, каково это – быть не фейри, не пешкой и не королевой, а просто маминой дочкой.
– Мегги?
Я слегка отстранилась от мамы и увидела сквозь дверной проем Итана. Братишка вытянулся, повзрослел, вырос дюйма на три, не меньше. А глаза не изменились: ярко‑синие и ужасно серьезные.
Он не подбежал ко мне, не улыбнулся. Спокойно, как будто с самого начала знал, что я вернусь, прошел через гостиную и встал напротив меня. Я присела на корточки, а он рассматривал меня, не сводя таких взрослых глаз.
– Я знал, что ты вернешься. – Голос у него тоже изменился. Стал уверенней, четче. Мой единоутробный брат заметно повзрослел. – Я не забыл.
– Нет, – прошептала я. – Ты не забыл.
Я раскрыла объятия, и он наконец‑то бросился ко мне, обхватил за шею. Я прижала его к себе и выпрямилась, гадая, не в последний ли раз мы вот так обнимаемся. Может, в нашу следующую встречу он уже станет подростком?
– Меган. – Мамин голос заставил меня обернуться. Она стояла у дверей в гостиную, вместе с Люком, и смотрела на меня с выражением странной грусти. Как будто о чем‑то догадывалась. – Ты… не останешься?
Я закрыла глаза и почувствовала, как Итан крепче обнял меня за шею.
– Нет. – Я помотала головой. – Я не могу. У меня теперь есть… обязанности, люди, которым я нужна. Я просто хотела попрощаться и… – У меня перехватило дыхание, и я с трудом набралась сил продолжить: – И попытаться объяснить, что со мной приключилось в ту ночь, когда я вернулась.
Люк все еще в недоумении хмурил брови и переводил взгляд с мамы на меня.
– Я не знаю, поверите ли вы мне, но вы должны услышать правду. А потом… потом мне придется уйти.
Мама, как во сне, пересекла гостиную и механически опустилась на диван. Потом решительно и ясно посмотрела на меня и приглашающе похлопала по соседней подушке.
– Расскажи мне обо всем.

И я рассказала.
С самого начала. С того дня, как я ушла за Итаном в Волшебную страну. Я рассказала про эльфийские Дворы, про Оберона и Маб, про Пака. Рассказала им про Машину и Железных фейри, про Глюка с повстанцами и про фальшивого короля. Замяла некоторые малозначительные, но жуткие подробности, сгладила те моменты, в которых сама едва не погибла, и те, которые могли бы напугать Итана. Умолчала насчет Пола – понимала, что его историю рассказывать не мне. Когда мой рассказ подошел к завершению, к победе над Феррумом и моему превращению в Железную королеву, Итан уже заснул у меня на коленях, а у Люка взгляд остекленел в полнейшем неверии.
Я понимала, что он мало что запомнит из услышанного, что моя история сотрется и ускользнет из его памяти, покажется ему давным‑давно услышанной сказкой.
Когда я закончила, мама молчала несколько томительных секунд.
– Так ты теперь… королева. – Она произнесла эти слова, как будто пробовала их на вкус. – Королева… эльфов.
– Да.
– И… ты никак не можешь остаться в реальном мире. С нами. Со своей семьей.
Я помотала головой.
– Земля зовет меня. Теперь я к ней привязана. Мне нужно вернуться.
Мама прикусила губу, и ее глаза наполнились слезами. А заговорил, как ни удивительно, Люк – его глубокий и спокойный голос вдруг наполнил всю комнату.
– Мы тебя еще увидим?
– Не знаю, – честно ответила я. – Может быть.
– Ты справишься? – продолжал Люк. – Одна с этими… существами? – Как будто слово «фейри» сделало бы всю историю реальной, а он еще не был готов мне поверить.
– Все будет хорошо. Я не одна.
Небо за окном светлело. Мы проговорили всю ночь, и уже занимался рассвет.
Я ласково чмокнула Итана в лоб и, не разбудив, переложила брата на диван, потом встала и повернулась к маме с Люком.
– Мне пора. Меня ждут.
Мама снова прижала меня к себе, а Люк обнял нас обеих своими огромными ручищами.
– Постарайся писать нам! – всхлипнула мама, как будто я уезжала в дальнюю поездку или на учебу в колледж. Может, так ей было легче смириться. – Позвони, если будет возможность, и приезжай домой на каникулы.
– Постараюсь, – прошептала я и в последний раз оглядела дом, возрождая старые воспоминания, согревая ими душу. Место, которое всегда будет со мной. Я улыбнулась маме с Люком сквозь слезы – оказывается, я плакала.
– Меган! – Мама с умоляющим видом шагнула ко мне. – Тебе обязательно это делать? Разве ты не можешь остаться на несколько дней?
Я покачала головой.
– Я люблю тебя, мама. – Потянулась мысленно за чарами и окуталась ими, точно плащом. – Скажи Итану, что я не забуду.
– Меган!
– До свидания, – прошептала я и растаяла в воздухе.
Мама с Люком одновременно вскочили с дивана и стали недоуменно озираться по сторонам, затем мама уткнулась Люку в плечо и заплакала.
Проснулся Итан, сонно взглянул на родителей и уставился прямо на меня, по‑прежнему невидимую для остальных. Брови у малыша поднялись домиком, но я приложила палец к губам, умоляя его не поднимать шума.
Итан улыбнулся, торопливо помахал мне ручкой, а потом слез с дивана и пошлепал к маме, все еще рыдающей на плече Люка. Я посмотрела на свою семью, ощутила их любовь, горе и поддержку и с гордостью улыбнулась.
«Все будет хорошо, – прошептала я им, сглатывая комок в горле. – Все у вас будет хорошо без меня». 
Я хлюпнула носом, в последний раз взглянула на родных и вышла вон в занимающийся рассвет.

Я почти пересекла наш дворик, заставляя себя делать шаг за шагом, когда услышала за спиной лай.
Что‑то неслось на меня по траве, какая‑то предрассветная тень – огромная, лохматая, смутно знакомая… Волк? Нет, собака! Большая, неуклюжая… да нет, не может быть…
– Красотка?  – изумилась я.
Огромная немецкая овчарка ударила в меня, точно поезд на всех парах, и едва не опрокинула навзничь. И правда Красотка! Лохматые лапищи цеплялись за мою футболку, гигантский язык вылизывал мне лицо.
– Откуда ты взялась? – Собака шумно фыркала и радостно виляла всем туловищем. Я не видела нашу любимицу с того самого дня, когда Люк увез ее в приют, по ошибке решив, что собака покусала Итана. – Мама опять взяла тебя домой? Как…
Я осеклась, нащупав что‑то тонкое и металлическое у нее на шее в пушистой шерсти. Ошейник с биркой?.. Я осторожно погладила Красотку, чтобы успокоить, а сама сняла с нее эту штуку через голову и повертела в руках, разглядывая внимательнее.
Знакомая серебряная цепочка с остатками более не действующего амулета блеснула в предрассветном свете.
Сердце на секунду замерло. Красотка все прыгала вокруг меня, а я озиралась, рассматривая темный двор и дальние деревья. Его не могло здесь быть. Я сама прогнала его прочь, освободила от данных им клятв. Он должен меня ненавидеть.
И все же… вот…
Я подождала несколько томительных секунд. Ждала, как из теней выскользнет темный силуэт, как увижу знакомые серебристые глаза. Мне казалось, я почувствовала его присутствие неподалеку, его взгляд. Почти убедила себя, что слышу биение его сердца, его чувства… а может, просто сама слишком соскучилась. Может, меня одолели мои собственные ощущения утраты, горя, сожаления… и невозможной любви.
На сердце сделалось так тяжело… Я грустно улыбнулась. В глубине души я знала, что он не придет. Мы теперь из разных миров. Ясень не мог бы выжить в Железной стране, а я бы не смогла ее покинуть – не стала бы. У меня были обязательства перед Железным королевством, перед моими подданными, перед самой собой. Лучше окончательный разрыв, чем бесконечные, бесплодные потуги. Он и сам это знал. А это… это лишь его последний дар, его прощание.
И все равно я медлила и с замиранием сердца надеялась, вопреки всякой надежде, что он меня найдет, что передумает и вернется. Увы, прошло уже несколько минут в тишине, а Ясень так и не появился. Наконец, когда в небе истаяла последняя звезда, я спрятала цепочку в карман, присела на корточки и почесала Красотку за ухом.
– Он невероятный, да? – спросила я. Собака торжественно помахала хвостом и как будто бы подмигнула. – Не знаю, где он тебя отыскал и как привел сюда, но я рада! Увидеть бы его в последний разочек… – Комок застрял у меня в горле, я с трудом сглотнула и добавила с напускной веселостью: – Тебе понравится твой новый дом! Просторно, можно гремлинов гонять, да и Пола ты наверняка полюбишь.
Собака тихонько заскулила. Я чмокнула ее в длинный нос и встала.
– Идем.
Небо стало бледно‑розовым. В деревьях щебетали птицы, легкий ветерок шуршал в листве. Повсюду шевелилась, бурлила жизнь. Я сделала глубокий вдох и подняла взгляд к небу, чтобы ветер осушил мои слезы. Ясень ушел, но другие все еще нуждались во мне, ждали моего возвращения. Можно упиваться потерей, а можно довериться своему рыцарю и жить дальше. Можно подождать. В конце концов, время на моей стороне. А пока что буду править королевством.
– Ваше величество!
Голос Глюка разбил утреннюю тишину, и из‑за деревьев показался мой первый полководец. Красотка зарычала, прижала уши, а я успокаивающе погладила собаку по голове.
– Все хорошо? – встревожился Глюк, фиолетовыми глазами таращась на Красотку. – Что… что это такое? Выглядит опасно. Оно на вас напало?
– Красотка, это Глюк, – представила я, и собака нерешительно помотала хвостом. – Глюк, это Красотка. Прошу любить и жаловать. Теперь, я думаю, вы часто будете видеться друг с другом.
– Погоди‑ка. Оно пойдет вместе с нами?
Он смотрел с таким испугом, что я расхохоталась. Красотка радостно гавкнула, завиляла хвостом и принялась тереться о наши ноги. Я улыбнулась и взяла Глюка под руку. Жизнь несовершенна, но сейчас она хороша настолько, насколько возможно. У меня есть свое место в мире. Я не одна.
– Идем, – сказала я им. – Нас ждут в городе. Идем домой.

Ясень 
Он наблюдал за ней из темноты, невидимый и незаметный средь других теней. Правильно ли он поступил, что пришел? Что захотел увидеть ее еще один, последний раз, даже понимая, что не в силах устоять перед ней? Он не мог уйти, не посмотрев на нее напоследок, не услышав ее голоса, не увидев улыбки… пусть даже улыбнулась она не ему. Он не питал иллюзий. Она вонзила пальчики в самую глубину его сердца и могла вертеть им, как пожелает.
Ясень проследил, как она уходит прочь в сопровождении Железного фейри и собаки, наблюдал, как она уходит в свое собственное королевство, туда, куда он за ней последовать не мог.
Пока не мог.
– Ну что? – Плутишка Робин появился у него из‑за спины, он скрестил руки на груди и тоже провожал взглядом уходящую девушку и ее спутников. – Ушла.
– Да.
Плутишка осторожно покосился на него.
– И что теперь?
Ясень вздохнул и провел рукой по волосам.
– Мне нужно кое‑что сделать, – пробормотал он. – Выполнить обещание. Возможно, я вернусь не скоро.
– Ха! – Плутишка почесал в затылке и осклабился. – Похоже, будет весело! И куда же мы пойдем?
Теперь пришла его очередь посмотреть на второго фейри.
– Не помню, чтобы я тебя приглашал.
– Ну, тебе же хуже, снежный мальчик. – Плутишка неизменно выводил его из себя этой своей ухмылочкой. – С меня пока довольно войны и убийств. Тебя доставать намного забавней. К тому же… – Фейри вздохнул и покосился на опустевший двор. – Я хочу, чтобы она была счастлива, а счастлива она с тобой. Наверное, такова моя расплата… за прошлые ошибки. – Он встряхнулся и опять нацепил на лицо глупую ухмылку. – В общем, либо соглашайся на мою компанию добровольно, либо всю дорогу будешь уворачиваться от помета огромной птицы.
Ясень вздохнул. Может, и лучше, чтобы Плут увязался следом за ним. Он опытный воин. И были же они прежде… друзьями… давно.
Хотя это путешествие ничего не изменит.
– Ладно, – буркнул он. – Только под ногами не путайся.
Летний фейри улыбнулся и довольно потер руки.
– И куда мы пойдем? – переспросил Плутишка. – Полагаю, ты уже спланировал какое‑то приключение?
Приключение. Он думал об этом иначе, но какая разница. «Мне все равно, как это называть. Я просто хочу быть с ней. Я не сдамся. Меган, скоро я буду с тобой. Пожалуйста, дождись меня». 
– Эй, снежный мальчик! Ты слышишь? Куда пойдем? Чем займемся?
– Слышу, – буркнул Ясень и пошел к лесу. – Да, план у меня имеется.
– В самом деле? Просвети же меня!
– Для начала отыщем кота.

Благодарности

Когда я принялась за эти строки, я вдруг осознала, что дошла до окончания третьей книги. Третьей , а ведь всего несколько лет назад даже не знала, опубликую ли хоть один роман. Конечно, я бы не смогла дойти до этого момента без помощи множества чудесных, прекрасных людей. Без них я бы никогда не написала «Конец»  на последней странице последней главы. Я стольким людям благодарна!
Спасибо родителям, которые терпели дочь, всю школу проспавшую наяву, прячущую романы под обложками учебников прямо на уроках, сочинявшую сказки вместо того, чтобы писать конспекты, и в целом сводящую с ума своих несчастных учителей. Хоть вы и сокрушались из‑за моего полнейшего равнодушия к математике и общественным наукам, вы все равно поддерживали мои мечты.
Спасибо всем людям за сценой: моему чудесному агенту Лори Маклин, которая гораздо лучше меня разбирается в своем деле, за что я ей очень благодарна. Моему замечательному редактору, Наташе Уилсон, пожалуй, самому сильному и целеустремленному человеку из всех, кого я знаю. Всем сотрудникам издательства Harlequin Teen, за восхитительную поддержку, роскошные обложки и в целом удивительный и невероятный опыт.
Огромная благодарность чудесным блоггерам и читателям юношеской литературы, за то, что тратили время на чтение, публикацию собственных впечатлений в блогосфере и рассказы о моих книгах. Вы очень увлеченные и преданные люди! Прекрасному авторскому объединению Tenners, частью которого я тоже имею честь состоять, – спасибо за то, что делили мои победы и разочарования, за разговоры, понятные только писателям. Мне было так приятно общаться с теми, кто не шарахается прочь от «чокнутой авторши».
Спасибо всем моим читателям, «Команде Ясеня» и «Команде Пака», за неизменно и невероятно развлекавшие меня ваши безумные битвы в Твиттере. Спасибо вам за то, что было весело.
И как всегда, выражаю глубочайшую благодарность моему мужу Нику, который по‑прежнему дарит мне самую лучшую поддержку и вдохновение. Так бы ничего и не сумела без него.